Поцелуй истинной любви

      В комнате не было ни одной свечи, лишь луна освещала покрытый пылью пол. Кончики темных крыльев тихо трепетали, словно чувствуя на себе пристальный взгляд. Сколько Себастьян уже здесь просидел? Он не знает. Его жена, любимая Эмма, единственная, кто старался его поддерживать, теперь мертва, одоленная страшной болезнью. В душе не осталось ничего, кроме ненависти к рогатому чудовищу, что разрушило его жизнь. Он попросту не может жить с мыслью, что Эрик — причина, по которой он потерял сына, жену и рассудок — знает о его мучениях и наверняка наслаждается этим. Он был в этом уверен: Эрик не мог так просто оставить его, он видит, видит, как величественный король превращается в жалкую пародию на себя прежнего. «Убью его. Убью проклятье! И избавлю мир от этого зла», — Себастьян криво улыбнулся своей единственной светлой мысли. Эрик причинил ему боль — Себастьян сделал это первым, он же и нанесёт последний удар.

***

      Чарльз тихо сидел, не в силах оторвать глаз от прекрасного танца фей. Они кружились, взлетали и скользили по воде, а их тонкие стрекозиные крылья трепетали и негромко звенели. У каждой феи был собственный звук, и их танец сопровождался тихой и плавной мелодией, которую не хотелось нарушать даже разговором. Хотелось просто сидеть и наблюдать за этими прекрасными созданиями. Эрик тоже был здесь, сидя совсем рядом с умиротворённым выражением лица. Он теперь почти никогда не упускал шанса прогуляться с Чарльзом, показывая ему все новые и новые места, ведь удивление и радость в этих голубых глазах были лучшей наградой. Эрик чувствовал, как только-только зарождающаяся нежность начинает расти, привязывая его к этому мальчишке. Казалось, что без него и его улыбки жизнь станет скучной и унылой. Казалось бы, наконец-то в сердце появились теплые чувства! Это должно только радовать, но мысли о его скорой смерти не давали покоя. Эрик не раз уже пытался снять свое проклятье, но пока ни одна попытка не увенчалась успехом, что заставляло ненавидеть себя ещё больше.       Чарльз, оторвавшись от танца, перевел взгляд на Эрика, чье лицо выражало глубокую и грустную задумчивость. Чарльз заправил прядь волос за ухо, тихо позвав крестного. Тот моргнул, возвращаясь в реальность. — Да, Чарльз? — Я все думал, наблюдая за этими милейшими существами. Скажи, все феи умеют летать? — Почти. Некоторым это не нужно. — Тебе тоже? Ты ведь тоже фей, отчего ты не летаешь?       Эрик тяжело вздохнул, глядя в любопытные синие глаза. — Когда-то у меня были крылья. Огромные, сильные, они могли отнести меня куда угодно. Они были моей опорой, моей гордостью и защитой, но… их украли, оставив только дикую боль. И если бы я мог, я бы и тебя уберег от подобного, но ведь ты меня совсем никогда не слушаешь. — Это неправда! — немного грустно улыбнулся Чарльз. — Мне скоро шестнадцать, я уже не ребенок. Но если это тебе так важно, — он серьезно посмотрел на Эрика. В чистых синих глазах была решительность. — Я… Я хотел бы жить здесь, чтобы ты всегда мог меня защитить. — Правда? — Эрик с удивлением смотрел на собеседника, чьи скулы покрыл едва заметный румянец. Тот кивнул. — Если ты действительно этого хочешь, то можешь жить у нас.       Чарльз расплылся в теплой благодарной улыбке. Немного неуверенно поднявшись, он робко обнял Эрика, словно боясь, что тот его отвергнет. Он лишь незримо улыбнулся, прижимая к себе хрупкое тело. — Когда я вырасту, я найду того, кто украл твои крылья, и верну их, обещаю, — тихо прошептал Чарльз. Эрик заглянул в глаза напротив, пытаясь найти в них насмешку, но там не было ничего, кроме нежности и бесконечной любви. Грудь переполняло теплое чувство, которое сладко стискивало сердце, выпуская наружу эмоции. Эрик перевел взгляд на приоткрытые губы Чарльза. Эрик, в кои-то веки не сопротивляясь своим желаниям, неосознанно потянулся к ним, замечая, как Чарльз лишь краснеет еще больше, но не пытается отстраниться. Неровное юношеское дыхание обожгло тонкие губы Эрика, лишь увеличивая желание коснуться алых, словно у девушки, губ. — Прошу прощения, что опоздала, — звонкий голос Рэйвен, которая пыталась отдышаться из-за быстрого бега, словно отрезвил Эрика, резко отстранившегося от Чарльза. Тот растерянно перевел взгляд на Рэйвен, которая уселась рядом с корнем, на котором сидел Эрик. — Есть какие-нибудь интересные новости, Чарльз? — невинно спросила она, поправляя сбившуюся прическу. — Я теперь буду жить с вами, представляешь! — поспешил сообщить радостную новость юноша, быстро приходя в себя. — Не терпится рассказать об этом тетушкам, — он кинул немного смущенный взгляд на Эрика, соскакивая с его коленей. — Я приду уже завтра! — крикнул он, быстрым шагом направляясь к проходу сквозь терновую стену. — Тогда до встречи, — улыбнулась Рэйвен ему вслед. Заметив строгий взгляд серых глаз, она пожала плечами. — Что? — Идем, хочу убедиться, что все пройдет гладко. Что-то у меня плохое предчувствие, — Эрик поднялся на ноги, смотря, как теряется за деревьями фигура юноши.       