Сборник Драбблов BTS

Спустя неделю, которую я провел с кружкой, доверху наполненной пивом, в помутневшее от отчаяния сознание пришла довольно гнусная, но единственно возможная идея. С Т/И происходит что-то ужасное, и это состояние усиливается по мере приближения дня выборов городского мэра. Я научился тут же отвлекать ее от прослушивания агитационных речей по радио и просмотра соответствующих программ на местном телевидении. Простые прогулки до озера уже не имела веса, казалось, наши отношения меркли с каждым днем, но я был бессилен перед властью времени. Большая часть соседей семьи Т/И и прохожие, узнавшие в девушке ту самую «ведьму», нервно крестились украдкой и что-то шептали, оборачиваясь. Я просто с ума сходил, не говоря уж про нее: синяки под глазами становились больше и ярче, а в глазах мелькала безумная искра. Понять ее означало бы смириться с безвыходностью ситуации, но мне не присуще сдаваться. Надеюсь, родители Т/И не изменят моего решения. — Она с тобой? – безучастно спросила мама девушки, сидя на кухне с зажатой в дрожащих ладонях кружкой кофе. Какой она была по счету? Обратив внимание на раковину, я невольно поморщился: сколько кофеина мог еще принять человеческий организм, уступая стрессу? — Я не знаю, где ее искать, - я покачал головой и присел напротив. Мне действительно было паршиво от незнания единственного варианта, куда бы могла пойти растерянная и обиженная миром маленькая девочка. – И как помочь… — Тэхен, ты обязан кое-что сделать для благополучия нашей дочери, - в комнату зашел отец Т/И и демонстративно откашлялся. – Мы хотим только добра, поэтому уже вызвали санитаров... — Что?! – я вскочил со стула и, сжав кулаки, непонимающе оглядел расстроенных родителей. Естественно, частичное понимание происходящего позволяло трезво оценить ситуацию и предположить, что продолжительное лечение могло бы пойти на пользу. Но я, черт подери, ее парень! Верный и единственный, кто не отвернулся от бедняжки, когда весь гребанный район готов заточить вилы, чтобы только не слышать ее «проклятий»! – Это уже переходит все границы. — Мальчик мой, послушай, - женщина посмотрела на меня и молча попросила успокоиться. В ее взгляде читалась пустота, но вера, что жила в материнском сердце, не способна угаснуть даже под напряжением судьбоносных испытаний, - никто не предвидел этого и не смог бы, но Т/И нужна наша помощь. Что думают люди? Весь город против нашей семьи, считаешь, так легко видеть мою родную в этом ужасном состоянии? — Я понимаю, но ведь должен быть другой выход. Почему сразу в «дурку»-то звонить?! – возмутился я, как вдруг отец Т/И, будто выйдя из сумрака, едва сжал мои плечи своей тяжелой рукой. – Извините, я не это имел в виду. — Уж постарайся, пожалуйста, сделать все возможное, чтобы она оказалась сегодня дома, - раздался тихий, чуть хриплый голос, и мне показалось, словно я на мгновение выпал из реальности.

***

Наверное, он забыл. Забыл это место, которое долго оставалось нашим. Старая лавочка у детского сада за полоской редкого леса – мы сюда бегали детьми, неужели ты не помнишь? Я хмыкнула и, пнув ногой небольшой камень, явно нарушавший возникшую идиллию, оглядела горизонт. Где-то там совсем скоро погибнут сотни людей, пришедших на голосование, а мне не удалось никого вразумить! Почему люди настолько уверены в пустых слухах, которые создало СМИ, чтобы только подогреть подступающее волнение? Этого я понять не в силах, да и попросту не хотела, ведь от одной мысли о пожаре сердце сжималось, будто зажатое тисками. «Т/И, приходи домой, я жду тебя. Один», - гласило очередное сообщение от Тэхена. С чего бы вдруг мне идти к нему? Чтобы в очередной раз убедиться в том, что я сумасшедшая? Но он так не думал и никогда б не посмел. Может, ему удалось переубедить родителей… От этой мысли в груди стало значительно теплее, хотя холод посреди макушки лета, заставлявший меня нервно ерзать за одном месте, заставлял иной раз надевать вязаный бабушкин свитер. «С ранних лет ты была особенной для меня», - сказала она в тот вечер. Наш последний вечер. Когда я подошла к дому, на улицах уже царила ночь. В это время суток девушку под капюшоном мало кто захочет разглядеть. Поднимать голову в толпе я опасалась, как если бы кто-то до смерти боялся зайти на глубину или прокатиться на колесе обозрения. С каждой преодоленной ступенькой в душу закрадывалась уверенность, что Тэхен меня примет. Наверное, он скажет, что купил билеты до далекого города где-нибудь в Европе, где усталое солнце встает, обласкав макушки античных церквей. Я улыбнулась и, закрыв глаза, перешагнула порог родной квартиры. — Т/И! – Тэ выбежал в коридор и тут же заточил меня в свои крепкие объятия. – Скорее, тебе нужно уходить! — Ч-Что? – от растерянности даже голова чуть закружилась. — Нет времени! Уходим! – кричал парень, удерживая мертвой хваткой запястье. Мы быстро спустились вниз по лестнице, когда послышался скрежет шин об асфальт. Голоса людей, отдававшиеся в стенах подъезда, становились громче, а паника, охватившая Тэхена, передавалась через прикосновение рук. «Что делать?» - шептал юноша, не переставая прислушиваться к звукам с улицы. Я не глупая и, к счастью, не ведьма, чтобы чувствовать опасность за целую милю. Кто бы знал, что все так обернется… История моей жизни рискнула оборваться на полуслове, затертом пятном от кофе на потасканном листе бумаги. Все произошло резко и внезапно; сквозь полудрему я видела, как соседи кричали мне вслед, наблюдая, как несколько санитаров уводят опустошенную девушку во мрак, куда не подступает чистый воздух свободы. Тэхен вырывался и кричал, чтобы «их кто-нибудь остановил», но народу нужны зрелища, так ведь? Я до последней клеточки своего бренного тела знала, что мой любимый верен зову сердца. Его чувства грели изнутри, не позволяя окончательно сдаться. Но зачем бороться, когда родные мама и папа собственноручно подписали договор о заключении их дочурки в отделение для душевнобольных. Сил говорить уже не было, и лишь отдалявшийся пейзаж родного дома застыл перед глазами, помутневшими от слез.