Это не было слишком

Прекрасно… Просто прекрасно. Я застрял в аэропорту Торонто, мой багаж неизвестно где и уже глубокая ночь. Яков меня убьёт… Я не понимаю, как до сих пор стою на ногах. С того самого вечера прошло два дня и за всё это время у меня не было возможности нормально отдохнуть - спал от силы по три-четыре часа, и то не очень хорошо. Поскольку отлёт в Канаду я отложил, мы с моим тренером решили не снимать заявку с показательных выступлений Ростелеком, как планировалось изначально. Во-первых, как серебряный призёр выступать я был обязан. А во-вторых, достаточно того, что на гала не было Джей-Джея; не хотелось поднимать большей шумихи ещё и своим отсутствием. На самом деле отказаться от выступления, когда ты попал в тройку лучших, очень непросто. Тут либо нужно умудриться заработать травму, чтобы не выйти на лёд; либо улететь на следующие соревнования сразу же по завершению нынешних – это даёт дополнительный день для тренировок и подготовки. Несмотря на этот момент, голова была забита другим. Первым делом, как я и планировал, придя поздним вечером домой, я привёл в порядок квартиру перед выпиской дедушки. После такого насыщенного дня не было сил даже принять душ – уснул практически сразу, стоило только коснуться подушки. Ранним же утром я сразу направился выкупать забронированный билет до канадского городка Лондон, в котором будут проходить следующие соревнования. После я направился в больницу. Дедушку выписали, но настоятельно просили, чтобы он отлежался дома ещё хотя бы день – в результате этого мелкие домашние хлопоты пришлось взять на себя. Для показательных в текущем сезоне я подготовил новую программу, однако катать её я не стал, поменяв на то, что когда-то ставила мне Барановская. Новая программа в отличие от заезженной старой, которую я знаю назубок, отличалась своей сложностью, а при моём моральном истощении я решил не рисковать и откатать что-то попроще. Сразу же после гала меня вынудили появиться на банкете, но пробыл я там не больше часа. Слишком сильная усталость давала о себе знать и уже после разговора с Кацуки о его железном решении сменить тренера, а так же бесчисленных поздравлений со вторым местом в мой адрес, я поспешил покинуть данное мероприятие. Вернулся я домой к запоздалому ужину, который сам же и приготовил. А после этого, мечтая как можно скорее оказаться в постели, я принялся паковать чемоданы. В четыре утра я уже находился в аэропорту, за пару часов до вылета. Погода портилась; я в ожидании допивал третий по счёту кофе. Ближе к шести неожиданно объявили о задержке рейса, а потом и вовсе о его отмене из-за непогоды. Настроение полетело к чертям… По прогнозам трудно было что-либо говорить, но если бы к утру ничего не изменилось, я мог бы попрощаться с неофициальными тренировками. Понадеявшись на лётную погоду, я решил не ждать, а сразу поменять билет, но, к сожалению, других прямых рейсов до Лондона не было. Появилась лёгкая нервозность, я начал чувствовать раздражение от сложившейся ситуации. Мне ничего не оставалось кроме как взять билет до Торонто на ближайший возможный рейс, а уже оттуда добраться до места на поезде, чтобы исключить повторную ситуацию с вылетом. До самого утра я пробыл в Шереметьево. В самолёт я всё же сел, но лишь через полтора с лишним часа после того, как перестал на это надеяться; рейс так же был задержан. Поспать в полёте я всё же сумел, но недолго и не очень хорошо – высокая турбулентность то и дело возникала чуть ли не каждый час за всё время полёта от Москвы до Торонто. Да и сам путь был неблизким, отчего я уставал ещё больше. Тяжело адаптироваться после такого перелёта, а разница во времени лишь сильнее давила на моё состояние. Уже к тому времени я был морально истощён, а впереди ещё поездка на экспрессе, которую приходится откладывать из-за проблемы с багажом… Я и так потерял один день, не хотелось бы терять ещё и второй, поэтому, несмотря на поздний час, я отправляю Якову сообщение с кратким изложением моего положения. Не проходит и десяти минут как в ответ раздаётся телефонный звонок. - Алло? – прикладываю я телефон к уху, выходя из здания аэропорта. Из-за всех этих проблем с рейсами вокруг было слишком много людей, которые галдели без остановки и тем самым не давали нормально поговорить. Но стоило только выйти на улицу, как я почувствовал ужасный холод – погода здесь явно хуже, чем в Москве. - Так... Значит, ты сейчас в Торонто? – на удивление спокойно спрашивает Яков, - Давно ты ждёшь свой багаж? - Почти час, может больше. Не могу сообразить, уже потерялся во времени… Как