Цвет мориона

      Когда Нико улыбается, на его щеках не появляются милые ямочки. Когда он улыбается, в его глазах не занимается озорной блеск. Нико никогда не смеется громко, заразно, часто. Когда он улыбается окружающим, его чёрные, словно бездна Тартара, глаза обжигают стальным холодом. Когда он улыбается друзьям, он на секунды превращается в маленького мальчика, не сломленного и счастливого.       Когда же он улыбается Талии, в его глазах, чёрных, словно сама Ньюкта, плещется печаль.       Бесконечная боль, которая не проходит со временем, от которой никуда не скрыться. В ней можно не то что утонуть, нет; в этой боли можно задыхаться, собственными пальцами разрывая свои лёгкие, оглушающим криком пытаясь прекратить мучительную агонию.       И Талия задыхается. Каждый гребаный раз, когда встречает изучающе-насмешливый взгляд Нико. Смелая охотница, ежедневно смотрящая в глаза самой смерти, не может взглянуть в глаза Нико ди Анджело. Потому что она боится. Его боли, тьмы, всего того, что творится в нем.       Боится, и потому, каждый раз, когда он приходит на порог её дома, она впускает его. Потому что боится не за себя, а за него. Потому что боль и тьма, навек поселившиеся в нем, убивают его. Не медленно и постепенно. Они убивают его каждую секунду, низвергая в непроницаемые глубины его личного Ада.       Талия понятия не имеет, что или кто воскрешает его снова и снова. Понятия не имеет, что Нико ненавидит её всеми фибрами своей израненной души, потому что живёт ради неё.       Вот и сейчас, стоя перед дверью её дома, он отчаянно пытается найти в себе силы уйти обратно в Ночь. В тьму, мягкую и обволакивающую. В ту тьму, к которой он привык, которой он подчинился. Она так манит своей безысходностью и запахом приближающейся смерти. Стиснув зубы и мысленно проклиная себя последними словами, он тихонько стучит разбитыми костяшками пальцев по двери. Она должна услышать. И открыть дверь. Она всегда открывает.       Через мгновение дверь и правда распахивается. В лучах приглушенного света стоит охотница. Чёрная футболка едва прикрывает бедра, волосы взлохмачены. Она всегда встречает его в таком виде. Ведь Нико приходит только ночью.       - Грейс, - Нико кивает в знак приветствия и поднимает руку с бутылкой виски, вопросительно изгибая бровь.       - Ди Анджело,- слегка наклоняет голову девушка. Голосовые связки ещё не восстановились, и её голос заметно охрипший. Таким он больше нравится Нико.       Она разворачивается и исчезает в глубине квартиры. Нико входит следом, прикрывая, но не запирая дверь. Так будет проще уйти. Всегда проще уходить через не запертые двери. По этой же причине Нико никогда не снимает обувь, будучи в гостях. И даже в собственном доме.       В гостиной Талия расставляет стаканы, а Нико лишь молча усмехается.       Девушка знает, из какого стакана он пьёт именно этот виски. Пару лет назад он сказал ей, что ему нравится её кресло. Спустя неделю она купила второе. Точно такое же.       Внимательно разглядывая собеседника, девушка отпивает терпкую жидкость. Раньше она морщилась, но сейчас, спустя столько дней, она привыкла к его терпкому вкусу. Нико повторяет за ней, облегченно выдыхая. Все происходит в тишине, ставшей уже такой привычной для них обоих. Талия замечает, что Нико стал еще чуть выше. На руке появилась очередная татуировка. Неизменными остаются лишь глубокие тени под уставшими глазами цвета мориона.       Талия знает, что костяшки его пальцев были разбиты в порыве гнева, когда тьма и боль накрывали Нико сильнее, чем обычно. Вспыльчивый парень вымещает гнев на стенах своей квартиры. Рваные обои и обсыпавшаяся штукатурка. Руки в крови и полное отсутствие боли. Талия никогда не спрашивала об этом у Нико. Она просто знает.       