Брак по расчету

В гостиной туда сюда ходят сокомандники Джина с коробкамм, они провожают Намджуна злобным взглядом, а некоторые даже ставят коробки на пол готовые накинуться на альфу. Когда Намджун входит в спальню, там сокджин сортирует коробки, на звук он резко оборачивается и замирает. Он медленно прикрывает глаза и шумно выдыхает. На нем спортивная форма его университета фиолетового цвета. Намджуну кажется, будто, у омеги вокруг глаз покраснения, может свет так упал, может чувство вины. Альфа заранее заготовил речь, придумал сотню и одну отговорку, проработал план на любую реакцию от слез до истерики, но находясь рядом с омегой и слова произнести не может. Пока Джин сам не спрашивает. - Ничего, если я оставлю здесь несколько книг? - у Сокджина голос твердый и уверенный, не как обычно. "Почему его интересует это?" Намджун неимоверно тупит и не может говорить. Хоть рот и не слушается, мозги упорно твердят о прощении и альфа просто падает на колени и шепчет "Прости". Сокджин со скучающим лицом лишь отворачивается к одной из коробок. Сокджин знает этот трюк, он предвидел его, но на этот раз позволять издеваться над собой не намерен. Поэтому бьёт сразу и контрольным. Выкладывает все козыри на стол, без фарта. - Я знаю о каждой твоей интрижке. Я в курсе о каждой твоей омеги после нашей свадьбы. Без исключения. Юрист моей семьи нанял детектива, имей ввиду, без моего согласия. Так что, будь добр, не отрицай очевидного, не вынуждай смотреть на фотографии. - Омега говорит сухо, лишь под конец на лице проскакивает отвращение. Намджун очень надеется, что Джин испытывает неприязнь к фото, а не к нему. Омега шагает к дивану и садится закинув ногу на ногу, голова склоняет в бок, облокачивается: всем своим видом пытается показать равнодушие. А Намджун покупается. Верит, гдядя в эти глаза, верит, этим губам, словам. - Имея фотографии, по договору я вполне легко могу отсудить у тебя восемьдесят процентов вашей компании прямо сейчас. - Джин болтает ногой в воздухе и смотрит в окно. Как бы он хотел сейчас гулять во дворе, а не вот это все. Сломленный Намджун на коленях, сборы в дорогу, самолёт через 12 часов, прощание с друзьями и родными. И, неужели, этого альфу даже страх за собственную фирму не остановил? Стоит тут и извиняется на коленях. Как будто это изменит хоть что-то. - Но, насколько я помню, у нас с тобой свой договор, правда устный. - Джину так не хочется вести этот разговор, но видимо придется. - Нет! - Намджун сразу поднимает голову и вскакивает на ноги. Он в мгновение добирается до омеги, но застывает прямо возле него. Хочется обнять Джина, прижать к груди и сказать, как сильно он его не хочет отпускать. Но выражение лица сидящего сдерживает его. В глазах равнодушие, вперемешку с презрением. - Наш договор не полный. Давай внесём дополнение. - Намджун хочет попросить Джина остаться, быть его настоящим мужем, с настоящими объятиями и настоящими поцелуями. Он хочет обещать ему никогда больше не изменять, потому что, когда он представил себе жизнь без омеги, эта жизнь была полна тоски и пустоты. Но Джин непреклонен, он закатывает глаза и произносит: - Мне не нужен ни ты, ни твоя фирма. Мы договорились жить каждый своей жизнью. Я улетаю в Германию, ты останешься тут. Придется пересекаться на совместных ужинах на праздники, но это я как нибудь переживу. - Джин встаёт с дивана и обходит Намджуна, направляясь к двери. - Хэй, я тут все! Можете выносить - кричит Джин открыв дверь. В комнату сразу начинают заходить люди и все заполняется движением. Намджун стоит ступором прямо посередине дороги и не может пошевелиться. Ему дико стыдно за то, что причинил столько боли своей омеге. Он знал о каждом загуле альфы, вот почему Джин никогда ему не верил, вот почему запрещал к себе прикоснуться после гулянок, вот почему смотрел так, как будто вот вот заплачет. Намджун и так сильно накосячил, он теперь не будет докучать и мешать Джину спокойно жить. Он оставит его в покое. Слезы наворачиваются на глаза, альфа их не сдерживает. Не сдерживает и Джина. Он просто подходит со спины, обнимает, вдыхает запах как в последний раз и шепчет: Прости меня и счастливого пути. И уходит. Вслед ему звучит "Уже простил". Но осталось неуслышанным.