Секрет

Если я скажу, Послушаешь ли? Останешься ли? Будешь ли со мной всегда? Не покинешь никогда? Даже не думала, что все так изменится! Ты меня к себе прижми, И прошу, не говори, Что тебе пора идти. Горькие думы - Я их силу испытала на себе, Но так просто отпустила. О, тишина, Отчего она так жестока ко мне С тех пор, как ты ушел? Все мои мысли принадлежат тебе До тех пор, пока мы не встретимся вновь, А сейчас я жду. Если бы я сказала тогда, Ты бы послушал, Ты остался, Ты был бы со мной навсегда. И никогда бы не покинул. Как прежде уж не будет Время потеряно Безвозвратно, А все от того, что ты ушел. Сладостные грезы - Я их силу испытала на себе. Потому что отпустила тебя, Все отрывки нашей жизни. Согрей меня, Даже когда соберешься покинуть. Все мои мысли принадлежат тебе До тех пор пока мы не встретимся вновь, А сейчас я жду.* Within Temptation – Bittersweet

- Ты так много знаешь! Миса сидела на стуле, поджав ноги, и смотрела, как Лайт серфит сеть в поисках очередных зацепок в деле Киры. В этом время Рюдзаки занимал ее относительно светской беседой, рассказывая о развитии криминологии как науки. Несмотря на всеобщие уверения, величайший детектив планеты Земля был весьма интересным собеседником и имел талант рассказывать весьма скучные вещи довольно интересно даже для нее. Конечно, у него были странности, но у кого их нет, верно? Миса сама любила носить на голове чепчик, который подходит к ее любимому платью, хотя многие считали это глупым. Многие вообще считали ее глупой. Однако Рюдзаки доказывал ей обратное каждый раз, когда они разговаривали вот так, точнее Рюдзаки говорил, а она внимательно слушала, сверля глазами неприступную крепость по имени Лайт печальным взглядом. - Верно, - кивнул Рюдзаки, разламывая эклер посредине и протягивая ей одну из половинок. От этого цепь, сковавшая молодых людей, звякнула о плитку. - Я много всего знаю, но это не главное. Ты обладаешь особенностью намного более ценной. Вот что он делает? Смеётся над ней или говорит серьёзно? Загадка, которую ей никогда не разгадать, как бы она не пыталась. Да она собственно и не старалась. Она здесь вообще не ради Рюдзаки и его полунамеков, процентов и прочего. Она здесь ради Лайта, только ради него она не ссорится с детективом. Ведь они что-то вроде друзей, а Миса ему что-то вроде девушки. Что-то вроде... - А что же тогда главное? - устало спросила она, проглотив свою порцию эклера и переведя на мгновение взгляд с занятого Лайта, ушедшего в себя, на детектива. Темные глаза Рюдзаки внимательно следили за каждым возможным изменением в лице Мисы, но от этого она не испытывала дискомфорта. Раньше, когда он пристально вглядывался в ее лицо, это дико ее раздражало, хоть она и привыкла к чужому вниманию, но в тот затянувшийся на вечность момент ей хотелось, чтобы он никогда не отводил от нее взгляд. Мисе хотелось, чтобы Рюдзаки смотрел на нее вот так как можно дольше - внимательно и благодарно, а еще... С почти неуловимым трепетом. Казалось, если сейчас она заплачет от сентиментальности, то он поймает ее слезинку и сохранит в кулаке как величайшую драгоценность. Миса не выдержала его взгляда, полного дрожащего в влажной пелене на зрачках чувства волнения. Это было так противоесетственно видеть Рюдзаки таким чувственным. Однако была в этом особая красота. В страхе потерять над собой контроль и больше никогда не отводить от него взгляда Миса снова обратилась к Лайту, а точнее его напряженным плечам и прямой спине. Привычный пейзаж на горизонте ее личной жизни, но Миса не сдавалась, будучи отчего-то уверенной, что когда-нибудь ей удастся завоевать