Иванушка: дурачок

      Обвёл Иван-царевич полянку взглядом. Уж и стол накрыли праздновать. Царю трон поставили, да такой тяжёлый, что золотые ножки в землю ушли. Бояре вокруг толпятся, люд простой поодаль стоит. Да, горазд царь-батюшка на развлечения. Куда стрела попадёт — там и невесту искать! Надо ж такое удумать! Но Иван тоже не лыком шит...       Прицелился царевич, да запустил стрелу в синее небо. И не удержался — расплылась улыбка до ушей. Ух, хорошо летит стрела! Над поляной, над деревней, о, прямиком в лес. Не найдёшь теперь.       Опустил царевич взгляд на царя, улыбка-то и поблекла. Отец так брови хмурит, кажется, съест его. Бояре шепчутся, боярыни смеются. Одни только братья внимания не обращают, невест обнимают. Ну, хоть раз в жизни без их подначек обошлось.       — Ох, какой я неловкий! Ох, какой я безрукий! Счастье-то какое, что не мне править Русью-матушкой!       Тут и братья отвлеклись. Глазами хлопают, ищут, что Иванушка на этот раз учудил. А он отцу кланяется, говорит:       — Остаётся мне только волю царскую исполнять! Пойду за стрелой, невесту себе искать. Хоть в лесу, хоть в болоте — уговор есть уговор. Я ж всё-таки царский сын, слово нарушить не могу.       И айда в лес, только его и видели! Царь-батюшка за спиной бушует, средний брат улюлюкает, а Иванушка знай бежит. Сквозь бурелом проскочил, будто заяц ловкий. Сквозь поляну пробежал, как волк быстроногий. Ему-то что, он привычный убегать. Раньше каждый месяц сбегал. Потом отец заставил его слово дать, что будет он город покидать лишь по государственной надобности да царскому повелению.       Наконец, ничего кроме леса не видно, не слышно.       «Сбылось! Неужто сбылось! Всё, до липень-месяца не вернусь».       Улёгся Иванушка в мох, закусил травинку. Птички поют, белки прыгают. Никому до него дела нет. Не то что дома.       Не то что дома... Вот в прошлую седмицу на девушку засмотрелся. Думает, до чего у неё коса смешная, растрёпанная. А к вечеру только и речи, что они за море бежать собрались, чтобы в тайне от отца пожениться.       А вчера вот не выдержал, спину прилюдно почесал. Утром встал, батюшки святы! Все ходят, чешутся. Говорят, моду новую царевич ввёл.       Похлопал Иванушка дерево по коре:       — Спасибо тебе, дуб-дружище, что молчишь.              

***

      Долго жил в лесу Иванушка. Дичь стрелял, еловыми ветками укрывался, наконец, шалаш построил. И стрелу искал, чего уж там. Он же царский сын, человек слова. Только разве ж её найдёшь?       Раз медведя увидел. Насилу убежал Иванушка. Он же Иван-царевич, а не Иван-дурак — с медведем драться! Да и медведь — царь леса, своей, выходит, царской крови...       Другой раз — зайца подстрелил. В повороте, с одного выстрела, в глаз! Аж пожалел, что никто не видит.       Месяц прошёл, стал Иванушка по дому скучать. Вот ведь нет в жизни золотой середины! Он же не хотел бирюком в лесу шататься, мечтал лишь, чтоб в покое оставили... Как там отец? Братья женились уже? Уж как средний брат свою невесту обожал, наконец-то отец им обвенчаться разрешит. Старший тоже невесту любил, но он человек серьёзный, ему о престоле думать надо...       День, другой прошёл — вышел Иван к болоту. Вон она, стрела, из кочки торчит. Бросился Иван за ней. А на кочку лягушка прыгнула и молвит человечьим голосом:       — Моя стрела, царевич! Я про уговор слышала. Бери теперь меня в жёны.       — И здесь-то всё про меня слышали.       Огорчился царевич, да что поделаешь. Уговор есть уговор. Да и повод будет в лес убегать: жену выгулять, тёщу навестить.       Посадил Иванушка невесту за пазуху, да домой побрёл... Не заблудиться бы теперь.       Только болото покинул, а из-за берёзы средний брат выходит! Обнимает Иванушку, да так осторожно, будто знает про лягушку! Иван его по спине похлопал: тоже, чай, соскучился.       — Ну ты, Ваня, даёшь! — говорит брат, да смеётся, аж слёзы выступили. — Это ж надо такое учудить.       — Ты о чём?       — Да обо всём! Стрела твоя! Лягушка! А как ты от медведя убегал! — и опять в хохот.       Иван зубами заскрежетал, чуть их в порошок не стёр.       — Ты почём знаешь?!       А руки сами в кулаки сжимаются. Выпрыгнула лягушка из-за пазухи, да по плечу его гладит:       — Успокойся, дорогой Иванушка. Он же брат твой, родная кровь.       А средний царевич, как её кваканье услышал, ещё пуще хохотать! Ну да он всегда таким был. Смешливым.       Тут из-за дерева и старший брат вышел, бороду потирает.       — Нагулялся, Иван? Потешил народ? Пора и честь знать.       Тут слуги вышли, а на плечах у них... доска дубовая, а на ней — царь-батюшка, прямо на троне. Как султан заморский!       Совсем растерялся Иванушка. Повели его домой, а отец на ходу объяснил:       — Ты уж не обессудь. Как я сына родного без присмотра оставлю? Послал двоих воинов тебе в помощники, да тебя разве догонишь! Пришлось с бабой Ягой договариваться, чтоб провела за тобой. А там уж...       — Всё это время за мной шли соглядатаи?       — Конечно! Сначала мне докладывали. Я и братьям твоим рассказал, они ведь тоже беспокоятся. Но ты ж наш двор знаешь, ничего не утаить. Вот и слухи как поползли — что ты с деревьями разговариваешь, что они тебе отвечают, что тебя утки с медведями о чём-то просят... Пришлось в свои руки дело брать. Раз в неделю на площади объявляли о новых твоих приключениях.       Тут старший брат встрял, ухмыльнулся в бороду.       — Полюбился ты народу, Иван. Батюшка теперь думает тебе престол оставить.       — Шутил я! — царь закричал. — Какой ему, бирюку, престол!       Переглянулся Иван с лягушкой, а сам думает: убегу! Только повод будет, сбегу хоть в Навь, хоть в Правь, хоть в Кощеево царство! Может, хоть туда-то за мной никто не пойдёт!