Валидол и валерьянка

Схватив однажды за душу, туман больше не отпускал, ни на секунду. Здесь, в Зоне, расслабляться нельзя. Отвлекся, потерял нюх - и все. Я-то не первый день Зону топчу, кому как не мне такие подробности знать... вот только почему тогда я стою, словно вкопанный, рот раззявил, и слова сказать не могу? По венам течет этот проклятый туман, на земле - чистый снег, тонким слоем, как рваный носовой платок. Небо белое, солнце тусклое. Впереди - свора бандитов из бывших вольных сталкеров, в кружок стоят и топчут этот снег, рыхлый, напитанный водой точно мокрая вата. Рядом с бандитами - Хлюпик. Идиота кусок, опять вляпался, на минуту оставить нельзя. Я стою и смотрю, руки не слушаются, ноги тоже, горло начисто сдавлено. Стою, смотрю и слушаю, как эти мудаки требуют денег, а Хлюпик отвечает, что нет. И понимаю, что он им не нужен, а раз не нужен... Вижу, как его в спину прикладом бьют, и на колени ставят. Хочу вмешаться, очень хочу, но ничего поделать не могу, просто смотрю, как Хлюпику дулом пистолета - в лоб. Тычут, смеются, следят за реакцией. Я тоже слежу, слушаю обеспокоенные разговоры о том, что здесь опасно, а выстрел услышать кто угодно может, а ПМ без глушака как назло. - Рот открывай, ебать! И не хочу смотреть, но смотрю, как Хлюпика берут за подбородок, как давят на щеки, вынуждая разомкнуть челюсти, как пропихивают внутрь, едва не выломав зубы. Чувствую запах оружейной смазки и холод металла на губах, разглядываю Хлюпика - тот умудряется сохранить лицо даже в такой ситуации. Стоит, не дергается, не просит ничего и не стонет. Кадык только дергается едва заметно. Я догадываюсь, что сейчас будет, но не могу не смотреть, запоминаю все - и глухой выстрел, и пробегающее по его лицу удивление, и потерявшие всякое выражение глаза, и начинка черепа, серо-красным веером выплеснувшаяся на белый снег... И, почувствовав способность орать, долго не могу отдышаться, прихожу в себя, лежу и смотрю в темноту. - Ты опять кричишь во сне, - Хлюпик укоризненно смотрит на меня. Стискивает мое плечо ладонью, отчего я постепенно прихожу в себя. - Наверное, скоро у меня мозги окончательно в омлет превратятся. - Не говори так. Что ты уставился на меня, а, товарищ Хлюпик? Может, я и дурак, и шутки у меня дурацкие, однако вблизи Припяти сложно головой не поехать. - У меня валидол есть, - говорит этот умник, шарясь по карманам, - и валерьянка. - Спи, валидол. Я отворачиваюсь от него, делаю вид, что сплю, и не слышу, как сердито он дышит, ворочаясь рядом. Меньше знаешь - крепче спишь, Хлюпик. Не рассказывать же тебе про мои сны, и про Радар, и про кадавров, правда ведь?