Лайта Ягами. Однажды у нее получится. Никаких сомнений. Вероятность стопроцентная! - Главное, что я умею анализировать, - отозвался Рюдзаки в ответ на ее вопрос, освобождая очередной леденец от пестрой обертки. - И умею чувствовать. Так что, Миса-Миса, ты обладаешь весьма ценной способностью, как я уже тебе сказал. Миса пожала плечами. "Комплименты" Рюдзаки были всегда такие милые и странные, и все равно немного расплывчатые, нечеткие как размытые на стекле краски. Никогда не понимаешь, говорит он серьезно, выказывая свое к тебе расположение, или просто шутит. Казалось, его всегда понимал только Лайт, а Миса... А Миса просто глупенькая. Да, просто глупенькая. Ну и пусть. Если смеется над ней, то и ладно, дурак тогда. А если и правда делает комплимент, то что ж, она их заслуживает. - Чувствовать? - с насмешкой проговорил Лайт. Миса сжалась и опустила голову, уткнувшись лбом в колени, резко вынырнув из своих мыслей при звуках его голоса. Голос Лайта, его тембр и хриплые ноты, вкрадчивые отзвуки сонорных, как горное эхо - это было то, чем Миса могла наслаждаться вечно. Если бы ей сказали, что за всю оставшуюся жизнь она может слушать только одну песню из трех минут, то она попросила бы Лайта наговорить на диктофон какой-нибудь чепухи, чтобы слушать и слушать, и слушать... Его голос был для нее лучшей музыкой в мире. - Да, - кивнул Рюдзаки, словно бы и не слышал язвительныхх интонаций Ягами. - Я умею чувствовать людей. И я чувствую тебя, Кира. Миса поджала губы. Провокации Рюдзаки в отличие от его комплиментов были очевидны даже для нее, но Лайт, прожив сцепленным с ним столько времени, до сих пор их не распознавал. От нависшей над всеми тремя тучи в виде близившегося скандала она поежилась и напряглась всем телом. - Что за бред ты несешь? - помотал головой Лайт, не отрывая взгляда от монитора. - Скажу тебе еще раз, глухой! Я не Кира! И чувствуешь ты людей из рук вон плохо, раз утверждение о том, что я Кира, заставило тебя в это поверить! Миса подняла взгляд на парней, следя за их движениями исподтишка. Они были такими разными, но в то же время они были так похожи. Вечно собранный Лайт, всегда с иголочки, всегда идеальный во всем, никаких нареканий в учебе, социальной жизни, внешнем виде, а в противовес ему расслабленный и апатически спокойный Рюдзаки в растянутой белой кофте и домашних штанах с липкими от сластей руками и босыми ногами. Однако оба вдумчивые, бесспорно даже где-то гениальные. Они мыслят в одном направлении, ими движут одни цели и ценности. Словно невидимая нить связывала их. От этого цепь между ними приобрела в понимании Мисы особую символичность. - Ну-ну, - протянул Рюдзаки, облизав леденец. - Можешь говорить, что угодно, но я все равно чувствую людей, по крайней мере, лучше, чем ты. Скрипнули механизмы офисного кресла. Миса осторожно вздохнула, когда Лайт повернулся к ней лицом. Пусть его взгляд был направлен прямо на Рюдзаки, пусть он был весь обращен к нему, и до нее ему не было никакого дела. Она могла видеть его лицо, могла протянуть руку и провести кончиками пальцев по его четко очерченной скуле, убрать с высокого лба каштановую челку, что лезла ему в глаза. Миса завороженно ловила каждый его вздох, полный возмущения. - Что это ты имеешь в виду? - спросил Лайт, стиснув зубы. Рюдзаки встал со стула, на котором сидел, как и Миса, поджав ноги, и подошел к нему ближе. Лайт скрестил руки на груди. Близость между их лицами пугала ее - до драки всего-то ничего, одного неосторожного слова хватит, чтобы кто-то из них получил от другого в нос. Миса затаила дыхание. Пусть только Рюдзаки тронет