Две жизни, сумевшие спасти друг друга

***

       Я сидела в своей комнате и думала, думала, думала. Чертовски много. Я до сих пор не понимала почему Ханна убила себя. За последние три месяца мы сблизились, она была моей единственной подругой. Я рассказывала ей все, она знала обо мне чертовски много, а я, кажется, о ней. А теперь я понимаю, что упустила что-то важное. Я подошла к зеркалу и посмотрела в свое отражение. Я выглядела ужасно. Живой труп. Огромные синие мешки под глазами, исхудавшее тело. Я не ела уже неделю, кажется, я возвращаюсь к началу.

***

Четырьмя месяцами ранее: Я стояла напротив зеркала и понимала, как я ненавижу себя и свое тело. Я ненавидела каждый сантиметр. Мне было от себя противно. Мне надоело выслушивать оскорбление в школе, а вместо комплиментов получать «похудей», «жируха» и прочие гадости. Я ломалась с каждым днем. Я сидела за столиком и ела салат. На самом деле, это было моей первой пищей за последние 4 дня. Я пыталась голодать, но не могла так быстро отказаться от еды. И один из проходящих мимо баскетболистов сказал: «Куда тебе есть? Ты и так жирная». Я нервно сглотнула, мне было больно. И тут ко мне подсела Ханна. У нас было пару уроков вместе, но мы никогда не общались — Не обращай внимания, они мудаки, — сказала она и улыбнулась. А я почему-то не могла не улыбнуться в ответ. Так и началась наша дружба.

***

       Я смогла похудеть, скинула 20 килограмм, и больше никто не смел называть меня «жирной». Мое здоровье ухудшилось, но все-таки я во время остановилась. Правда, я продолжала ненавидеть себя. А всем просто стало все равно на меня, я была этому рада. Однако, жизнь все равно была чересчур сложной. Я едва пережила смерть своего пса 6 месяцев назад, а теперь еще и Ханна. Я устала. Мне было тяжело. Я слышала свою боль изнутри, я чувствовала себя безумно слабой. От моих мыслей меня отвлек звонок в дверь, я вышла из комнаты, накинув кофту с длинными рукавами и открыла дверь. На пороге был школьный психолог. Я не появлялась в школе уже неделю, ко мне заходил Клей, но честно говоря, он сам выглядел не лучше. — Здравствуй, Трис. Как ты? — спросил он, я лишь посмотрела на него, ничего не ответив. — Тебе приходила повестка в суд? Это будет через 5 дней, ты должна прийти. Да и в школе тебя нет давно, надеюсь, ты понимаешь, что. — Да, хорошо, я завтра приду в школу, — перебила его я, не дав ему договорить. — Я думаю, ты должна услышать это. Держи, ты последняя, кому должно это достаться, — сказал мистер Портер, передав мне коробку и удалившись.       Я была в недоумении. Положив свою кофту на кресло, я села на диван. Внутри коробки были кассеты, и я решила их послушать, раз мне не дали никого объяснения. Я еле нашла старый магнитофон в подвале дома. Что за тупые шутки? Вставив кассету под номером один и начав слушать, мне было уже вовсе не до шуток.

«Привет. Это Ханна. Ханна Бейкер».

       Слезы потекли по моим щекам и я просто села на пол. Я не была готова слушать такое. Я была в полнейшем шоке.

***

В это время в школе: — Я отдал кассеты Трис, — сказал мистер Портер. — Черт возьми, вы оставили ее одну дома? — закричал Клей, рядом стояли Джастин и Алекс,  — Она же может убить себя тоже! — закричал Клей, а затем они втроем убежали из школы так быстро, насколько они могли.

***

       Я слушала кассеты и ревела. Это было ужасно. Я ненавидела буквально все сейчас. Я ненавидела себя еще больше, теперь мне казалось, что я бездействовала. Почему это произошло? Почему люди так жестоки? Она была моей подругой, но я позволила ей умереть. Я слушала историю своей подруги, которую я не сумела спасти. За последние 6 месяцев я не уберегла двух лучших друзей, за последний год я не сумела сберечь родителей. Я ненавижу себя. Я устала от себя. Эта была такая усталость, которая тяжким грузом ложиться на тебя и не дает сдвинуться с места. Я продолжала слушать кассеты.