только я его получу, отправлюсь в Лондон первым же экспресс-поездом. В какой-то момент в трубке виснет тишина, а после я слышу протяжное «Хмм…» - видимо Яков о чём-то думает. - Юра, как только получишь багаж, езжай в гостиницу и как следует, отдохни. Я не хочу, чтобы ты себя перенапрягал. - Что? – не понимаю я его, - Но ведь тогда я пропущу ещё один день тренировок. Их и так мало. - Что толку, если ты явишься на тренировку без сил? Да и я не хочу волноваться, пока ты ночью будешь добираться до Лондона. - На какое время назначена завтрашняя тренировка? - На девять утра, - отвечает Яков, - Даже если ты приедешь вовремя, у тебя не будет времени отоспаться. Толку от такой тренировки не будет. Я начинаю чувствовать себя виноватым от того, что не улетел тогда с Яковом. Как бы то ни было – он волнуется за меня. И как тренер, он несёт ответственность за своих учеников, а поскольку я единственный несовершеннолетний в его группе, ко мне это относится в первую очередь. - Я приеду вовремя. - Плисецкий, - вздыхает он, и я понимаю, что с таким решением он не согласен, - Я знаю насколько ты волевой парень, но как тренер я должен в первую очередь думать о твоём здоровье. Давай не будем спорить на эту тему? - Разве меня это когда-нибудь останавливало? - спрашиваю я у Фельцмана, - Неважно в каком я состоянии – я всё равно буду на тренировке. Не став дожидаться протестов, я сбрасываю звонок и прячу телефон в карман. Да, безусловно, Яков прав и здоровье важнее, однако я слишком упрям, чтобы это принять. Это не единственный случай, когда мне приходилось тренироваться не в самой лучшей форме, поэтому по всем поставленным принципам я не считаю, что должен вот так просто согласиться с тренером. Первым делом я думаю о том, чтобы забрать свой багаж и добраться до железнодорожного вокзала, но тут возникает следующая проблема. Поблизости нет служебных машин из-за позднего времени, а номер местного такси я не знаю. Я простоял у входа около двадцати минут. На улице слишком холодно, пальцы немеют, но возвращаться в тепло я не спешу – много людей, много шума… А если кто-то пристанет с автографом или, что ещё хуже, попросит сфотографироваться, может начаться настоящий ажиотаж. Я стараюсь укутаться потеплее, поправляю воротник на пуховике, завязываю туже шарф, скрещиваю руки и прижимаю их к телу… В какой-то момент глаза стали медленно закрываться, и если бы не телефонный звонок, возможно, я бы даже задремал. Я не глядя достаю телефон и прикладываю к уху – вероятно Яков вновь решил позвонить и спросить, не передумал ли я ехать к нему ночью, но вместо его голоса раздался другой. - Если и дальше будешь стоять на морозе, ты заболеешь. - Что?... – услышав на том конце провода канадца, я поначалу даже не понял, что это он, отчего отстраняю телефон и гляжу на экран, чтобы удостовериться, что мне не послышалось, а затем вновь прикладываю трубку к уху, - Джей-Джей? - Привет, Юрий… От одного только его голоса пульс учащается, а в груди разливается приятное волнение. - Ты… Откуда ты знаешь, что я стою на улице? – с подозрением спрашиваю я его. - Я за тобой уже минут двадцать наблюдаю, - признаётся он, - И мне жалко смотреть на то, как котёнок мёрзнет на холоде. - Сталкер хренов… Какого чёрта?! – по старой доброй памяти я чуть повышаю голос, имитируя недовольство, отчего тихий смех Лероя раздаётся из трубки. Я давно не испытывал этого чувства – словно вернулся в прошлое, когда постоянные перепалки и язвительные колкие шуточки были ещё нормой. Я не могу сдержать себя от мимолётной улыбки. - Ты тоже в аэропорту? Почему не подойдёшь и не поздороваешься лично? - Я не собирался тебе звонить. - Тогда зачем позвонил? – я переминаюсь с ноги на ногу, выдыхая облака пара. - Просто мне не хотелось, чтобы ты мёрз. Отчего-то на душе и правда, стало теплее – возможно от его слов. Несмотря на его отстранённость, он продолжает относиться ко мне с заботой и это не может не радовать. - Джей… я хочу тебя видеть. Мне одного голоса мало. В трубке повисла тишина, но я терпеливо жду его ответа. Я мысленно готовлю себя к тому, что он просто может повесить трубку, ничего не объяснив, но прикрыв глаза, я успокаиваю себя, чтобы не выдавать своего волнения. - Хорошо, - соглашается он, наконец, и я глухо выдыхаю, - Обернись… Я оглядываюсь назад с замиранием сердца и вижу, как Лерой выходит из красной иномарки, которая припаркована почти, что за углом, в метрах пятнадцати от меня. Захлопнув дверь, он поднимает на меня взгляд своих бездонных серых глаз, а затем направляется в мою сторону. С каждым его шагом