ее Лайта. Она его уничтожит! - Возьмем, например, Мису-Мису, - сказал Рюдзаки и резко повернул голову в ее сторону, указав на нее леденцом. Миса вздрогнула. Лайт нехотя взглянул на нее как на предмет крайне ненужный в обстановке комнаты. Но он посмотрел на нее! - И что Миса? - пожал плечами Лайт. - А то, - сказал Рюдзаки, продолжая смотреть Аманэ прямо в глаза и облизывая леденец. - Скажи, когда она ложится спать? - А мне откуда знать? - фыркнул Лайт. - Мы живем с ней в разных комнатах благодаря тебе. Он поднял руку и брякнул цепью по полу. - Ну предположи хотя бы, - протянул Рюдзаки плаксиво. - Не можешь чувствовать, так анализируй. - Каждый раз по-разному, - сказал наконец Лайт, нахмурившись. - Я слышу, как она гремит в ванной своими склянками и шумит водой из-под крана, когда ложусь спать. Детектив хмыкнул и сверкнул глазами. Это говорило лишь об одном - его любопытство полыхает пожаром. Миса ни раз уже видела такой взгляд у Рюдзаки, пока они методично расследуют дело Киры. - Хорошая попытка, - кивнул Рюдзаки, продолжая пристально смотреть на Мису, пока Лайт сверлил взглядом приставучего детектива. - Но почему? - Да мне откуда знать? - воскликнул Лайт. - Неправда, - сказал Рюдзаки, отстраняясь от Лайта и отводя взгляд от Мисы под ноги. - Ты все прекрасно знаешь, но здесь ты не придешь к ответу при помощи анализа. Здесь нужно чувствовать. Лайт тяжело вздохнул и закатил глаза. Рюдзаки хитро ухмыльнулся. - Ну, и почему же я ложусь спать каждый раз в разное время, умник? - вмешалась Миса, встав со стула и сложив руки на груди как и Лайт. Рюдзаки отстранился от Ягами и вплотную подошел к Мисе. Их дыхания смешивались в одно и казалось, что они дышат друг другом. Девушка вздрогнула, когда детектив, звякнув цепью, поднес леденец к губам и облизнул его. Как и обычно, Рюдзаки вел себя как большой ребенок, но Миса в тот момент почувствовала, будто ее сбила с ног огромная волна цунами. Это было так естественно для него: он не расставался со сладостями никогда, поэтому все привыкли к тому, что он вечно жевал пирожные и перекатывал во рту леденцы. Некоторые даже находили это забавным. Мису это всегда раздражало. Вечное чавканье! Но тогда... Тогда ей стало жутко любопытно. Что же творится у него в голове, когда он одновременно вот так вот стоит перед ней, напряженно думает, наводит страху, а попутно не расстается со своим леденцом. Почему от этого ее бьет мелкая дрожь? Почему она так хочет узнать все его секреты? Почему он вообще вызвал в ней это волнение? Ведь раньше ей было безразлично. Раньше она и не думала. Миса смотрела прямо в его огромные глаза в надежде найти ответ, но не видела ничего кроме пустоты, хотя всего пару минут назад было в них столько чувства. Значит ли это... Миса сдалась первой и помотала головой, отгоняя дурные мысли. Все-таки пусть Лайт и Рюдзаки думают, анализируют, а она... Миса Аманэ останется дурочкой. - Ты ложишься спать только тогда, когда услышишь, как Лайт идет спать, - сказал он тихо, вытащив изо рта леденец. - Ты слушаешь, как он идет в ванну чистить зубы и как я предлагаю ему очередную сладкую гадость и говорю, что он - Кира. Нашу брань слышно на весь дом, и так ты понимаешь, что мы идем спать. Только после этого ты сама идешь в ванну, смываешь косметику, также чистишь зубы, а потом идешь в кровать. Миса открыла рот от удивления. Рюдзаки улыбнулся ей кончиком губ. Улыбка получилась кривой из-за оказавшегося в мгновение ока леденца во рту, но такой радостной и светлой. Не типичной для вечно хмурого и такого таинственного Рюдзаки, который старательно сохранял интригу во всем, что