Так же, как Нико знает, что голос у Талии охрипший не ото сна или простуды. Он совершенно точно знает, что она снова сорвалась пару дней назад. Знает, что когда девушке плохо, она уходит из дома и идет в лес. А там она добровольно срывает голосовые связки, крича. До саднящей боли в горле, до вспышки мигрени в голове. Но у нее не получается, так как бесценный дар охотницы не позволяет ей. Так было всегда.       Единственное, что не знает Нико так это, что помимо сорвавшегося голоса, Талия схлопатала типичную простуду, вылечить которую смогла лишь амброзией.       Нико не знает, что Талия Грейс больше не охотница.       Единственное, что не знает Талия, так это то, что сегодня Нико впервые сорвался не на стене. Он избил человека. Обычного смертного. Сын Аида превратил его лицо в кровавое месиво, и очнуться смог лишь когда его жертва перестала кричать, захлебнувшись в собственной крови. Доставив его в больницу, Нико понял, что ему необходимо успокоиться. И было лишь одно место, где его могли встретить пусть и не с улыбкой, но с пониманием. Но все когда-нибудь заканчивается.       И сейчас сидящая напротив него девушка улыбается.       — Ты изменилась.       Нико продолжает рассматривать ее в попытке понять, что с ней происходит. Ее кожа стала бледнее, румянец исчез, в глазах вместо прежнего задора и вызова окружающим, лишь печаль.       Талия никогда не спрашивает Нико, почему он приходит. А он никогда не рассказывает, потому что не знает. Не задумывается. Просто приходит, раз за разом, не запирая за собой дверь. Сейчас, сидя в тёплой гостиной, он пытается понять себя. Но не может. Не хочет, на самом-то деле. Потому что однажды он проснулся посреди ночи, уже зная ответ. Ответ, который ему очень и очень не нравится.       И сейчас он смотрит на Талию, внимательно изучая каждую чёрточку её лица. Его не покидает ощущение, будто что-то изменилось.       А Талия смотрит на Нико так же внимательно и понимает, что он остался прежним. Почти не изменился. Ему все ещё больно. Все ещё тёмно. Немного страшно. И абсолютно безнадёжно.       Не он безнадежен. А именно ему безнадёжно. Казалось бы, с их последней встречи он стал ещё мрачнее, если такое вообще возможно.        И он никак не может начать разговор. Просто разглядывает девушку. Она же смотрит в его пылающие чёрным пламенем глаза, не понимая, чем вызвана эта буря. — Почему ты здесь? — Я и сам часто задаюсь этим вопросом.                    Пожимает плечами, пряча взгляд. А потом, возвращаясь из своих мыслей, вскидывает голову и ухмыляется. Так привычно, саркастично и надменно, как может только ди Анджело. Так неразличимо фальшиво, как может только Нико. — Что случилось? — Тебе не нужно знать,- все так же надменно хмыкает он. — Ты в моей квартире,- стоит на своем Талия. Потому что хочет знать. — Я сорвался. Избил человека. Курьера. Он нахамил мне,- твердым голосом произносит Нико. Встает, со звоном опуская стакан на столик. Внимательно смотрит на Талию, ожидая ее реакцию.       Надеется, что она закричит. Разозлится. Назовет его монстром, чудовищем, каким, он и является.Начнет читать мораль. И наконец-то запретит ему появляться на пороге своего дома. Уже давно пора это сделать. Он не должен приходить. Это неправильно и совершенно не нужно. Но сам он остановить это не может. Пусть она вышвырнет его. Возможно, тогда у него получится вышвырнуть ее из своей головы.       Нет. — Я делала вещи и похуже. — Грейс, монстры не в счет.