сердцебиение сильнее оглушало; я и звука не мог издать, не то, что слово произнести. Но как только он подходит ко мне, я возвращаю себе самообладание. - Ты… неважно выглядишь… - с сожалением взглянув на меня, сообщает он. - Да, я знаю, - отмахиваюсь я, - Перелёт был тяжёлым… так что… - я пожимаю плечами, не зная как продолжить. Оглядев меня ещё раз, Джей-Джей заостряет внимание на моём измученном взгляде. - Может, пройдём в машину? – кивает он в сторону автомобиля, - Тебе бы согреться. Да, согреться бы не помешало, но оставаться наедине с Джей-Джеем было бы слишком неловко. - Может просто чай? – стараюсь найти я отговорку, но понимаю, как глупо выгляжу, говоря такое. Не в силах больше стоять на ногах, я устало выдыхаю, прикрывая глаза и пряча руки в карманы. - Ладно. Согреться всё же не помешает… Стоило только оказаться в автомобиле, как меня стала одолевать безумная слабость; я буквально сидел с закрытыми глазами, но усиленно старался не уснуть. - Ты… у тебя всё в порядке? – после недолгого молчания решает задать Джей вопрос, и я слегка хмурюсь. - Я лишь немного замёрз, – отвечаю я, не открывая глаз, - Почему ты спрашиваешь? - Я не об этом, - поясняет он, качая головой, - После короткой программы ты так быстро убежал… Да и выглядел обеспокоенным. Приподняв веки, с тем же хмурым видом я мысленно возвращаюсь на несколько дней назад. - Ах, это… - вспоминаю я, - В тот день у дедушки случился сердечный приступ. Его увезли в больницу, но теперь всё в порядке. Я просто испугался за него. - У дедушки? – глядит в мою сторону Лерой, переспрашивая, - Он твой единственный родственник? - Нет, - качаю я головой, - Есть ещё дядя и тётя. Но я с ними не общаюсь. - А родители? Я не спешу отвечать на этот вопрос, прислоняя голову к подголовнику сидения и устремляя свой взгляд вперёд. - Я их не помню. - Извини… - Джей прячет глаза; видимо, понимая, что мне не хотелось бы говорить на эту тему. В машине царит тишина. Замёрзшие пальцы начинают приятно зудеть от тепла, и теперь я не чувствую такого холода. А от уюта в комфортном салоне авто спать хочется ещё больше. Глаза снова закрываются… - Впервые вижу тебя таким уставшим… - нарушает тишину Джей-Джей, взглянув на меня ещё раз. - Всё нормально, - отмахиваюсь я, не придавая этому особого значения, - Просто давление скачет из-за перелёта и недосыпа. - Оно и видно, что ты не спал… Ты ждёшь самолёт? Я отрицательно качаю головой, с трудом поднимая свинцовые веки. - Нет, я жду багаж. Как только заберу, сразу же поеду в Лондон. - Сразу же? Может, стоит сначала отоспаться? - Я не собираюсь в гостиницу, - вновь хмурюсь я, проводя рукой по затылку, - Тренировка утром, мне надо успеть в Лондон. В салоне неожиданно становится слишком тихо, отчего я перевожу взгляд на Лероя. Он смотрит на меня так, словно я сказал что-то из ряда вон выходящее, и я искренне не понимаю, почему он так реагирует. - Ты сошёл с ума? – прямо спрашивает он меня, - О какой тренировке ты говоришь? Уже начало пятого утра – когда ты собираешься спать? - Ты говоришь как мой тренер, - фыркаю я, отворачиваясь и глядя в окно, - Попробую поспать в поезде. Ещё какую-то секунду я слышу только тишину, после чего Жан-Жак громко вздыхает, а затем неожиданно покидает салон автомобиля. Я смотрю ему вслед, не понимая, куда он направился, но уже через десять минут он вновь усаживается рядом со мной. К моменту его возвращения я уже крепко дремал, но услышав, как хлопнула дверь, приоткрыл глаза. - Куда ты ходил? – неосознанно задаю я вопрос. - Сдавал билет на самолёт, - стягивая с себя перчатки, отвечает канадец, и я выпрямляюсь. - То есть? - Находясь в аэропорту, я ждал своего рейса до Лондона, - поворачивается он ко мне, - Но я тоже уже не вижу смысла ждать, самолёт и так задержали. Дождёмся твой багаж и поедем вместе на машине. Заодно отдохнёшь немного, так у тебя будет больше времени на сон. Я с изумлением уставился на Лероя. Было слишком очевидно – он сдал билет вовсе не из-за проблем с авиалиниями… - И с твоей утренней тренировкой мы тоже проблему решим. - Каким образом? – продолжаю смотреть на него с удивлением. Он улыбнулся, положив одну руку на руль. - Моя тренировка проходит ближе к вечеру, - поднимает он указательный палец вверх, - Мы поменяемся с тобой местам. - Что? – от услышанного я даже приоткрыл рот. Он действительно хочет поменяться местами со мной? Это, конечно, возможно, поскольку тренировка неофициальная, но это так же означает, что ему придётся ехать на неё сразу по прибытию в Лондон. - Подожди, - трясу я головой, - Тебе не нужно меняться со мной. Разве