делал. - Ты прав, - выдохнула она, растерявшись. - Конечно, я прав, Миса-Миса, - отозвался он. Миса сипло вздохнула, когда Рюдзаки подмигнул ей. - Тоже мне, - фыркнул Лайт. - Глупости какие-то! Вновь скрипнуло офисное кресло, а Миса даже не подумала заглянуть за плечо Рюдзаки и посмотреть в последний раз в лицо Лайта. Ее полностью поглотили огромные глаза с черными тенями вечной усталости. Завороженная Миса запнулась на вдохе, когда Рюдзаки наклонился к ее уху, чтобы прошептать: - Конечно, я прав, Миса-Миса. Ведь я специально это делаю, чтобы ты знала, когда он идет спать, так что вероятность стопроцентная. Ты ведь не уснешь, пока не узнаешь, что он в безопасности сна, верно? Миса сморгнула слезы в уголках глаз. Снова он прав. Она зажмурилась и кивнула, закрывая грудь руками. Миса ощутила себя словно бы раздетой рядом с ним. Никаких секретов, никаких тайн и недосказанностей. Будучи самым закрытым и таинственным из всех ее знакомых, он умудрялся располагать к себе, чувствовать себя интересным, а потом снимал с людей "фантики", полностью обнажая их характеры, заставляя ощущать себя обнаженным, беззащитным, но таким настоящим. И это было так естественно, как его вечное чавканье и стук леденцов об идеально белые зубы, которые теперь казались ей не такими уж и раздражающими. Все так просто и прямо с Рюдзаки, несмотря на все его сложности. Но все не так... - Я пойду обедать. Тут недавно открылась такая милая кафешка! У них сидушки на стульях с котиками. И везде котики - на стенах, на подносах. Даже салфетницы в виде мордочек кошачьих, - затараторила Миса, перебив собственные мысли, которых не должно быть в ее голове. - Тебе принести что-нибудь, Лайт? - Нет, спасибо, - отрезал он, даже не взглянув на нее. Зато на нее пристально смотрел Рюдзаки. - А тебе? - спросила Миса, хватая с дивана сумочку. - Съешь что-нибудь вкусное и каллорийное за меня, Миса-Миса, - кивнул он. - Сегодня можно. Миса выскочила за дверь, густо покраснев. Рюдзаки раскусил леденец, когда дверь за девушкой захлопнулась. *** Глупые мысли. Глупая Миса. Вот как вообще ей могло прийти такое в голову? Миса Аманэ сидела на полу в гостиной своих апартаментов в обнимку с плюшевым котом и пыталась избавиться от гадских мыслей. Лайт уже поругался с Рюдзаки и отправился спать, но ей все никак не спалось. Даже мечты о свадьбе с любимым и их совместной жизни с двумя милыми детишками не могли унять ее тревогу. Миса поджала колени к груди, зажав плюшевого кота, и закрыла глаза в надежде хотя бы забыться, но не тут-то было. Картина спины Лайта и лица Рюдзаки предстала перед ее мысленным взором. "Ты ведь не уснешь, пока не узнаешь, что он в безопасности сна, верно?" Миса резко распахнула глаза. Значит ли ее беспокойство то, что Лайту грозит опасность? Возможно ли такое в этой непреступной крепости, в замке дракона Рюдзаки, где они с принцем Лайтом и доблестными рыцарями были пленниками? - Миса-Миса, - позвал знакомый гортанный голос. Аманэ вздрогнула. Рюдзаки стоял на пороге гостиной, руки в карманах домашних брюк, на голове как и обычно беспорядок черных косм. Миса фыркнула и покрепче прижала к себе кота коленями. - Что ты тут делаешь? - буркнула она обиженно. В любом другом случае она бы закатила не хилую истерику о том, что он не имеет никакого права вторгаться в ее личное пространство, но в ту ночь у нее не было настроения. - Пришел узнать, почему ты не спишь, - сказал он, садясь напротив прямо на пол. - А как ты узнал, что я не сплю? - спросила она недоуменно. Она ведь снимала косметику, чистила зубы, и он должен был это слышать. Рюдзаки слышал все в своем