И полубоги. Я чуть было не убил невинного человека. Ты понимаешь, что это ненормально? Неправильно? Ты понимаешь, что я — псих?! Мне не место в этом мире и ты знаешь это! Все это знают! Но не все говорят. Потому что боятся. Ведь я сын Аида. Король призраков. Я - смерть, понимаешь?! Человеческая жизнь - ничто для меня. Боги, Грейс, у меня нет ничего. Семьи. Друзей. Потому что мне никто не нужен! Потому что я никому не нужен. Так какого черта ты ты не захлопываешь перед моим носом дверь? Блять, Грейс, включи уже свои мозги. Мне не нужна твоя жалость. Мне не нужна ничья жалость! Потому что я сам во всем виноват. Я потерял все. Всех. Потому что я слабак. Столько раз приходил на крышу, но так и не смог спрыгнуть. Столько раз был в Аду, но так и не смог остаться там. Столько раз заносил меч, но не смог разрубить. Слабак, понимаешь? Черт, даже девушка, которую я люблю, считает меня геем, и никогда ничего ко мне не почувствует.       С каждым словом он на шаг отступает от Талии. Понимает, что оказался в ванной. Отворачивается от девушки, потому что она не должна видеть его боль. Только не она.       Пускает ледяную воду. Вода иногда успокаивает его, навивая ностальгию и воспоминания о Перси, который стал для него братом. Опирается руками о холодную эмаль раковины, не решаясь поднять голову. Гнев и отчаянье постепенно отступает. Появляется стыд, слепая злость на себя. Руки с силой сжимают край все той же раковины.       Внезапно подорвавшись, девушка пересекает разделявшее их расстояние. Останавливается прямо позади Нико, она, словно забывшись, поднимает свою руку и кладет ему на спину. На это Нико лишь дышит чуть глубже и медленнее, чем обычно. Опомнившись, девушка отдергивает ладонь, а парень заметно напрягается. Закусывая губу, Талия проводит пальцами по его позвоночнику, через тонкую ткань рубашки ощущая горячую кожу.       Нико все ещё стоит, не поднимая головы, но пальцы, сжимающие края раковины заметно белеют. Решившись, девушка обвивает руками его торс, лбом касаясь спины. Нико снова напрягается и судорожно сглатывает. — Какого черта? — хрипло спрашивает Нико.       Тишина. Талия не отвечает. Потому что она и сама не понимает, какого черта делает. Но она не в состоянии видеть его отчаянье. Это причиняет боль.Граничащую с физической.       Её прикосновения такие робкие. Нужные. Как Нико не пытался скрыться от неё, от себя, Грейс всегда оставалась такой. Нужной. Недосягаемой. А сейчас она рядом. Так не позволительно близко. Её руки на его теле. Её обжигающее дыхание на его спине. О, от этого легко можно сойти с ума.        Девушка проводит носом вдоль его позвоночника, а он закрывает глаза.       Продолжай. Пожалуйста, просто не останавливайся. Не отстраняйся. Не уходи.       И она не уходит. Продолжая водить носом по его спине. Это так глупо. Это так заводит. Её руки начинают поглаживать его пресс, пальцы выводят какие-то буквы. Не узоры, не рисунки. Нико уверен, что это буквы. - Блять, Грейс…- Нико откидывается голову назад.       Эта девчонка не понимает, что делает с ним. Не может понимать. Слишком невинная. Слишком недосягаемая.              Осмелевшая Талия проникает руками под его рубашку, продолжая выводить буквы пальцами. Слегка царапая кожу ногтями.       Твою мать, да что же ты творишь. Зачем ты делаешь это? Блять, мне даже нельзя прикасаться к тебе. Остановить. Остановись или я трахну тебя прямо здесь. Пусть меня разорвет Артемида. Или твой отец. Или мой отец. Сейчас это так неважно. Пора остановиться, Грейс. Ты заигралась. Остановись… — Остановись,- слишком судорожно и хрипло для выдоха. Слишком тихо и сдержанно для стона.       Девушка снова не отвечает. - Грейс, прошу…— шепчет Нико, потому что понимает, что на грани.       Остановись. Это так неправильно. Не вовремя. Опасно. Но нужнее с каждой секундой. - Талия…— Мученически стонет Нико, пытаясь образумить её.       Её руки останавливаются. А потом она громко вздыхает. Просто потому что удивлена услышать от него собственное имя. Услышать его стон. Она немного напугана. Но ей так хочется услышать этот звук ещё раз. — Мне пора,- собрав остатки сил говорит Нико. — Я так не думаю.       