ты так же не нуждаешься в отдыхе? - Тебе он нужнее, - твёрдо уверяет меня канадец, - Я выспался перед тем, как поехал в аэропорт, так что не думаю, что возникнут проблемы. - Я… я не знаю… - колеблюсь я, отводя взгляд, - Это неправильно. - Неправильно будет, если ты потеряешь сознание прямо во время тренировки, - недовольно хмурится Лерой, - Здесь и думать нечего. Я молчу, продолжая сомневаться в правильности такого решения, но Джей-Джей оказывает слишком большое давление, не давая принять никакой другой ответ, кроме положительного. - Вот и отлично, - говорит он больше себе, включая радио, а после достаёт с подстаканника, который он всё это время держал на коленях, какой-то напиток. - Сдав билет, на обратном пути я взял чёрный чай, - вручает он мне его, - Надеюсь, на твой организм он повлияет положительно… Я гляжу на горячий напиток и не понимаю, что именно меня притягивает в этом канадце. Почему мне хочется сидеть с ним вот так рядом и просто общаться? Вдохнув травянистый аромат, я делаю несколько глотков. - С сахаром? - Да, - кивает Лерой. - Слишком сладкий… - Для твоего давления самое то. - То есть?... Ты помнишь, что у меня пониженное давление? – поднимая брови, гляжу я на него, вспоминая, как мне довелось упасть перед ним в обморок, тогда в гостинице. - Я помню всё, - кратко отвечает он мне, и сердце опять отбивает несколько быстрых ударов. Я делаю ещё глоток… затем ещё один и ещё… Чуть ли не за раз выпивая половину содержимого. - Ещё позавчера ты не хотел меня видеть, - напоминаю я ему, - Почему сейчас ты проявляешь такую… заботу? По лицу Лероя я замечаю, как его общительность стремительно гаснет, и он отводит взгляд. - В тот день, когда я вылетел из Санкт-Петербурга домой, оставив тебя с Виктором в аэропорту, я принял решение никогда не оглядываться назад… - начинает он, уставившись в боковое стекло, - Но я не смог. Я полностью ушёл в тренировки, старался не вспоминать о тебе, и в какие-то моменты это даже получалось. Затем я полетел в Москву… На тот момент я был уверен в своём самообладании, но я себя переоценил. Замолчав, Лерой поднимает свой стаканчик с чаем, глядит на него секунду, а после делает глоток. - Когда я узнал, что ты в больнице, я не мог не прийти. Мне хотелось узнать в каком ты состоянии, всё ли с тобой в порядке… После этого я продолжал жить в бешенном ритме, порой не было времени даже просто прогуляться по Москве. А потом… неожиданно раздался твой звонок… Я вспоминаю тот день, когда я втайне от Виктора набрал номер Джея, но так и не смог ему ничего сказать. Интересно, если бы я не сделал этого тогда, как бы это повлияло на наше общение? - Не было и дня, чтобы я не вспоминал о той боли, что я причинил тебе. И я до сих пор себя за это ненавижу… Я старался не думать об этом и просто заниматься тем, чем занимался всегда, но то, что ты сам решил мне позвонить, меня очень сильно озадачило. У меня в голове не укладывается то, что ты… смог меня простить. Хоть ты и говорил, чтобы я не звонил тебе, ты всё равно продолжал общаться по переписке – я не понимал, какого́ было твоё отношение ко мне на тот момент. - Прошлое должно оставаться в прошлом, - опускаю я взгляд, пожимая плечами, - Я и сам не понимал себя… Хотел понять, почему ты так сильно переменился, несмотря на то, что говорил… что неравнодушен ко мне. Мне показалось, что Джей-Джей на мгновение замер от последних слов, но когда я на него посмотрел, он безразлично глядел вперёд, отчего я почувствовал ужасную неловкость. - Но, кажется… теперь всё в порядке, так что… - стараюсь я быстро поправить положение. - Нет, не в порядке… - чуть хрипнет его голос, и он вновь поспешно отворачивается к окну. Я не вижу его лица, но всматриваясь в отражение в стекле замечаю, как он мучительно прикрывает глаза. Если у него остались хоть какие-то чувства ко мне, я хочу это знать… Я должен знать… - Джей… - моя рука тянется к его плечу, но так и застывает в воздухе, стоило мне только услышать его голос. - Когда я впервые увидел тебя на Ростелекоме… я взгляда не мог отвести…- признаётся Жан, - Уже тогда я понял, что мои чувства... стали лишь сильнее… По спине бегут мурашки от его слов, и даже в какой-то миг начинает кружиться голова, но сказать, что-либо на это я не могу – ком в горле. Неожиданно вспоминая слова Виктора, я теперь понимаю, что он имел в виду. Платишь мне той же монетой… И в самом деле… Пытаясь добиться его расположения, Виктор не отвечал мне взаимностью и не позволял себя целовать – а всё из-за Кацуки. Чувства Никифорова к японцу не позволяли стать нам ближе. А теперь я