Oh.man.holy.shit

      Чимин в нём правда, души не чает. Всё время эти свои "ты хорошо покушал?","позвони, как дойдёшь, а то я волнуюсь", "уже поздно, может у меня останешься?". Как за свою девушку волнуется, честное слово. А всё потому что Чонгуку семнадцать, он ещё школьник, а Чимин заботливый хён.       Чонгука от этих слов всегда потряхивает. Если бы Чимин только знал, что он делает с ним пока тот спит. Если бы только узнал, о чём он думает, пока смотрит на него. Чонгуку страшно. Он не может остановиться.       Чимин напевает какую-то популярную девчачью песню в душе, а Гук сидит на краю его кровати и сжимает кулаки. Только потрогать, посмотреть. Он не будет опять красть его бельё, не будет.       Чон на деревянных ногах подходит к шкафу, открывает, берёт в руки белые боксеры. Они были на нём, когда он последний раз его трогал _там_. Спасибо, господи, что Чимин так крепко спит.       Взгляд цепляется за тёмную вещь посреди вороха белья. Чонгук тянет за край и немного выпадает из реальности, когда узнаёт. Это его майка. Он думал, что забыл её в раздевалке, когда закладывал стирку у себя дома. Чонгук подносит её к лицу. Пахнет потом. Его потом. И Чимином.       Вода в душе перестаёт шуметь. Чонгук кладёт всё на место, как было до этого. Потом ложится на кровать и закрывает глаза. -Чонгукки, душ свободен, можешь идти. А потом тише: -Ты спишь? Чонгук слышит осторожные шаги, прогибающийся матрац. Чужое дыхание на щеке. Чимин дышит так, как будто отжимался, а не принимал душ. Горячо. -Чонгукки...-совсем шепотом. В следующий момент Чонгук почти отрывает глаза. Кончик влажного языка проходится по его скуле. Чимин дышит совсем загнанно и осторожно ведёт своей рукой по его бедру. Потом на секунду замирает и сжимает его пах. Совсем легко, мягко. Чимин глушит высокие стоны в подушке. Когда он засыпает, Чонгук открывает глаза и поворачивается на бок. У Чимина приоткрыт рот и немного заломлены брови, конечности как всегда разбросаны в разные стороны. Чонгук подвигается к нему ближе, утыкается носом в шею, обнимает. Как начёт того, чтобы выйти в окно вместе, Чимина?