Противостояние

      Мгновения сменялись одно за другим. Вот я кричу, хотя даже не слышу собственного голоса. А теперь уже падаю на холодный бетонный пол, попутно ударяясь затылком о железный стеллаж, из глаз сыпятся искры, и все плывёт. Моя координация нарушена, но это не мешает мне отчетливо увидеть, как передо мной, словно обмякшая кукла, падает Чонгук. У двери раздаются голоса группы людей, но я не обращаю на это совершенно никакого внимания, стараясь изо всех сил добраться до Гука. Через мгновение я падаю перед ним на колени и начинаю в панике осматривать его, надеясь на лучшее, надеясь, что все обошлось, что того чертового выстрела не было. Чон был без сознания, а в области живота расположилось разрастающееся алое пятно. — Нет, нет, нет, — повторяла я, в панике пытаясь остановить кровотечение, зажимая рану руками. Слезы наполнили глаза, мешая смотреть, и я лишь зря пыталась их утереть, теперь они смешались с кровью.       Время текло слишком медленно, чего не скажешь о крови, он терял ее слишком быстро. Я совершенно отключилась от происходящего вокруг и сконцентрировалась на ране Гука. Через какое-то время меня буквально стали оттаскивать от него, хоть я брыкалась и вырывалась. — Хоа, успокойся. Все хорошо, уже все хорошо, — успокаивающий родной голос отца донёсся до меня, когда он заключил меня в своих объятиях. — С ним тоже все будет в порядке.       Немного придя в себя, я увидела, как медики спешно грузят Чонгука на носилки. — Я поеду с ним, — сказала я, пытаясь вырваться из рук отца. — Нет, — решительно ответил он. — Сначала тебя тоже осмотрят, ты вся в крови. — Я в порядке! Это не моя кровь! — крикнула я, с ужасом смотря на свои перепачканные дрожащие руки.       Отец оценивающе посмотрел на меня и сказал: — Хорошо, мы отправимся следом. — Что будет с этими ублюдками? — Не беспокойся об этом, милая. О них позаботятся. — Надеюсь это «позаботятся» будет как можно безжалостнее, — ответила я и проследовала за отцом в машину.       По приезду в больницу меня, по указаниям отца, направили на полный осмотр, а вот Чонгука в реанимацию. Мне хотелось удрать от врачей к нему, хоть я и понимала, что это было бы глупой идеей, ведь дальше двери операционной меня бы не пустили. После утомительного осмотра, который выявил у меня лишь многочисленные ушибы и легкое сотрясение, я отправилась к операционной, попутно убеждая обеспокоенных родителей, что я в полном порядке.       Рядом с дверью, прислонившись к стене, расположился погруженный в свои мысли отец Гука. Комок накопленных нервов дал о себе знать и теперь решил вырваться наружу, а мистер Чон так удачно попался под руку. — Как вы отпустили его туда одного?! Это же полное безумие и самоубийство! А теперь он там, — гневно сказала я, указывая рукой на дверь. — И теперь неизвестно чего ждать. Там было столько крови, — после последних слов мой голос задрожал. — Ты думаешь я не пытался остановить этого упрямого барана? Как только он выудил информацию, так сразу рванул туда. Мы отправились следом практически сразу, — ответил он, потирая переносицу. — Но вы опоздали, — всхлипнула я. — Да, опоздали, — ответил он, признавая вину. — Постарайся не волноваться, сейчас с ним лучшие специалисты. Я об этом позаботился.       У меня не было совершенного никакого желания продолжать этот диалог, теперь коридор погрузился в гробовое молчание, и наступили мучительные часы ожидания. Поначалу родители пытались уговорить меня поехать домой, но поняв, что это бесполезно, отстали от меня. Через какое-то время отец отправился разбираться со всем этим водоворотом событий, а мама следом, чтобы хоть как-то приводить его в себя и не позволять переходить черту. Теперь остались лишь мы вдвоём, мистер Чон и я, ну и горящая красная лампочка на двери, сигнализирующая о том, что сейчас идёт операция.       Спустя семь томительных часов дверь реанимационной отворилась, и оттуда, очевидно, вышел врач. Колени начали подкашиваться от волнения. Я всматривалась в его лицо, пытаясь уловить его эмоции и настроение, пытаясь понять, как все прошло и чего стоит ожидать. — К счастью, операция прошла успешно, его жизни больше ничего не угрожает, — начал он. Слезы облегчения хлынули из моих глаз, а сердце стало бешено колотиться. — Правда сейчас он без сознания и довольно слаб из-за большой кровопотери. Не могу точно сказать, когда он очнется, может пара часов, может день. — Когда его можно увидеть? — незамедлительно спросила я дрожащим голосом. — В ближайшее время мы переведем его в палату, и тогда Вы сможете беспрепятственно находиться рядом, — официально ответил мужчина в белом халате. — Мы сделали все, что было в наших силах, мистер Чон, — обратился он к отцу Гука, — пройдемте в мой кабинет, я расскажу обо всем подробнее.       