Абонент навсегда недоступен

«Абонент временно недоступен, или находится вне зоны действия сети», - сколько раз на дню металлический женский голос повторяет заученную до дыр и мозолей на языке фразу. Это не прекращается. Не останавливает. Не меняет ситуации. Виктор снова и снова. Изо дня в день набирает выученный до автоматизма номер, будь то раннее утро, или поздний вечер. Ежечасно Никифоров зажигает экран, проверяя наличие новых оповещениях, а потом прикладывает к уху телефон и сидит в ожидании. В трубке одни гудки, а … Ответ один и тот же. И это безумие продолжается на протяжении трех лет. Когда именно это началось? Какой месяц? День? Какая была погода за окном? Дождь был? Или ярко светило солнце? Сколько было времени на электронных часах в гостиной в тот момент? Кто находился рядом? Кем был замечен первый звонок? Гудки. Они стали привычны. Обыденны. Эти звуки полноценно вошли в расписание, которое Виктор до недавнего времени игнорировал. Все двадцать восемь лет им пренебрегал. Гудки. Сколько именно их до фразы о недоступности. Три? Пять? Десять? Семь. Он посчитал еще в первый же день. А теперь просто отсчитывает, чтобы снова услышать бездушный голос. Вроде приятный, но режет по живому. Словами. А разве ими можно так сильно навредить? Еще как. Это ужасно больно, что степень болевого шока зашкаливает. Очень, в сравнении, если, правда, порезаться бритвой или воткнуть тупой ржавый нож и умирать в муках от занесенной инфекции. Виктор проверил на собственной шкуре. Слова мучают. С мыслями загоняют в угол. В депрессию. А потом безжалостно убивают. Никифоров, когда ты стал так зависим от телефонных звонков? Разговоров? Почему началось это сумасшествие? Когда стал сходить с ума? Закрылся в себе? Ты растерял близких и друзей. Ты почти не выходишь из дома. А звонки делаешь на один и тот же номер. Теперь единственный в списках контактов. Где тот гениальный фигурист? Что сподвигло на такой отчаянный шаг, как завершение карьеры? Что с тобой случилось, Виктор Никифоров? А я тебе отвечу, любовь с тобой случилась, Витя. Самое прекрасное и самое разрушающее чувство, какое можно было придумать. А где теперь это чистая и удивительная любовь? Потерял. Даже помочь не смог. Не разрешили. Не пустили. Не дали. Помешали. Пожар. Вокруг душераздирающие крики. Огромное количество служебных машин с мигалками и оглушающими сиренами. Паника. Охватила всех, кто был поблизости к двери и успел выбежать. Спастись. Шок. Ты был удивлен, когда произошел взрыв, а ты подходил к дверям спортивного клуба. А когда пришло осознание, ты кинулся, но был пойман. Остановлен. Тебя оттащили, но ты вырывался. Ты кричал. Ты бился, словно находился в агонии. Как в конвульсиях тебя трясло. Ты охрип. Нет сил кричать, но ты упорно рвался и раздирал горло. Нееет! Там он. Тот, кем дышал Никифоров. Для кого жил. Катался. Побеждал. Юри на катке. В помещении, которое охватили языки пламени, преграждая все пути к выходу. Золотой призер финала Гран-При задыхался в ядовитых запахах пластмассы и гари. Кацуки яркой звездочкой сгорал. Заживо. Терпел до последнего вздоха. А ведь ты уже договорился со всеми вашими общими друзьями. Вы решили устроить в его честь вечеринку. Отметить первое в жизни золото. Сюрприз. Вы молчали до последнего. Готовились. Продумывали мелочи. А сегодня должны были его преподнести. Гудки. Ты в течение часа набирал номер Кацуки и терпеливо ждал. Он обещал. Клялся, что ответит. Не выпустит из рук телефон. Но женский голос упорно отвечал, что абонент недоступен. У тебя кончилась зарядка? Но ты уверенно говорил, что зарядил телефон. Отключил? Но ты обещал дождаться моего звонка. Гудки. Ты звонил, подходя к клубу. Ты ожидал, поднимаясь по ступеням. Ты считал гудки до оглушительно взрыва. Роковая семерка. Июль и седьмое число, когда состоялись похороны. Семь — любимое число Юри. Семь гудков до очередной фразы: «Абонент теперь навсегда недоступен» …