делаю то же самое… из-за чувств к Джей-Джею… Кажется, Виктор и впрямь старался открыть мне глаза – я действительно люблю Лероя… Очень сильно люблю… - Это сильно мешало, я не мог сосредоточиться, - продолжает говорить Жан-Жак, - А мысль о том, что ты с Виктором, лишь сильнее подстёгивала держаться от тебя подальше. Жаль я не знал, что вы уже разошлись… - А что бы это изменило? – спрашиваю я, - Я пытался поговорить с тобой, понять причину, по которой ты вдруг начал меня избегать… Но ты принципиально не брал трубку! – на последней фразе осадок от обиды всё же вырывается из груди и я с лёгкой злобой отворачиваюсь от канадца. Какое-то время мы молча сидим в тишине; постаравшись успокоиться, я делаю медленный глубокий вдох. Какая уже разница, в чём была причина? Вряд ли я смогу вернуть наше общение на прежний уровень. - Я подумываю уйти из спорта, - вдруг тихо произносит Жан-Жак, ошеломляя меня своей новостью. Я тут же оборачиваюсь, и наши взгляды встречаются; смотрю с изумлением, мне трудно поверить его словам… - Ростелеком стал для меня настоящим испытанием. Я не думал, что будет так трудно тебя избегать... Любое мельчайшее движение – то, как ты держишься, то, как говоришь, бросаешь взгляд, поправляешь волосы; твой запах, голос, улыбка – весь ты – всё сводит меня с ума. Я сижу в непонятном для себя состоянии – его глаза, словно бездна, утягивают в пучину его душевных мук и страданий, которые я доставлял ему на протяжении пяти долгих месяцев. И от этого больно… Сказать ничего не могу, оправдать себя тоже… Дышать удаётся с трудом, ком застрял в горле и не желает отступать. А мысль о том, что из-за меня Джей-Джей может покинуть мир фигурного катания, заставляет и вовсе дать волю эмоциям, отчего глаза, хоть и еле заметно, но оказываются на мокром месте. Я словно в тумане – неосознанно, но стремительно – припадаю к его губам и увлекаю в глубокий поцелуй. От неожиданности Джей на миг замирает, не дышит… но почти сразу отдаётся моменту, отвечая так пылко и страстно, что голова идёт кругом. Он не может сдержать себя после такого долгого и мучительного ожидания, да и я не хочу, чтобы он сдерживался. Я кладу руку ему на грудь и, несмотря на пальто, чувствую, как быстро бьётся его сердце. Кажется, и моё бьётся в унисон… Этот поцелуй ждал не только Джей – думаю… я тоже этого желал… Слыша, как из колонки доносится тихая французская музыка, в какой-то миг мир перестаёт существовать и хочется отдаться этому чувству с головой – прямо здесь и сейчас, в машине… Лерой еле касается моей щеки; заставляет задыхаться от поцелуев, а я сдержанно тереблю пуговицу на его чёрном пальто, борясь с желанием её расстегнуть. Но неожиданно нехватка кислорода бьёт в голову, что говорит о перепаде давления, и мне становится дурно. Я останавливаюсь и опускаю голову Джей-Джею на плечо, упираясь лбом и с трудом глотая воздух. - Юрий? – Лерой моментально замечает перемену в моём состоянии, отчего в его голосе слышатся нотки беспокойства, - Совсем плохо? Голова?... Тебе надо отдохнуть. Я не в состоянии открыть глаза – стоит это сделать, станет ещё хуже. Джей-Джей аккуратно отстраняет меня от себя и облокачивает на спинку сидения. Я чувствую, как он забирает из моих рук недопитый чай, затем гладит по щеке; опускает руку ко мне на колени, и я несильно сжимаю её в ответ. Удивительно, что при данных обстоятельствах он ни о чём не спрашивает, не ждёт от меня объяснений. Сейчас для него важно одно – моё самочувствие. Мне хочется довериться Лерою. Хочется и дальше чувствовать его заботу и тепло… И очень хочется сказать ему, как сильно оказывается я в него влюблён… Однако вместо того, чтобы вслух признаться – не то, что ему – а в первую очередь себе, я просто засыпаю, выпадая из реальности и отдаваясь объятиям Морфея.

***

Я слышу, как глухие капли разбиваются о крышу машины, затем закрывается дверь, а после заводится двигатель. - Джей… Жарко… Выключи обогрев… - сквозь дремоту прошу я канадца. - Юрий, я тебя не понимаю. Говори по-английски. Он говорит очень тихо, видимо, не уверен, бормочу я во сне или же нет. - Жарко, - повторяю я уже на его родном языке. Он кладёт мне холодную руку на лоб, проверяя, нет ли жара – вроде всё в норме. Ослабив шарф и расстегнув мой пуховик, Лерой убавляет температуру в салоне, и я вновь погружаюсь в полноценный сон. Иногда я чувствовал, как покачивало, когда машина ехала по неровной дороге, но проснулся я только, когда мы остановились, и дверца громко хлопнула. Я медленно открываю глаза, не сразу понимая обстановку. Моё сиденье было опущено – должно быть это