замке. - Почувствовал, - пожал плечами детектив. - Что это у тебя? Он указал пальцем на кота. - Выиграла сегодня в лотерее, в том кафе, куда ходила обедать, - ответила Миса, передавая ему игрушку. Ей казалось, что ему хочется ее потрогать, и она угадала. Рюдзаки взял кота аккуратно, как и обычно, двумя пальцами и покрутил перед носом, разве что не понюхал. Совсем как настоящий кот. Миса хихикнула. - Что тебя рассмешило? - растеряно спросил он. - Ничего, - покачала головой Миса, отчего ее хвостики задорно подпрыгнули. Рюдзаки улыбнулся уголком губ, как тогда днем, и ее обдало новой волной дрожи. - Милый, - заявил он, передавая ей питомца обратно. - На тебя похож, - ляпнула Миса и прикусила язык. - Ты считаешь меня милым? - спросил Рюдзаки, округлив глаза совсем как тогда, когда она позволила себе поцеловать его в щеку, а он предательски покраснел и сказал, что может влюбиться. Шутил ли он тогда? - А ты так не думаешь? - спросила Миса наивно. Рюдзаки хмыкнул, коснувшись нижней губы указательным пальцем. Видимо, он действительно задумался над тем, милый ли он. Это было так забавно, наблюдать за поставленным в тупик L. Миса часто видела его в задумчивости, но обычно это касалось значительного числа жертв Киры, но никогда его собственной "милости". Мисе так хотелось узнать, что же сейчас думает Рюдзаки. Она внимательно наблюдала за ним, положив подбородок на колени и обняв крепче плюшевый выигрыш. Если ему можно, то чем она хуже? - Миса-Миса, не хочешь прогуляться? - вдруг спросил он, подняв на нее чистый взгляд огромных глаз. - Так ночь на дворе, - воскликнула Миса. - Да и куда нам идти? - В этом доме полно потайных углов, которые ты еще не видела, - сказал он со знанием дела. - Я тебе их покажу. Можешь прятаться там от Мацуды, когда он особо приставуч. Миса смотрела на Рюдзаки в надежде отыскать хоть отблеск того трепета, с которым он смотрел на нее, пока она была поглощена созерцанием спины Лайта, но видела лишь спокойствие и уверенность. Она не решалась согласиться. Ее суженый спит совсем один... - Но как же Лайт? - спросила Миса, имея в виду то, как же Рюдзаки оставил его не прикованным к себе. - Мы ему не скажем, - ответил Рюдзаки, явно имея в виду что-то совершенно другое. - Это будет наш секрет. Последним гвоздем в крышку гроба Мисы Аманэ была протянутая ей навстречу дрожащая рука Рюдзаки. Крепче сжав плюшевого кота, Миса вложила ладонь в его руку. *** - Твой замок огромен, Рюдзаки. Они плутали по коридорам, поднимались и спускались по лестницам, открывали и закрывали потайные двери в нишах, и Миса запоминала каждую тайну замка страшного, но ужасно милого дракона по имени Рюдзаки. Неожиданно они оказались на самой верхотуре - на последнем этаже. - А что здесь? - спросила Миса, дернув ручку запертой двери в единственную комнату на этаже. - Секрет, - прошептал Рюдзаки ей на ухо. Миса вздрогнула. Как он опять оказался так близко? Как она позволила?.. - А ты покажешь мне этот секрет? - спросила Миса, ответив ему кокетливо-девичьим тоном. - Не сейчас? - прошептал Рюдзаки, приложив палец к губам. - Когда-нибудь ты откроешь все мои секреты, Миса-Миса, а пока... Он отнял палец и наклонился к ней близко-близко, застыв в миллиметре от ее трепетавших губ. - Рюдзаки, - прошелестела Миса эхом, - что ты делаешь? - Я пытаюсь понять, нужен ли тебе мой секрет, - сказал он, наклонив голову. - Я пытаюсь это почувствовать. Пока я уверен лишь на незначительное количество процентов. Ты доведешь планку до сотни, Миса-Миса? Миса сглотнула комок в горле и закрыла глаза в надежде, что Рюдзаки все поймет верно, потому что сама она