Она прижимает его к себе с такой силой, что впору задохнуться. Задохнуться и никогда не воскреснуть. Потому что лучше уже не будет. Никогда. Она - охотница. И ей попадёт даже за их объятия. Он - Король призраков. И он хочет её прямо здесь и сейчас. Осознавая, что это невозможно. Что от таких мыслей он умрёт. От рук богов. Или от собственных. Потому что нельзя хотеть охотницу. Потому что он никогда не переступит черту.              Но картина, в которой она стонет под ним, царапая спину и выдыхая его, Нико, имя, так давно и так отчётливо отложилась в сознании. Почти также давно и отчётливо, как и картина в которой они держатся за руки. В которой он готовит ей кофе по утрам. В которой он больше не разбивает руки об стену, а она не срывает голос в лесу.              Её дыхание учащается. Она продолжает сжимать его в объятьях, не оставляя ни миллиметра между их телами. Прожигая следы своих рук на его теле. Нико чувствует, будто его кожа холодная, словно лёд. Ведь есть же объяснение тому, какие горячие её руки. Ощущение, будто он оживает. Уходит от смерти благодаря ей. На самом деле так и есть. Он и не жил до неё. И это так плохо. Так гадко. Так неоправданно. Неисправимо.       Я не контролирую себя.       Отпусти.       Отойди.       Исчезни. — Нельзя…       Она не даёт ему договорить. Он сквозь рубашку чувствует, как шевелятся её губы, но смысл слов не сразу доходит. Потому что разум покинул его давно. Еще в самый первый раз, как он пришёл сюда. — Я не охотница.       Три слова снесли границы, которые от тщательно выстраивал много лет. Три слова, за которые он был готов умереть.       И он умер. Ведь именно из-за этого останавливается сердце. Останавливается так же, как его, сжимаясь, отстраняя его от всего мира, создавая новый. Новую вселенную, центр которой — всего три слова. Разбивают преграды, пронзая осколками душу. Вышвыривают здравомыслие из тела. - Ты что? — Нико едва сдерживается, чтобы не обернуться.       А Талия выдыхает, снова обжигая дыханием спину. Её губы шевелятся, щекоча кожу. Боги, невозможно так хотеть кого-то из-за одних прикосновений. Вообще невозможно так кого-то хотеть. Хотеть прикоснуться. Хотеть целовать. Хотеть прижимать к себе. Даже не хотеть. Желать. Жаждать. Нуждаться. — Не охотница. Нико, я…              Её губы. На его коже. Так соблазнительно. Так невыносимо горячо. — С каких пор я Нико? — Язвит полушепотом.       И Талия глубоко вздыхает, пропуская через себя его крышесносящий запах. Дорогой одеколон и кофе. Крепкий чёрный кофе. Девушка проводит губами вдоль его спины. Мимолетно. Совсем не пошло. Но Нико едва не стонет от удовольствия. — Грейс, блять, остановись я тебя прошу, - жмурится парень, сцепив пальцы на холодной эмали раковины. — Ты этого хочешь? — едва слышный умоляющий шёпот. — Чего я действительно хочу, так это трахнуть тебя здесь и сейчас. Хочу давно. И постоянно. Так что, Талия, прошу, не нарывайся и отойди. — Почти рычит Нико. — А если я тоже этого хочу? — вполголоса спрашивает девушка. — Не думаю. Я же Нико ди Анджело, не забыла? Сын Аида. Король призраков. Мальчик, лившившийся семьи. Друзей. Мальчик, которого все считали геем. Мальчик, влюбившийся в охотницу. Грейс, блять, прекратить меня мучить и дай уйти! — отчаянно восклицает он.       Растерянная Талия слегка ослабляет хватку. А Нико понимает, что все сделал правильно. Но так невыносимо больно. И тут девушка сжимает его ещё крепче, буквально вдавливая ноготки в его кожу.       И это решает все.       Нико резко разворачивается. — Дай. Мне. Уйти.       Смотрит прямо ей в глаза, пытается найти там что-то. То же чувство, что бушует в нем. И находит. Не желание.       Предвкушение.       Закатив глаза, Талия резко подходит к нему. Приподнимается на носках, упираясь руками в его грудь. — Не надо. Талия, нет. Это плохо кончится. — А мне плевать.       Она лишь проводит своими губами по его губам и отстраняется. — Да к черту все! — шипит ди Анджело.       