сделал Джей, чтобы мне было удобнее спать. В иномарке же его не было. Я привстаю, потирая голову, и гляжу по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Судя по всему, Лерой заехал на заправку. Достав телефон, я гляжу на время – уже начало седьмого. Дождь почти закончился, вокруг сыро и серо. И кажется, что вот-вот посыпят снежные хлопья. Солнце только начинает подниматься, отчего хмурое небо озарило слабыми утренними лучами. Проходит ещё несколько секунд прежде, чем Джей-Джей возвращается обратно в машину, а заняв водительское место, он проводит рукой по влажным тёмным волосам, стряхивая мелкие дождливые капли. - Проснулся? – сразу же спрашивает он меня, стоило только взглянуть, - Как самочувствие? - Немного лучше, - стараюсь я отогнать сонное состояние, - Давно мы уже едем? - Около двух часов, - отвечает он мне, поворачивая ключ, тем самым заводя двигатель, - Пришлось остановиться, чтобы заправиться. - А что с багажом? – зевая, интересуюсь я у него. - Я его забрал. Надавив на педаль газа, Джей-Джей начинает движение, после чего выезжает с заправки на шоссе. - Каким образом? – уже трезво разглядываю я местность, не догоняя. - Заметить чемодан с леопардовым принтом среди других было не так трудно, - шутит он, слегка улыбнувшись, - Да и на нём вместе с дорожной сумкой была бирка с твоим именем. Номер багажа торчал из твоего кармана, поэтому я не стал тебя будить. Я замолкаю, удовлетворившись ответом. Теперь можно об этом не беспокоиться. - Ты можешь ещё поспать, пока есть время, - не отводя взгляд от дороги, кидает он в мою сторону, - До Лондона ещё не меньше часа. Я продолжаю сидеть, смотря в окно. Интересно, почему он ничего не спрашивает? Он не озадачен тем, что я внезапно его поцеловал? Теперь я чувствую себя от этого более чем неловко… - Юрий? – не получив от меня никакой реакции, Лерой кратко бросает на меня взгляд. - А… всё нормально, я не хочу спать, - поворачиваясь к нему, нервно стараюсь объясниться, - Чуть позже… мышцы затекли. Я демонстративно выпрямляюсь и отвожу назад плечи, разминаясь. Он косится в мою сторону, но в конечном итоге опять устремляет взгляд перед собой. Включив поворотник, Жан перестраивается на другую полосу и переключает скорость. Я смотрю на этот процесс и думаю, что видеть Джей-Джея за рулём как-то… необычно. Он выглядит таким сосредоточенным и взрослым, что совсем ему несвойственно по характеру. Я всё же привык видеть его более энергичным, самодовольным и эгоистичным. - Что такое? – задаёт он вопрос, замечая, что я в наглую уставился на него. - Н-нет, ничего… Чёрт! Надо перестать вот так в открытую пялиться! - Это… твоя машина? – стараюсь я вести себя непринуждённо. - Да. - Не знал, что ты водишь… - Я получил права в прошлом году, - говорит он мне, продолжая вести, - Хотя ездить я начал с шестнадцати. - Правда? – удивляюсь я, - Наверное, было бы здорово тоже научиться… - уже в сторону говорю я скорее себе, чем Джею. - Так в чём проблема? Не хочешь сесть за руль? - С-сейчас?! – сам не замечая, я вцепился в сиденье. - Почему нет? – Лерой ловит мой изумлённый взгляд, - На дороге почти никого, никто мешать не будет. Вот ведь… Джей заставляет меня нервничать ещё больше… Не хотелось бы мне показаться дураком, который совсем не разбирается в машинах, но на деле всё именно так. - Наверное, не стоит, - сразу же отказываюсь я. Но у Джей-Джея своё мнение на этот счёт – он сворачивает машину на обочину, а затем тормозит. - Это не сложно, - глядит он на меня успокаивающе, а после выходит из машины. Обойдя её спереди, он открывает мою дверцу и протягивает руку. - Попробуешь? Я смотрю с опаской, ожидая от себя худшего. Если честно, я даже и не думал никогда о том, чтобы получить права. Но Лерой настроен так оптимистично, что не можешь ему отказать. - Ладно-ладно, - хмурюсь я, выбираясь из машины и придавая себе безразличный вид, - Надеюсь, твоя машина застрахована… Поменявшись местами, я сажусь на водительское кресло и только после этого осознаю, на что я подписался, отчего начинаю нервничать ещё сильнее. У меня появилось чувство страха. - Удобно? – спрашивает он меня, - Если нет, я подстрою под тебя сиденье. - Нет, не нужно, - стараюсь я собраться, - Так… это газ? – указываю я на одну из педалей. - Это тормоз, - улыбается Лерой, понимая насколько всё плохо, и отчего я вмиг отвожу взгляд. «Тормоз. И натуральный блондин…» – думаю я о себе, - «Не нужно было соглашаться». - Ладно. Давай по порядку. Газ, тормоз, сцепление, коробка передач, - указывает Жан поочерёдно, разъясняя, - Начинаем с первой скорости. - Ладно, - кладу