ничего ровным счетом не понимала. Ее душа рвалась к Лайту, ее тело было готово отдаться ему, если тот того захочет, но... Когда Рюдзаки стоял так близко, когда он вот так застывал перед ней, она чувствовала себя так хорошо, так ценно и нужно! Не как бабочка под прицелом лупы, но как произведение искусства под взглядом истинного ценителя. Рюдзаки будто бы любовался ею, пытаясь впитать ее... Миса распахнула глаза. Неужели он пытался почувствовать то, что чувствовала она? Рюдзаки уже не был так к ней близко. Он стоял прямо напротив будто бы в ожидании, когда она приведет сбившееся дыхание в норму, придет в себя. Миса покачала головой и сделала глубокий вдох. Она с трудом стояла на ногах, а Рюдзаки будто бы был доволен этим. Миса тихо ненавидела его за это. Руки у нее упали плетьми и вся она поникла как увядающий цветок. - Ты устала, - сказал он. - Я отнесу тебя. Миса не поняла, была ли она такой легкой или он таким сильным, но Рюдзаки подхватил ее на руки и пошел к лестничному пролету. - Котик, - прошептала Миса ему в шею. - Я выронила котика. Рюдзаки, не сказав ни слова, вернулся к закрытым дверям и склонился с Мисой на руках к полу, чтобы она смогла забрать оброненную игрушку. Она слышала его тяжелое дыхание у себя над ухом, чувствовала, что ему все же тяжело, но отчего-то ей было приятно чувствовать себя в его объятиях, таких надежных и крепких. Нес бы ее так Лайт?.. Был бы он так осторожен, обходя углы? Был бы так нежен, укладывая ее на кровать? Был бы так ласков, оглаживая ее тело поверх одеяла? Был бы он так предан, оставшись сидеть возле ее кровати, пока она не уснет? Был бы он... *** Двери единственной комнаты на самом верхнем этаже замка Рюдзаки продолжали оставаться для нее закрытыми. Комната секретов манила ее как новый модный журнал, как очередное милое платье в оборках, как новая пара туфель или дорогое кружевное белье. Миса не могла сопротивляться этому желанию. Оно было таким же сильным как и тяга к Лайту, что-то на уровне подсознания, как иногда объяснял ей непонятные вещи Рюдзаки. Миса смирилась с прихотями подсознанием и решила, что нет ничего худого в том, чтобы приходить периодически к закрытым дверям, дабы побыть немного наедине с плюшевым котом. Она знала о существовании секрета и это тоже было своеобразным секретом между ней и Рюдзаки. Это было так необычно для нее. Миса до той поры никогда не хранила секретов, даже секретов о существовании секретов, поэтому ей нужно было немного свыкнуться с новым чувством. От этого она приходила к дверям, чтобы немного почувствовать тайну, которую собиралась беречь. Вскоре она стала делать это постоянно, дожидаясь как обычно того момента, когда Лайт пойдет спать. Миса брала своего верного плюшевого спутника подмышку и отправлялась на границу реальности и загадки. Порой она впадала в забвение прямо на полу, а просыпалась уже в своей кровати с котиком в обнимку. Ей очень хотелось верить, что Лайт тоже узнал о существовании секрета и ее тайного ему поклонения, но увы или нет, то был Рюдзаки. Он осторожно подхватывал ее заспанную тушку и бережно нес по коридорам до самой постели, накрывая одеялом и мягко проводя по всему телу, с макушки до пяток, рукой. Этот ритуал обеспечивал ей спокойный сон без сновидений. Однако в ту ночь Миса не уснула перед дверьми. Она свернулась калачиком, подложив под голову плюшевого котика, и смиренно ждала, когда Рюдзаки клюнет на ее приманку. Миса, может, и была глупой, но хитрости ей было не занимать. И вот послышались шлепки босых ног по лестнице. - Вероятность того, что ты спишь равна одному проценту, - прошептал он ей на