Баллада о ненависти и любви

Между вами не столь велика разница в возрасте, но вдоволь различий по той досадной причине, что первенец он. Окажись ты на месте брата, все сложилось бы иначе. Вот только тяжесть венценосной короны не тебе нести. Не преклонить никогда младшему брату колено, чтобы подняться уже королем покуда есть старший. Никогда не услышать свое имя слетающее в один миг с десятки тысяч уст. А легендарный меч, которым избранный вершит правосудие, в твоих руках всего лишь красивый предмет: он не покоряется тебе. Зависть ослепительнее красоты молодой жены, радости отцовства. Когда повитуха вынесла из покоев роженицы дочку, последний свет в тебе померк. Абсолютно все досталось твоему брату, а судьба не уготовила для тебя даже возможности растить наследника – слабое, но, видит бог, последнее утешение. Могло бы быть. В отличии от Утера, который охотно водил дружбу с сыновьями простых крестьян и не самых знатных рыцарей, ты не особо преуспевал в искусстве общения. Как и в состязаниях, турнирах, и в других мальчишеских забавах. Пока твой брат разгуливал в самых низинах общества и ничем с виду не отличался от черни в потасканных рубахах, ты, кажется, нашел способ оттенять его собой. На это тратилось куда больше золота, чем просто прикрыть наготу и как-то подчеркнуть свой высокородный статус, и о тебе наконец заговорил двор. Вокруг тебя постепенно собралась собственная свита из таких же холеных подражателей. Но утвердившись в одном, ты тут же обратил свой взор на братскую корону. В свою невесту Утер влюбился сразу и будущая королева ответила ему искренней взаимностью. Избранница для тебя тоже нашлась, приехав гостьей в ваше королевство и став твоей супругой, она так и осталась гостьей в твоем сердце. Она продолжала любить тебя даже оказавшись случайной свидетельницей ничего не значащего, но нередкого для тебя поцелуя с мужчиной. Тебе не смели отказывать, а ты не сумел различить природу одной ревности от другой. В глазах самых близких людей ты был лучше, чем являлся в действительности. Это погубило Утера. Твою супругу. В последствии, даже ни в чем неповинную дочь. Давно обратившись в безжизненную глыбу Утер продолжал являться в твоих снах, мучая тебя, будто при его жизни ты недостаточно настрадался по вине брата. Седобородый, безмолвный он всегда ждет тебя в той подземной пещере, где ты обратился братоубийцей. Всегда хранит молчание, вся стать его не утратила величия, а за его широкой спиной исходит знакомое сияние, ты боишься обойти собственного брата и увидеть Экскалибур, переломивший мужской хребет. Иногда ты видишь брата до его восхождения на трон. Эти сны спокойнее, они о юности. Этот Утер тебе улыбается, но тоже наказывает молчанием. Или ты сам себя наказываешь, в конце концов, твой брат покоится на илистом дне, куда не проникает ни взгляд человека, ни божий свет. Первый год после его смерти ты просыпался в слезах. Потом потерял сон. А потом ты сдался, ни молитвы, ни проклятия не могли вытравить эти сны. Мертвые приходят найти покой или забрать то, что принадлежит им. Каждую ночь ты уводил из той сырой пещеры брата в места, где слышался ваш детский смех, ваша громкая ругань, где звенела сталь и пели девы. И каждый раз Утер с тоской прощался до наступления следующей ночи. Ты падал ниц перед братом, слезно умоляя забрать корону и Камелот. Но мертвым безразличны земные дары. До собственной седой головы, до совершеннолетия единственного племянника ты видел лицо брата яснее своего отражения. И лишь когда Артур пришел забрать свое по праву, Утер возник перед тобой в последний раз. Ты бы расплакался если бы мертвые могли проливать слезы. - Пойдем, мой брат. – ты услышал родной голос, и груз непосильной власти, тяжесть вины и раскаяния разом исчезли. Человек всегда любивший тебя одной короткой фразой освободил старого глупца от ошибок молодости. - Ты принес мне прощение? – оставляя себя неподвижного и бездыханного без сожаления ты вступил вслед за старшим братом. - Я очень давно его тебе принес. И ты, наконец, его принял.