После этого двое мужчин оставили меня одну. Спустя полчаса Чонгука перевели в палату, и я незамедлительно отправилась туда. Правда, застыла у самой двери, мне не хватало решительности зайти туда и увидеть что с ним стало. Ведь в этом была моя вина. Но все-таки я решилась и шагнула внутрь.       Сначала взгляд зацепился за разные подключенные к нему аппараты и капельницы, некоторые из них попискивали или издавали неприятные звуки, чем только нагнетали ситуацию. Но потом я увидела его и на какое-то время перестала дышать. Он почему-то казался крошечным на этой большой белой кровати, лицо было бледным, губы пересохли. Гук был совершенно неподвижен, лишь его равномерно поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка говорила о том, что он жив, ну и еще датчик сердцебиения на дисплее аппарата, стоящего рядом. Я всячески пыталась себя успокоить, убеждала себя, что с ним все хорошо, что он жив.       Я медленно подошла к его кровати и села на стоящий рядом белоснежный стул. На самом деле, здесь практически все было ослепительно белоснежным и максимально стерильным, но в то же время обстановка почему-то выглядела дорого.       Я аккуратно взяла его за руку, она была все такой же теплой и мягкой, такой же родной. Мне захотелось разрыдаться, но на этот раз я смогла себя сдержать. Не знаю, сколько часов я так просидела, но вскоре задремала. Меня разбудило легкое прикосновение к плечу. Сердце моментально забилось как ненормальное, и я открыла глаза. Но мои надежды разбились, это был мистер Чон. — Хоа, прости, что разбудил. Я хотел сказать, что вынужден оставить вас сейчас, появились неотложные дела. Если во время моего отсутствия он придет в себя, дай мне знать. — Хорошо, — отозвалась я. Похоже, все это время он тоже был тут, неподалеку. Выглядел он помятым и уставшим. Я, наверное, выгляжу также, если еще не хуже.       После этого короткого разговора он вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я все так же продолжила неподвижно сидеть, не выпуская руку Гука. Видимо, я снова уснула, но на этот раз меня разбудило легкое шевеление в моей руке. Я испуганно распахнула глаза и увидела то, чего так сильно желала. Чонгук пришел в себя и теперь его уставший взгляд был устремлен на меня. — Чонгук, — прошептала я и прижалась лбом к его руке. Теперь я уже даже не пыталась удержать поток слез, хлынувших из глаз.       Но меня чертовски ранили его первые произнесенные слова, ведь они должны были принадлежать мне. — Прости меня, — тихо произнес он хриплым голосом, после чего мне захотелось еще сильнее разрыдаться. — Ну ты чего, прекрати, — Гук сделал попытку успокоить меня. — Я рада, что ты жив, что все обошлось. Прости меня. Это я виновата. Это из-за меня ты здесь, — слова буквально вырвались из меня. — Нет, это был мой выбор. Да и к тому же, все это заварил я. Все было бы иначе, — он помедлил, — если бы не та ситуация. Прости за это. Ты не так все поняла. — Может не сейчас? Ты слишком слаб, — прервала его я, так как скорее всего сама еще не была уверена, что хотела сейчас возвращаться к тем событиям. — Нет, я должен прояснить все сейчас, — настойчиво продолжил Чонгук. — Между нами ничего не было и быть не могло. Я всего лишь помогал Чимину избавиться от очередной пассии и послужил отвлекающим маневром. Мы раньше часто такое проворачивали, я давал ему этим время ускользнуть, а затем сбегал и сам. Но с этим давно было покончено. А я, как глупец, вновь согласился на это из-за его дня рождения. Прости меня за это. Прости, что согласился. Я люблю тебя, Хоа, — он закончил говорить и теперь смотрел прямо в мои глаза, ожидая ответа.       Наверное, я поверила ему, хоть он и разбил мое сердце. Дважды. Во второй раз он чуть не погиб из-за меня. Думаю, это может быть веским аргументом к его словам. Поэтому, да, я поверила ему. — Я тоже люблю тебя, Чон Чонгук — ответила я и аккуратно приобняла его за шею, стараясь вложить в эти объятия всю свою любовь и боль, а он обнял меня в ответ. Так мы застыли на несколько минут, но потом все же отстранились. Чонгук тут же заговорил: — Хоа, я все еще под наркозом? — Что? Нет, не думаю, операция прошла довольно давно. Почему ты так решил? — Я не могу пошевелить ногами, — с застывшим в глазах ужасом ответил он.