ухо, накручивая на палец прядь золотистых волос. Миса поднялась и посмотрела на Рюдзаки осовелыми взглядом. Сон все же успел цапнуть ее, пока она замечталась о том, как же все может обернуться той ночью. Она облизнула пересохшие губы. - Рюдзаки, я знаю твой секрет, - сказала Миса сонным шепотом, сладко зевнув. - Расскажешь мне? - спросил он, садясь рядом с ней на пол. - А то я его уже забыл. Миса взглянула ему прямо в глаза и тихо ахнула, почти неслышно. Снова это волнение, густое и темное как деготь, снова трепет, как дрожание крыльев бабочки, но теперь уже не только во взгляде. Его дыхание, его голос, та энергия его тела, которую она ощущала, когда он был так близко - он будто бы весь вибрировал, и внутри и снаружи. Ей так хотелось протянуть руку и взъерошить его косматую голову еще сильнее, провести кончиками пальцев по впалым щекам, чтобы пропустить через себя эту его дрожь, похожую на кошачье мурчанье. Но Миса убрала руки за спину, чтобы совладать с собой и не спугнуть дикого кота. - Ты не хранишь свои секреты там, - сказала она тихо, мотнув головой в сторону запертых дверей. - Все они здесь. Она немного наклонилась вперед и поцеловала сначала его правый глаз, а потом и левый. Длинные ресницы Рюдзаки затрепетали, а синяки от усталости словно бы и побледнели. - Ты знаешь, что так нельзя делать, Миса-Миса? - спросил он серьезно, опустив взгляд в пол. - Это к расставанию. Миса плавно прошлась ладонью по холодному полу и нащупала его руку. Она очертила косточку на запястье, провела цепь легких прикосновения вдоль мизинца, а затем сплела его пальцы со своими. - Я так не чувствую, - сказала она, оглаживая линии жизни на внутренней стороне ладони. - А ты разве так чувствуешь? Ты хочешь нашего расставания? Ответ его был стопроцентной вероятностью отрицания - поцелуй всегда есть абсолют. Миса сдавленно выдохнула в его губы, охотно отвечая на инициативу. Она не была удивлена, не была оскорблена, не была напугана. Рюдзаки хорошо целовался, намного лучше, чем она могла предположить. Он был осторожен и внимателен к отзвукам ее тела на свои ласки. Его руки легко огладили ее холодные плечи, сбросив бретели ночной сорочки, и переместились на оголившуюся грудь. Он был нежен, хоть и чувствовался в каждом движении его языка довольно прагматичный подход, в ласках ощущалось отчаянное желание сделать "правильно". Рюдзаки целовался как и расследовал преступления: обдуманно, взвешенно, не забывая все-таки и об инстинктах, который, захлестывая его, срывали с его губ тихие, почти скромные стоны. По сравнению с Лайтом он, конечно, был не слишком опытен, немного скован и иногда излишне скор. Ягами целовался идеально, и Миса тонула в его объятиях в те редкие моменты, когда он позволял ей дотронуться до себя или когда ей удавалось сломать его неприступность своим упрямством, но с Рюдзаки она чувствовала нечто невообразимое. Блаженство было убогим и блеклым подобием того, что вызывали в ней его прикосновения, его поцелуи. Эти надрывные ноты в его редких стонах распаляли ее с каждым разом все больше и больше. Он был так старателен и чуток, так страстен и нежен одновременно, что Мисе с трудом верилось, что это все не сон. В жизни он был совсем не таким. Кто угадает столько страстности в его безмерном спокойствии? Только в его полном поглощении ее телом она угадывала черты того Рюдзаки, детектива, который с жадностью и запалом берется за то, что его действительно интересует. И Миса интересовала его, словно бы в ней растворился весь его мир и он желал не просто вернуть его. Он мечтал разделить его с ней. Ни один идеальный поцелуй с