Ведьма

Это были проделки ведьмы. Вчера нашли старого Инвари, который ушел от жены еще месяц назад. Все в городе судачили о том, что он завел себе любовницу где-то в пригородах или, может быть, даже в селе. Конечно, его искали, но не слишком настойчиво, из мужской солидарности. А потом его нашли с колом в груди, пришпиленным прямо к центру круга со странными символами, и тогда моментально пошли слухи, как искры по сухой соломе. Пожар из сплетен, невероятных выдумок и толики правды охватывал город все сильнее, и к приезду инквизитора здесь уже все было объято страхом, душным, черным и тяжелым как дым. И, надо признать, основания для него имелись, потому что ведьму в конце концов поймали. Впрочем, к тому моменту на ее руках была кровь не только Инвари. Говорили, что у ведьмы нашли детские останки — белые косточки, вываренные до такого состояния, чтобы на них не осталось ни кусочка мяса, набитые чучела — маленькие куклы, которые выглядели почти как живые. Они никогда еще не видели такого молодого инквизитора. Черные одежды смотрелись на нем внушительно, и взгляд единственного, не скрытого повязкой глаза был хороший — темный и пронзительный, почти ведьминский, но это для инквизитора даже хорошо. И все же взгляд и одежда не могли скрыть юность. Джеральд, начальник стражи, сомневался, сможет ли такой справиться с пойманной ведьмой. В ней была сила, и Джеральд не мог отделаться от чувства, что она позволила себя схватить и сейчас просто игралась с ними. Возможно, высматривала среди стражников свою следующую жертву. И она была хороша, чертовка. Возможно, это были чары, но ее тонкий стан, прямые черные распущенные по плечам волосы и бархатный взгляд в обрамлении длинных ресниц могли заставить биться сильнее любое мужское сердце. Она могла убить — кого-нибудь она точно убьет, если позволить ей уйти, но в то же время в груди сладко щемило всякий раз, когда Джеральд смотрел на нее. Хорошо, что инквизитор появился так вовремя, и скоро он избавит их всех от греховных мыслей и искушения. Словно в ответ на мысли Джеральда инквизитор появился в дверном проеме словно тень. Внимательным взглядом окинул помещение для допросов, стражников, Джеральда и остановился на ведьме. Нехорошая ухмылка появилась на его губах, и Джеральд подумал, что наверняка не просто так он считается одним из лучших несмотря на свой возраст. — Оставьте нас, — велел он и потянулся к повязке на своем глазу. По пути к выходу Джеральд все же не удержался и бросил на инквизитора быстрый взгляд. И тут же пожалел об этом, потому что под повязкой у того оказался совершенно жуткий глаз — побелевший и помутневший как у мертвеца, но с крошечным зрачком в центре. Джеральда передернуло, когда инквизитор с неодобрением покосился на него — необычный глаз словно заглянул ему в душу. — Пресвятая дева, — пробормотал Джеральд за дверью и перекрестился. Какой бы могущественной ни была эта ведьма, на этот раз против нее, похоже, выступит сам дьявол. — Ведьма, значит? Хорошая иллюзия, Итачи, но мои глаза уже давно могут видеть сквозь все твои иллюзии. Несколько секунд ничего не происходило, а потом очертания ведьмы поплыли, становясь другими — более мужскими, более грубыми, более резкими. Впрочем, волосы, глаза и стан остались такими же прекрасными. Приходилось признать, что иллюзия если и повлияла, то незначительно. — Не ожидал увидеть тут тебя, Саске, — ответил Итачи, скрывавшийся под обликом ведьмы. — Взаимно. Тем приятней был сюрприз, когда я увидел тебя. Сначала подумал, что показалось. — Что теперь? Сожжение на площади? — И не надейся, я знаю все твои трюки, и с огнем тоже, — Саске сел на стул. — Пропало много детей, часть останков нашли у тебя. Их, кажется… ели? Итачи поднял голову и холодно улыбнулся. — Это не я. Знаю кто, но не я. Детей не ем, предпочитаю кого постарше. Саске нахмурился, но сдержался. — Ты расскажешь нам все, когда я отведу тебя к Данзо. У него накопилось к тебе много вопросов. — Все еще служишь ему? Послушай совета от старшего брата, уходи от него как