я руки на руль. Но стоило только коснуться его, как Джей-Джей моментально меня останавливает. - Подожди. Главное правило знаешь? – задаёт он вопрос, и я смотрю на него в упор. - Помолиться? От подобного ответа Жан-Жак не сдерживается и начинает громко хохотать, а я дуюсь на него, сжимая руль. На самом деле мне было приятно слышать его смех. Вот бы он чаще так улыбался – не наигранно, не в стиле «JJ-Style». - Ты путаешь уроки вождения с днём благодарения, - стараясь унять себя, подшучивает он, - Пристегнись. Я смотрю на него, пытаясь проанализировать – это и есть главное правило или просто совет? Понимая, что я в ступоре, Лерой делает это сам: потянувшись через меня, он берёт ремень и пристёгивает меня к сиденью. Мурашки бегут по телу от его близости – мне кажется, я никогда к этому не привыкну; с Виктором было всё совсем по-другому. - Теперь, можешь ехать, - даёт он добро, усаживаясь поудобнее рядом. Ладно, Юра, соберись. Ты четверной лутц выучил, который никак не давался – справишься и с этим… - Что мне делать в первую очередь? – спрашиваю я его. - Выжимай педаль сцепления, а затем включай первую скорость. Джей-Джей ещё раз указывает на нужную педаль, и я жму её в пол, после чего кладу руку на рычаг. Поскольку я не совсем понимаю, в какую сторону его двигать, Лерой кладёт ладонь поверх моей руки и отводит рычаг в сторону, а затем поддаёт его вперёд. - Вот так, - констатирует он, а я, ощущая его руку, забываю про педаль. Ослабив ногу, машина резко дёргается, отчего в душе всё замирает от неожиданности. - Не бросай сцепление, когда машина стоит на первой передаче, - глядя на то, как я напрягся, улыбается Джей. Похоже, его это веселит, я же не вижу в этом ничего забавного. Скорее даже наоборот. - Юрий… - Что? – не смея взглянуть на Лероя, напряжённо смотрю я перед собой. - Да расслабься ты, - смеётся он тихо, - Мы ещё даже не едем. Не хочется признавать, но казаться чайником перед Джей-Джеем до дрожи стыдно. На незнакомых людей я всегда производил впечатление хамоватого русского панка, который за словом в карман не лезет и способен дать сдачи. А то, что этот панк не знает, с какой стороны подойти к машине (не то, что завести) уж как-то совсем не вяжется… Однако эту мысль перекрывает явное чувство какого-то панического волнения. Я делаю глубокий вдох, чтобы расслабиться и не думать об этом. - Медленно отпускай сцепление, - просит меня Лерой, придерживая одной рукой руль, - Очень медленно. Иначе машина снова дёрнется. - Хорошо… Я начинаю медленно отпускать педаль, но ничего не происходит. Но стоило только об этом подумать, как иномарку снова встряхнуло. - Это бесполезно, - начинаю я закипать, - Мы только время теряем. - Всё нормально, - успокаивает Джей, - Ты просто слишком резко отпустил сцепление. Ещё медленнее. Я перестаю видеть в этом смысл, тарабаня пальцами по рулю, но доверившись канадцу, решаю попробовать ещё раз. Я вновь отпускаю педаль. - Как только машина начнёт двигаться, зафиксируй ногу и плавно надави на газ. Главное делать это равномерно. Я делаю так, как просит Жан и машина начинает медленно ехать вперёд, сопровождая этот процесс слабым рычанием. - Отлично, - хвалит он меня, - Видишь, ничего сложного. Сбрось сцепление ещё немного. Совсем чуть-чуть. Мы начинаем ехать чуть быстрее, и Джей в этот момент поворачивает руль, чтобы выехать на дорогу. Очень странное ощущение. Для меня это что-то новое, необычное. И, кажется, мне это начинает нравиться. - Так, - Лерой глядит на тахометр, - Теперь, не давя сильно на газ, отпускай сцепление. - Совсем? – подобная мысль меня пугает, ассоциируя это с тем, что машину уже несколько раз из-за этого дёргало. - Совсем. Я всё же отпускаю педаль, но автомобиль продолжает ехать так же плавно. - Вау… - тихо выдыхаю я. - Нравится? – судя по улыбке, Джей-Джей доволен процессом. И дело даже не в вождении или обучении – ему нравится, что в данный момент мы проводим время вместе. А учитывая наше непростое общение и запутанные отношения, такие моменты могут и вовсе показаться бесценными… Я его в какой-то мере понимаю. - Выжимай сцепление, одновременно отпуская газ, - говорит он, когда стрелка на тахометре достигает 20 км/ч. Как только я это делаю, он уже сам переключает рычаг на вторую передачу. - Прибавляй газ и… отпускай сцепление. Машина стала ехать ещё быстрее, и это действительно непередаваемое чувство. В крови играет адреналин. Похоже на то, когда я впервые сделал четверной прыжок на тренировке. - Думаю, этого пока достаточно, - наблюдая за тем, как я уже более уверенно веду машину, Лерой