(не) Забытое

В последнее время Мэнди кажется, что недавно с ней произошло что-то важное, о чем никак не получается вспомнить, но она вот-вот сможет это ухватить, стоит только дальше вытянуть руку и крепче сомкнуть пальцы. Это похоже на какой-то дурацкий странный сон, из которого тебе в память врезалось только общее безумие происходящего, а детали расползаются по швам, будто плохо пришитая к ткани заплатка, не желая собираться воедино. В этом сне Аманде прилипчиво мерещатся чужие короткие пшенично-светлые волосы, голубые стеклышки-глаза и отчего-то яркий – почти до пестроты - красный костюм, ворот которого плотно облегает хрупкое девичье горло, а она, Мэнди, просто знает, кому они принадлежат. Девушка раздраженно трет пальцами виски, но воспоминания все равно возвращаются только маленькими, ни о чем не говорящими фрагментами; в любом случае, думает Аманда, эта назойливая выскочка Кловер должна попросить у нее прощения за то, что так бесцеремонно врывается суматошным светом в ее сны, мечты и мысли, отталкивая все остальное на второй план. День ото дня у нее все мелькает перед глазами, как какой-то убогий старый фильм: несносная, ненавистная Кловер уверенно идет по школьному коридору, громко стуча каблуками, - цок-цок-цок, взрывается мозг Аманды, цок-цок-цок – несносная, ненавистная Кловер флиртует с мальчиками, болтает по телефону и заливисто смеется над чьей-то, откровенно говоря, неудачной шуткой. В Мэнди снова и снова отзывается нечто странное, смутно знакомое, как какая-нибудь дурацкая сказка, которую тебе родители читали вслух перед сном, от старости успевшая покрыться пылью; Кловер покупает в школьном кафетерии большую порцию латте, вытряхнув на раскрытую ладонь из розового девчачьего кошелька горстку центов - Аманде при виде этого необъяснимо хочется закричать, будто дешевый бумажный стаканчик вдруг лопнул в руках девчонки, а сама Мэнди тонет-тонет-тонет в горячей темной жиже, залившей весь их съежившейся мирок. Иногда она думает, что словно начинает что-то вспоминать – пшеничные волосы, дразня, все чаще мелькают перед глазами; позолота забвения слезает с рук и лица нелепыми кусками-чещуйками, как вторая кожа, как паутина, в которой ты увязла. В жизни Мэнди определенно произошло что-то важное, связанное с ней и, почему-то, - с Кловер (еще, конечно, с этими двумя чудилами, – рыжей-конопатой напыщенной заучкой и неуклюжей черноволосой мулаткой, которых последняя называет своими подругами - но очевидней некуда, кому здесь на самом деле отведена звездная роль). Девочке-сопернице, девочке-проблеме… девочке-ангелу, так необъяснимо, так легко ломая все аксиомы и правила этого мира сходящей с небес и заслоняющей от врага своим телом – красный костюм у нее уже есть, ей не хватает разве что яркого плаща, сапог, золотого обруча на голове, оттеняющего блеск волос или еще какой мультяшной ерунды, окончательно превращающей ее в супергероя. Окончательно подтверждающей мысль, до какой степени все-таки безумен этот мир, летящий к черту, за которым Аманда безнадежно не может угнаться. Несносная, ненавистная Кловер вместе со своими подругами срывается куда-то посреди школьных занятий, а Мэнди почему-то кажется, будто она знает, куда и для чего; несносная, такая… любимая Кловер, нарушая законы притяжения, парит над землей в ослепительных лучах прожектора, бьющих ей в спину, заслонив Аманду от врага, и та тонет-тонет-тонет в блеске коротких пшенично-светлых волос. …Красный и зеленый купола парашютов опадают шпионкам под ноги, лишившись воздуха; побледневшее лицо Кловер с карикатурно открытым от удивления и неожиданности ртом столь смешно, что Мэнди почти готова рассмеяться и по привычке отпустить в адрес той что-нибудь ехидное, да не может, просто не может. Все фрагменты головоломки, долгое время не дающей ей покоя, встают на свои места, словно и не было никакой миссии в том ужасном кафе, фиолетового костюма, туго-туго обтянувшего тело, шпионской электронной мишуры и Джерри, нависшего над Амандой со своими инструментами, уничтожающими память; словно и не было все это время частичек позолоты в голове, среди которых ярче всех вопреки всему сияла и продолжает сиять девочка-суперагент, затмевая солнце, звезды и все-все на свете. Мэнди точно знает, что вот-вот у кого-то из этих двоих зазвонит чудо-пудренница – розовая, маленькая и противно, с надрывом, пищащая; где-то там, на другом конце города, Джерри вызывает своих шпионок. Здесь, возле старшей школы Беверли Хиллс, Аманда Люкс вспоминает абсолютно все.