«Привет. Честно говоря, тебя вообще не должно быть на этих кассетах и ты не одна из причин, но мне есть так много, что хочется тебе сказать и я не знаю, как могла бы иначе выразить все, что я чувствую.       Ты была единственной, кто верил мне и ни разу не оскорблял меня. Я ни разу не чувствовала себя ужасно рядом с тобой. И ты была единственной причиной, по которой я долго думала не совершать суицид, но согласись, что все рассказанные мной причины гораздо тяжелее. Мне кажется, что у меня не было другого выхода. Но в тот день я видела тебя и мне казалось, что я смогу справиться с этим»

***

<right> В день смерти Ханны.       «Я подошла к тебе в школе, а ты сразу спросила, как у меня дела. Конечно, внешний вид у меня был не очень практически всю неделю и ты каждый день спрашивала по несколько раз, пыталась выпытать из меня правду. Я помню твои слова и твои объятия перед тем, как я отправилась домой: «Не делай глупости, Ханна и если что, то я рядом. Ты можешь позвонить мне в любое время».

***

«Трис, я знаю, что ты переживаешь тяжелые времена в жизни и я так не хотела нагружать тебя своими проблемами. Я хочу извиниться перед тобой, что сделала это. Пожалуйста, не вини себя. Ты была источником света даже в самые темные времена. Я люблю тебя, я рада, что ты была моей подругой. Ты была лучшим человеком, которого я когда-либо встречала здесь.       Трис, пожалуйста, выполни три мои просьбы: первое, перестань резать себя. Может быть, ты думала, что я не вижу, но я знаю что скрывается под этими длинными рукавами и джинсами. Второе, начни есть нормально, а не 1-2 раза в три дня. И третье, он мудак и я не могу поверить, что он тебе нравится, черт возьми, как тебе может нравиться Джастин Фоли? Я никогда этого не пойму, но то, как ты смотришь на него каждый день в этой школе натолкнуло меня на мысль, что он и правда тебе нравится. Так вот, Джастин Фоли, слушающий это, не разбивай ей сердце. И еще одна, не переставай писать. Ради меня. Ты понимаешь.       Спасибо, Трис, что ты была со мной. Я думаю, что многие причины для тебя отсюда — не новость, за исключением нескольких. Я сломалась. Я хотела тебе рассказать все, возможно, тогда бы этих кассет не было, а я была бы жива, но мне не хотелось больше жить. Я не могла больше жить.       А тебе станет лучше, потому что ты сильнее меня, Трис, ты справишься со всеми этими проблемами. Не делай глупости, помнишь?»

      Внутри был огромный взрыв эмоций. Я своими слезами могла бы залить весь дом. Я понимала Ханну и от этого было еще больнее. И это же не суицид, можно сказать — убийство. Это ужасно.       Я ведь сама месяц назад стояла на краю скалы и мечтала спрыгнуть оттуда, потому что мне казалось, что ничего не будет лучше. Я подошла к краю и решила, что жизнь от смерти отделяет одна минута — жить или взять и прыгнуть. В тот момент я получила смс-ку от Ханны, которая позвала меня на игру по баскетболу. Честно говоря, тогда меня спасла только она.

А я не смогла. Не спасла ее. Не смогла. Не получилось.