поднимает спинку сиденья у своего кресла и облокачивается, - Для первого раза у тебя прекрасно получается. - Серьёзно? - По крайней мере, машина не глохнет. У меня с этим были проблемы. Подобными высказываниями Джей лишь подстёгивает меня приобрести машину на совершеннолетие. И от этой мысли на моём лице проскальзывает слабая улыбка. Какое-то время мы едем молча. Лерой лишь изредка поправлял машину на поворотах, чтобы её никуда не занесло. А я тем временем получал всё больше удовольствия от процесса, глядя на то, как стрелка тахометра достигает сорока. - Тебя учил водить отец? - Ага. Он для меня не только тренер, - кратко взглянув на меня, продолжает Жан следить за дорогой, - Он учил меня всему: стоять на коньках, водить и чинить машину, ловить рыбу, играть на пианино… хотя нет, этому меня учила мама… - Здорово, когда у тебя есть такие родители… - хоть я и произношу это с долей грусти, вспоминая своё детство, но всё равно улыбаюсь, бросив взгляд на канадца. Жан-Жак замолкает, глядя на меня с повышенным вниманием. Пусть я и спокоен, но непроизвольно сжимаю пальцы на руле до побеления костяшек, и это не остаётся без внимания. - Юрий… Возможно, я не должен спрашивать, но… что случилось с твоими родителями? Я ждал этого вопроса, но так надеялся, что он не прозвучит… - Нет, ты можешь не отвечать, если не хочешь… - замечая мою напряжённость, добавляет Лерой, но я всё-таки подаю голос. - Когда мне было четыре… я с родителями попал в автомобильную аварию, - я не могу видеть реакцию Джей-Джея, но я чувствую, как он смотрит на меня с изумлением, - Я сидел на заднем сидении. Мы попали под колёса грузовика… Родители погибли на месте. Как меня спасли, я не знаю. Видимо… я просто родился в рубашке… У Джея ступор от подобной информации, что заставляет меня оторвать взгляд от дороги и взглянуть на него. Я вижу неподдельные чувства – и боль, и сожаление, и соболезнование… - Поэтому… ты не хотел садиться за руль? Я отвожу взгляд, вновь уставившись вперёд. Что толку отвечать, если он теперь и так знает ответ? - Давай остановимся, - кладёт он руку на руль, - А то… дорога не очень ровная… Помогая перейти обратно на первую скорость, а после, объяснив как остановиться, он поворачивает машину на обочину. Оказавшись снова на пассажирском сидении, мы уже ехали молча. Я не смотрел в сторону Джея, а он, кажется, от моих слов глубоко погрузился в себя. Конечно, потерять родителей страшно, но это не значит, что я не получал любви и заботы – всё это мне смог дать дедушка, за что я ему бескрайне благодарен. Я никогда не распространялся на эту тему: ни друзьям, ни журналистам. Даже «Ангелы Юрия» об этом ничего не знают, хотя любят совать нос не в свои дела и выискивать обо мне различного рода информацию. И сама катастрофа произошла уже очень давно, поэтому нет смысла об этом вспоминать. Я тогда ничего не понимал, а сейчас уже ничего не чувствую. Странный выдался разговор. Мы с Лероем смогли немного узнать друг о друге, однако на наши отношения это никак не повлияло. Я до сих пор не знаю, как он ко мне относится – вроде любит, но в то же время держится на расстоянии вытянутой руки. И это меня озадачивает больше всего. Доехав до отеля, где располагались другие фигуристы, канадец глушит двигатель, а затем выходит из машины и помогает достать чемодан и сумку из багажника. - Ты точно уверен, что хочешь пойти на мою тренировку вместо меня? – спрашиваю я его, стоя рядом с машиной. - Конечно, - кивает он, - Иди и выспись, как следует. А то на тебе лица нет от усталости. Джей-Джей садится обратно за руль, что заставляет меня нахмуриться. - А ты разве не идёшь со мной в отель? - Я решил снять квартиру на время Скейт Канада, поэтому нет. Я поджимаю губы, слыша это. Всё же избегает меня… Иначе зачем ему снимать квартиру? - Понятно… Жан ещё секунду смотрит, слабо улыбнувшись, а затем поворачивает ключ зажигания. Я думал, что после поцелуя что-то изменится, но ничего не поменялось. Всё так, как было до этого – отстранённость и сдержанность. Перед тем, как направиться к отелю, я наклоняюсь к открытому окну машины и смотрю на Джей-Джея. - Спасибо, что подвёз. И… мне понравилось водить машину. - Я рад, - слабо улыбается он мне, - В следующий раз обязательно покатаемся ещё. Сдав назад, Джей разворачивает автомобиль и отъезжает от отеля, а я продолжаю наблюдать за тем, как красная иномарка скрывается из виду. Нет, всё-таки что-то в нём изменилось. Я пока не пойму что именно, но одно я знаю точно – Джей всё ещё любит меня, и от этого ощущение порхающих бабочек в животе не перестаёт меня покидать…