Чарльз, пройдя лишь половину пути, вдруг остановился. Он ведь только сейчас понял, что совершенно не знает, что сказать тетушкам, ведь просто так они, конечно, его никуда не отпустят. Задумавшись, он уселся на камень возле ручья, перебирая в голове возможные аргументы. Он ведь уже не ребенок и может сам распоряжаться своей жизнью, и, хоть он безумно любит своих тетушек, несмотря на их не самые лучшие методы воспитания, они должны понимать, что он не может прожить всю свою жизнь с ними. Болота были огромными, с множеством вещей, которые Чарльзу только предстоит увидеть, поэтому… Он очень надеялся, что тетушки его поймут, ведь ему самому будет тяжело покидать их.       Послышался шорох травы под ногами, отчего Чарльз, вздрогнув, резко поднялся. Ветки деревья раздвинулись, и Чарльз увидел перед собой неописуемой красоты девушку. Солнце играло в темных карих глазах, а ветер несильно трепал каштановые волосы. Она чуть улыбнулась Чарльзу. — Привет, прости, что напугала, просто… Я ехала в замок короля Себастьяна, но… — она махнула в воздухе рукой, улыбаясь чуть шире. — Как видишь, я заплутала. Не подскажешь дорогу? — Чарльз немного помолчал, собираясь с мыслями. Девушка была действительно красивой, да еще и вежливой, что делало её еще более привлекательной. — Там, — Чарльз смущенно указал налево. — Дворец, — девушка благодарно улыбнулась ему. — Спасибо, я Мойра. А твое имя? — Чарльз. — Красивое, — широко улыбнулась Мойра. — Еще раз прости, мне все говорят, что я бесшумно хожу. — Нет-нет, просто я задумался и не услышал тебя, — затараторил Чарльз, идя рядом с ней. Мойра покачала головой, улыбаясь. Чарльз улыбнулся ей в ответ. Остановившись возле лошади, они заболтались, посмеиваясь, ведь она рассказывала, как смогла потеряться в нескольких минутах ходьбы от собственного дома. — А они довольно мило смотрятся вместе, да? — усмехнулась Рэйвен, наблюдая, как Чарльз от души смеется вместе с Мойрой. — И похоже, она ему нравится. Кто знает, может она и снимет заклятие? Как думаешь, Эрик? — она повернула голову к хозяину и замерла. Она видела Эрика в гневе, но сейчас его глаза источали такой ощутимый холод и презрение, что она невольно поежилась. Во взгляде, который напоминал больше грозовые тучи, словно молнии сверкали гнев и ревность. Рука с силой сжимала посох, который, казалось, сейчас затрещит. — А мы еще встретимся? — с надеждой спросил Чарльз, пока Мойра усаживалась в седло. — Конечно, и, надеюсь, очень скоро. — Тогда до встречи! — замахал рукой Чарльз, улыбаясь. Когда лошадь скрылась из виду, он довольно вдохнул. Даже от такого короткого разговора решимости у него значительно прибавилось. Поправив пояс, он весело зашагал в сторону дома под тяжелым взглядом Эрика. Рэйвен сглотнула, надеясь, что хозяин не будет преследовать эту ни в чем не повинную девушку.       Чарльз застал тетушек за очередной перепалкой, к которым он успел уже привыкнуть за столь долгое время. Сердце забилось быстрее от волнения, но он глубоко вздохнул, привлекая внимание тетушек тихим приветствием. Те сразу же затихли, с беспокойством смотря на немного побледневшего Чарльза. — Я… Я много об этом думал, и… Завтра мне уже исполняется шестнадцать, — Чарльз облизал пересохшие то волнения губы. — И я вас очень-очень люблю и вы навсегда останетесь в моем сердце, но… — К чему ты ведешь, Чарльз? — напряженно спросила женщина. — Я… я вынужден вас покинуть.       Повисла гробовая тишина, прерываемая лишь усилившимся ветром за окном. В комнате словно стало холоднее и темнее, чем с минуту назад, но Чарльз не заметил этого, глядя лишь на лица тетушек, меняющихся от растерянности до строгости. — Что ты такое говоришь, Чарльз? Покинуть нас! Вот еще что придумал! Ради чего тогда я терпела это неудобное обличие и общество двух пустоголовых дурынд, спрашивается? Нет, ты остаешься здесь, а вечером мы отравимся во дворец к твоему отцу… — женщина резко замолчала, увидев, как еще больше бледнеет Чарльз, а в его глазах закрадывается смущение и озадаченность. — Но… Вы говорили, что мои родители без вести пропали, — тетушки переглянулись и, посовещавшись взглядами, примирительно покачали головой. — Сядь, Чарльз, мы… Должны многое тебе рассказать, — он недоверчиво глянул из-под нахмуренных бровей на тетушек, но все же послушно присел на свой старый сундук, в котором хранил книги. — Понимаешь… Ты не должен был знать до поры до времени о своем отце — Себастьяне Шоу. — Мой отец… Король? — Чарльз широко распахнул глаза, неверяще поджимая губы. — Быть того не может, отчего я тогда живу здесь? — Дело в том… Что идет долгая, непримиримая вражда между твоим отцом и Злом. Оно пришло в королевство в день твоих крестин, милый. Оно посеяло зерно проклятья в твою жизнь, и никто не мог справиться с ним, только то самое Зло. — Я не понимаю, — прошептал Чарльз, скользя растерянным взглядом по тетушкам. — Чарльз, твое проклятье — умереть, когда тебе стукнет шестнадцать, — глухо отозвалась женщина, с жалостью глядя на застывшего юношу. — Кто? Кто наложил это проклятие?       Женщина переглянулась с подругами. — Эрик Леншерр.