      На моем лице застыли слезы, и я не могла больше плакать. Мне было нечем плакать. Мой болевой порог был на пределе, и мне казалось, что я разорвусь на кусочки. Я задыхалась от собственной злости, обиды и горечи. Я была зла на себя. Я винила себя. Кассеты уже не играют, но в этой тишине есть что-то зловещее, пугающее и ужасное.       Я была оглушена этой болью и даже не заметила, как в мою дверь ломились люди. Я попробовала встать, меня шатало.       Я открыла дверь, там стояли Джастин, Клей и Алекс. Это было ужасно. — Трис, — сказал Джастин, я посмотрела на него. Мне было так больно. Алекс ткнул Фоли в спину и тот обнял меня. Он прижал меня к себе так крепко, что мне казалось, что он боится, что я упаду.       Мы прошли в дом молча, Клей и Алекс, кажется, пошли на кухню, я не видела. Джастин сел напротив меня, все еще держа меня за руки. Мы смотрели друг другу в глаза и я отчетливо видела, что ему чертовски больно. Я не знала что с ним, но с ним было определенно что-то не так. — Что с тобой? — тихо спросила я, — Сейчас гораздо важнее, что с тобой, — ответил он также тихо. — Мне страшно. Мне страшно от того, как все чертовски быстро поменялось. От того, как люди поступают так мерзко и ужасно.       Мы молчали и смотрели друг другу в глаза и оба готовы были зарыдать, но просто кажется, нам обоим было нечем. Нам обоим было чертовски больно. — Ты чувствуешь, — шепотом сказала я, — чувствуешь эту боль в тишине? Он впервые отвел взгляд и посмотрел на мои руки. Они были в порезах, были свежие, были старые и их было много. Он покачал головой и перевел взгляд на меня, а затем снова опустил на руки и стал целовать их. Целовать мои шрамы. По моей щеке покатилась слеза. Затем он посмотрел мне в глаза снова,  — Не делай так больше.       Клей появился из ниоткуда, он позвал нас на кухню. Мы прошли туда и сели за стол, они вместе с Алексом приготовили салат и сделали кофе, — Тебе стоит поесть. Мой стол был пустым до их прихода, за исключением таблеток, среди которых были пачки антидепрессантов, и бутылки воды. — Я не хочу, — сказала я, а Фоли посадил меня за стол и стал кормить с ложечки.       Я никогда бы не подумала, что он может быть настолько милым. Это все было чертовски странно, потому что еще неделю назад он, вероятно, даже не знал моего имени. Я поддалась и немного поела. Мы говорили очень много и мне стало немного полегче. Алекс с Клеем собрались уходить, я стала более менее отходить от состояния полностью мертвой девушки. — Спасибо вам, ребята, без вас я бы сошла с ума, — едва улыбнулась я и обняла парней, — Держись, Трис, — сказал Алекс, а Джастин закрыл за ними дверь, оставшись со мной наедине.       Был вечер, мы с Джастином сидели в комнате, я делала вид, что мне стало лучше, потому что я хотела узнать, что с ним случилось. Я видела, что он рушится на кусочки, но пытается помочь мне. Он нуждался в помощи, но отчаянно не подавал виду. Он уничтожал себя, может потому что не хотел, чтобы это сделали другие, а возможно, он уже был уничтожен. — Позволь мне помочь тебе, — сказала я.       Джастин был готов сломаться совсем. Его жизнь никогда не была сказкой, как многим могло показаться. Он же звезда в этой школе, но в его космосе всегда были ужасные беды и разочарования. Сначала мать и этот ублюдок, ни одного человека не было рядом. Джесс ушла, оставив жгучую боль не только на щеке, но и в душе, но на эту боль он нарвался сам и вполне ее заслужил. Он был один. Он ломался на кусочки на моих глазах и мне было еще больнее от этого.       Он рассказывал, иногда это было чертовски несвязно и тяжело для восприятия, но я сидела напротив и все внимательно слушала. Мне становилось больнее с каждым его словом. Он может и ведет себя порой, как мудак, но он заслуживает счастья. Он хороший человек. Иногда все хорошие люди делают ужасные вещи, но они не перестают быть хорошими людьми. — В каждом из нас есть монстры, Джастин. И я не имею ни малейшего понятия, как справиться с ними, но могу тебе сказать одно. Точнее, я могу пообещать тебе одно. Однажды, эта боль уйдет, но оставит шрамы, зато боль притупится. Вся суть нашей молодости в долгом и сложном промежутке, который начинается саморазрушением, а заканчивается саморазвитием. Мы в силах пережить это. И ты должен быть сильным, чтобы справиться с этим. Просто знай, если что, то я рядом с тобой, слышишь? Все демоны будут повержены.       Джастин кивает головой, а затем улыбается. Улыбается так, что я просто не могла не улыбнуться в ответ. На секунду я забыла о жгучей боли внутри меня. Как же я мечтала, чтобы однажды он улыбнулся мне. Правда, не в таких обстоятельствах. Джастин понимал, что это не драма фильм, а жизнь, которая каждый раз возлагает на плечи нечто очень тяжелое, но нужно это нести. Джастину казалось, что он нашел свое. В этой заплаканной и убитой горем Трис, которая сама была сломана, но пыталась давать советы и хотела ему помочь. Джастину захотелось жить дальше, потому что свет появился внезапно из ниоткуда. Джастин осознавал, что это вовсе не конец, а начало. Это было чертовски странно. Джастин просто заполнил пустоту внутри. Он смотрел на нее теперь иначе. Он не видел в ней больше девочку из ее класса, чье имя он все равно не помнил. Он смотрел на нее совершенно иначе, и она прекрасно это чувствовала.

Иногда мы не догадываемся, что от наших действий или слов зависят жизни других.

Сегодня от всего этого зависело две жизни. Две жизни, которые сумели найти в себе силы жить дальше. Две жизни, которые за пару часов до этого мечтали оказаться в петле. Две жизни, которые оказались в нужное время и в нужном месте. Две жизни, сумевшие спасти друг друга.