Oh.man.holy.shit

Хосок просыпается около двух ночи от пиликанья телефона. Господи, ну кого надрало. Если это опять пьяный Юнги, Хосок честно при встрече ему вмажет. Но на дисплее не Юнги. -Хён, посмотри в окно. -Какого чёрта?.. Хосок скатывается с кровати и подбегает к окну. Во дворе стоит Чонгук. В футболке и шортах, это в начале-то октября. Ночью. Хосок даже со второго этажа видит, как у него трясутся губы. Он открывает окно и громким шёпотом говорит -Ты рехнулся, мелкий? -Можно я у тебя останусь? Посиневшие губы растягиваются в робкой улыбке, которая через секунду сползает. Хосок, честно, ему бы тоже вмазал. -Сейчас спущусь, подожди. Хосок неслышно слетает по лестнице, боясь разбудить родителей, осторожно поворачивает ключ входной двери и затаскивает Гука внутрь. Того бьёт мелкая дрожь. -Ты хотя бы одеться мог нормально? Не маленький уже, так почему так тупишь? Чонгук опять виновато улыбается, пока Хосок тащит его за собой наверх,запихивает в душевую и ищет тёплую одежду. Потом спускается на кухню за чаем. Когда он возвращается, Чонгук уже сидит на кровати в его толстовке и спортивных штанах. Хосок отдаёт ему кружку и Гук отодвигается с ней к стене, поджимая под себя ноги. У Хосока что-то больно стискивает в груди. Мелкий похож на побитого щенка. Это злит и расстраивает одновременно. Злит, потому что Хосок догадывается, в чём проблема. -Он опять это делал, да? Чонгук вздрагивает и перестаёт пить. Сжимается на автомате и ничего не говорит. Хосоку от этого плохо до отчаяния и он не уверен, что когда-нибудь не придёт к отчиму Чонгука с битой. Переломать этому уроду все кости, желательно оставив инвалидом на всю жизнь. Чонгук тянется к Хосоку и осторожно сжимает его руку. У Хосока пальцы сжались в кулак до следов от ногтей на ладони. Он медленно выдыхает и разжимает пальцы. -Ты согрелся? -Ага. -Тогда давай спать. -А можно с тобой на кровати? -Можно. Тебе всё можно. Чонгук ныряет под одеяло и доверчиво жмется лбом в Хосокову грудь. Брошеный, никем не любимый ребёнок. В такие моменты Хосок жалеет о том, что слишком молод для того, чтобы забрать Чонгука себе. Он уверен, что Чонгуку с ним было бы лучше, чем с его недопредками. Он бы всегда кормил его досыта, хвалил за успехи в школе, спрашивал, как у него дела. Он бы н и к о г д а его не бил. Только сам Хосок-ученик старшей школы, и до взрослой самостоятельной ему ещё выпускные экзамены, универ и работа. Волосы Чонгука влажные, тёмными шелковистыми прядями скользят между пальцев. Надо придумать, что сказать утром матери, когда она опять увидит Гука в его комнате. Хотя, за столько времени, можно было бы уже привыкнуть. А ещё лучше-оставить его здесь на совсем.