Подхватывает её на руки и усаживает на многострадальную раковину. Талия видит блеск в его тёмных глаза и его ухмылку, а потом его губы накрывают её. Как же давно Нико ждал этого. Её губы были невероятно мягкими. Слегка обветрившимися. Солоноватыми. Такими податливыми. Удерживая руки на талии девушки, Нико продолжает настойчиво целовать её. Так нежно, горячо и умело. Так страстно. Долгожданно. Девушка издает тихий стон, выдыхая его прямо в губы Нико. Он словно сходит с ума, его сильные руки притягивают Талию ближе к себе. Слегка прикусывает её нижнюю губу, а потом, извиняясь, нежно проводит по ней языком.       Ди Анджело откровенно не понимает, как девушка, принявшая обет вечной девственности, может так потрясающе целоваться. Незабываемая эйфория. Долгожданный кайф.       Она притягивает к себе за волосы, зарываясь в них пальцами. Выводя какие-то буквы.Но Нико просто не может понять их. Единственное, что важно - её солоноватые губы, искусанные им же.       Уже в который раз Талия отрывается от него, чтобы вздохнуть. Через мгновение снова притягивает к себе, заставляя податься на встречу. Но Нико отстраняется, понимая, что он слишком близок к пропасти. — Талия. Не стоит. — Иди в Тартар со своими не стоит, Нико! Я так хочу тебя. Давно. Поэтому ушла из охотниц. Из-за тебя, идиот. Чёрт, просто заткнись и поцелуй меня.       Она обхватывает его торс ногами и притягивает к себе, заставляя подчиниться. Зарывается в волосы, и сама находит его губы своими. — Ты нарвалась, Грейс, - шепчет ей в губы, а его руки пробираются под футболку, блуждая по её талии. Его губы перемещаются на её шею. Она стонет. Впиваясь ногтями в его волосы. — Сумасшедшая.       В ответ Талия прикусывает кожу на его шее, оставляя заметный и уже краснеющий засос.       Мой. Только мой.       Чувствует, как он улыбается. Нико поднимает Талию за бедра и выносит из ванной. Ударяется локтем о дверь и шипит от боли, обжигая кожу шеи потоком горячего воздуха. — Идиот... - тихонько смеётся Талия, обнимая его за шею. — Знаешь, Грейс, твои попытки оскорблять меня тааак заводят.- усмехается Нико, подкидывая девушку на руках. — Знаю. Придурок. — Улыбается Талия, кусая его за мочку уха. — Ненормальная. Ты ведь ходить завтра не сможешь, дура.       Пальцы сильнее впиваются в её бедра. — Рада слышать.       Талия впервые видит, как Нико улыбается. Это не ухмылка, не саркастичная полуулыбка. — Знаешь, ты просто невыносима,- снова улыбается, входя в её спальню. — Тебе нравится. Это даже не вопрос. Она знает, но хочет услышать. — Безумно.       И он бросает её на кровать. Расстегивает собственную рубашку, обнажая тело. Талия облизывает губы, теряя контроль. Впрочем, надо признаться, что она потеряла его довольно давно. Снимает с себя футболку, оставаясь в чёрном кружевном бельё. Мгновение они рассматривают друг друга, а потом Нико нависает над Талией, остолбенев от её взгляда. Она смотрит на него так, как, казалось, на него никто и никогда не будет смотреть. Так непривычно нежно. Привычно насмешливо. Выжидающе. Сейчас её глаза потемнели от желания вперемешку с непонятными парню чувствами. Он снова целует её, многообещающего сминая её губы. Показывая, кто доминирует. Его ремень холодным металлом трется о разгоряченную кожу днвушки, отчего по её телу то и дело пробегают мурашки, и она тихо стонет от такого контраста. Нико отрывается и откидывается её тело голодным взглядом. — Ждала меня? - спрашивает он, имея в виду кружевное бельё, такое ненужное сейчас. — Да.       Отвечает Талия, имея в виду совсем не одежду. Она действительно ждала его. Так мучительно долго. Зато как же хорошо ей сейчас. — Моя умница… — шепчет Ди Анджело, покусывая её ключицы. Моя. Моя. Моя.       Слова выжжены в мозгу, пульсируют синхронно с ударами сердца. — Твоя.       