можно скорее. — Старшего брата, который прикидывается женщиной, соблазняет и убивает мужчин, охотится на детей и… Чего еще я о тебе не знаю? Не пытайся навести на меня иллюзию, против моих глаз ты бессилен. Итачи опустил взгляд, словно устыдившись, но Саске знал, что на самом деле вовсе не поэтому. Наверняка обдумывал, что делать дальше. — Хочешь, я буду женщиной для тебя, — Итачи вдруг посмотрел Саске в глаза и совершенно бесстыдно двинул бедрами. Понадобилось все самообладание, чтобы заставить себя никак не шевельнуться, и Саске даже не отвел взгляда, принимая вызов. Но по губам Итачи змеей скользнула улыбка, и Саске понял — учащенное сердцебиение ему скрыть не удалось. Глаза Итачи тоже многое видели. — Лучше бы тебе приготовиться, — Саске поднялся. — Я видел, как смотрели на тебя стражники, и собираюсь закрыть глаза на то, чем они займутся с тобой сегодня ночью. — И будешь представлять, что это ты, а не они? — очередная попытка вывести его из себя, которую Саске проигнорировал. И похвалил себя за это. Он стал взрослым, он перестал вестись на трюки Итачи, он схватил его и не поддался иллюзии. И он обязательно выяснит, кто похищает детей, ест и делает из них куклы. Если он и мог в чем-то поверить Итачи, так это в том, что тот был не причастен. Это да, брат всегда предпочитал игры изощреннее, а противников поопытнее. Или партнеров. И даже любовников. Итачи за спиной рассмеялся и смеялся до тех пор, пока Саске не открыл дверь, зовя стражу. — Бросьте ее в темницу. Завтра мы конвоируем ее в столицу, — инквизитор, уже с повязкой на глазу, сидел и что-то торопливо писал на колене, разложив рядом дорожный письменный набор. Джеральд сделал знак, и стражники подошли к ведьме, которая сама протянула руки, чтобы на них надели оковы. Они вывели ведьму, и Джеральд тоже собрался уходить, как инквизитор, не поднимая головы, вдруг сказал: — И завяжите ей глаза. — Будет сделано, — Джеральд кивнул, краем уха услышав за спиной смешок одного из стражников и притворную жалобу другого: — Так жаль, они у нее такие красивые! Инквизитор поднял взгляд и, несмотря на то, что он смотрел своим обычным глазом, по позвоночнику Джеральда пробежал ток. — Именно, — сказал инквизитор и вернулся к своему занятию. Джеральд подумал, не стоит ли приказать парням не трогать ведьму сегодня ночью, но решил, что она на самом деле красивая, а работа стражника опасна, и надо дать ребятам расслабиться. Все равно она уже — грех. Только надо будет все же завязать ей глаза. Саске проснулся в хорошем настроении и даже решил позавтракать перед отъездом. Он доедал свой омлет, когда нос уловил нотки гари. Саске принюхался. — Что-то горит? — поинтересовался он у начальника стражи, который всегда был неподалеку. Может, охранял, а может, следил, Саске не знал и не особо интересовался этим. Тот моргнул и непонимающе уставился на Саске. — Простите? — Пахнет дымом. Где-то что-то горит? — А, это ведьму сожгли. Как вы и приказали, точнехонько перед рассветом. Саске медленно отложил вилку и нож и повернулся к стражнику. — Я приказал? — уточнил он. Тот заметно занервничал, видимо, уже поняв, что было сделано что-то не то. — Вы, вчера после допроса. Сказали развести костер побольше и спалить чертовку. Саске вскочил и метнулся к выходу, стражник бросился вслед за ним. — Если приказ был отменен, вам надо было всего лишь передать… — слышал Саске за своей спиной, но не оборачивался. Стражник был не виноват, это он не подумал, понадеялся на себя. Конечно, надо было знать, что Итачи так просто не даст себя поймать. Успех вскружил Саске голову, и он забыл про осторожность. На площадь, где догорал костер, он прибыл почти бегом. Люди уже разошлись, а по черной куче пепла все еще пробегали сполохи жара. Саске уставился на них. Теперь все уверены, что ведьма сгорела, и только Саске будет знать, что она ушла, сбежала, обвела его вокруг пальца. Да и ведьмы-то никакой не было. Два уголька из тех, что поближе, загорелись красным и один из них на секунду потух, словно издевательски подмигивая.