Это вырывается прежде, чем Талия успевает подумать. Нико отрывается и удивленно смотрит на её. Растрепанные волосы. Учащенное дыхание. Тело, которое так правильно прижимается к его телу. — Моя…- снова выдыхает он, возвращаясь к её ключицам.       А девушка стонет лишь от того, как это слово звучит из уст Нико. Как давно она хотела услышать его. Её руки проводят по его спине, ногти оставляют красные следы. Внезапно Талия слегка отталкивает Нико. От неожиданности он выпускает ее из своих рук и падает на спину.       Воспользовавшись его замешательством, Талия садится на торс парня, перекидывая волосы на одну сторону. Проводит руками по его плечам, груди. Прогибаясь в спине, кусает его за шею. Снова вдыхает его запах. Он кладет руки на ее бедра, довольно сильно сжимая их. Блаженно прикрывает глаза. Девушка чувствует, что имеет над ним власть. Что контролирует ситуацию. Но Нико, не вытерпев, притягивает девушку за шею и впивается в ее губы жарким и властным поцелуем. Чувство контроля разлетается вдребезги, столкнувшись с желанием и волей парня. Мимолетно усмехнувшись, Нико меняется местами с обмякшей в его руках девушкой. И теперь он снова сверху. — Ди Анджело, сними уже свою одежду, или я порву ее к чертовой матери...- хрипло стонет Талия, угрожающе царапая его спину. — Как невежливо, Грейс, - тихо смеется он, зубами оттягивая мочку ее уха. — Прибила бы, - стонет Талия, сжимая его плечи. — Знаешь, дорогая, после такого и умереть не жалко.       На миг он поднял голову и их взгляды встретились. По глазам видно, что Нико говорит совершенно серьезно. Однако азарт возвращается к нему. - Но я ведь еще не закончил.       И Талия широко распахивает глаза, остро ощущая режущую боль, которая распространялась по всему телу, концентрируясь где-то внизу живота. Резко выдохнув, она прикрывает глаза, в попытке привыкнуть к новым ощущениям. Ей действительно больно. Но она не издает ни звука. Просто потому что она воин. Охотница.       Нет. Больше нет.       Последующие минуты прошли словно в тумане. Боль вскоре ушла, уступая место невыносимому удовольствию. Жар дыхания. Страстный шепот. Хриплые вздохи. И непередаваемое ощущение правильности происходящего. Звучит банально и слишком наивно, да. Но по-другому это чувство не описать. Расчетливый разум бывшей охотницы и хладнокровие опаснейшего из полукровок на время перестали существовать.       После того, как все закончилось, Талия невидящим взглядом смотрит в след уходящему Нико. Ни одной слезы не катится по ее раскрасневшимся щекам. Просто потому что она знает, готова поклясться на реке Стикс, что ди Анджело вернется. Ясность ума и упрямая гордость Талии Грейс вернулись.       Нико уходит подальше. Даже не уходит - он сбегает. Трусливо сбегает, прекрасно понимая, что вернется. Потому что не может возвращаться. Ведь речь идет о Талии. О девушке, ради которой он готов умереть. Ради которой он уже умирал однажды.       Он всегда возвращается к Талии Грейс, ради которой он продолжает жить. Ведь она- единственная, кто способен вытащить Нико из Ада его жизни.       Нико вступает на порог дома Талии через полтора месяца. Все это время он носился по миру, продолжая убегать от чувств к, наверняка, теперь ужасно злой дочери Зевса. В его руке снова бутылка виски. И малиновый торт, тот самый, который Талия так любит.       Ему потребовалась полтора месяца, литры выпивки, много девушек, к которым он, впрочем, даже не притрагивался. Но когда до него наконец дошло, что от всего произошедшего, не убежать, он наконец вернулся. — Надо поговорить.        Брошены резким тоном два слова. И Талия совсем не удивлена его появлению.       Нико заходит, закрывая за собой дверь. Запирая ее на ключ.       И тех пор Талия больше не кричит в лесу, а Нико больше не причиняет боль. Ни ей, ни себе.