Лайтом не заставлял ее чувствовать себя так, как это странный и продуманный поцелуй с Рюдзаки. От этого пьянящего чувства свободы кружилась голова. Его сладкие от леденцов губы так и манили ее отвечать еще и еще на каждое его даже излишне уверенное прикосновение. Мисе нелегко было найти в себе силы отстраниться от него, чтобы задохнуться вновь от его коротких поцелуев, которыми он покрывал ее шею. Она смотрела на звездное небо сквозь прозрачную купольную крышу, и ей казалось, что она проваливается в эту черничную ночь, на самое ее дно. Он уже давно лишил ее ночной сорочки, скомкав ее в районе осиной талии, и теперь методично лишал ее любой возможности принять инициативу на себя. Очевидно, он хотел полностью подчинить ее себе, довести ее до сумасшествия своей нежностью, вниманием, чувственностью, но Миса была слишком упрямой и вредной особой. Она оттолкнула его от себя, любуясь мгновение его растерянным видом, и сорвала с него эту ненавистную ей белую кофту с вытянутыми рукавами. Ее руки жадно очерчивали хрупкие тонкие ключицы, похожие на птичьи крылья, узкую грудь, впалый живот, коснувшись кончиками пальцев резинки домашних брюк. Внешне Рюдзаки слова доброго не стоил в отличие от подтянутого тела Лайта, который в представлении Мисы, был похож на языческого бога одного из европейских пантеонов, но никого не было для не желаннее в тот момент, чем он. Сердце забилось чаще, когда она спустила его штаны (выкинула бы к чертовой матери вообще!) вместе с бельем и тут же утянула его в поцелуе на пол, заставив нависнуть над собой, над своим обнаженным телом. Сорочка не сразу, но все же была отброшена в сторону. Миса не хотела сравнивать, не хотела заставлять его краснеть, не хотела даже думать о том, что он может быть хуже или лучше Лайта. Он по определению будет другим. Да и в тот момент Ягами для нее перестал иметь хоть какое-нибудь значение, и это было так неестественно и прекрасно, как и Рюдзаки, нависший над ней и сгоравший от нетерпения, желания, чертовой похоти, в конце концов. Это было так хорошо - не чувствовать себя связанной одержимостью, быть свободной. Не бежать за кем-то, но идти рука об руку. - Я хочу узнать все твои секреты, - прошептала она ему в губы, убирая непослушную черную прядь с лица. Она обхватила его бедра ногами, притягивая к себе за шею. Ей так хотелось чувствовать не только его в себе, но и биение его сердце рядом со своим собственным. Это было бы идеальным дополнением к тому сумасшедшему ритму, с которым оба они двигались. Это было бы восхитительным аккомпанементом к их стонам. Это было бы завершающим аккордом их послеоргазменной истомы. И он вошел медленно, осторожно. Миса застонала, чувствуя себя так будто бы это был ее первый раз. Его плавные движения испытывали ее отнюдь не безграничное терпение, которого у него, казалось, было в достатке. Определенно чувствуя ее недовольство, Рюдзаки наклонился к ее губам поцеловал так медленно и сладко, что у нее замерло сердце. В тот момент они были так близко друг к другу, насколько вообще позволяла близость между мужчиной и женщиной. Девяносто-девять и девять миллионных процента. - Еще, - запально шептала Миса, ему в шею. - Прошу, еще... Она блаженно прикрыла глаза, чувствуя его размеренные толчки, набиравшие темп. Да, он слышит ее. Он чувствует ее, и как можно было сомневаться в обратном?.. Миса жалобно стонет, слыша его жаркое дыхание над ухом, подставляясь под его голодные, хаотичные поцелуи, развратно подмахивая бедрами. Пропало время, пропало пространство, и ей казалось, что она видит всю Вселенную как на ладони. Она так прекрасна, так прекрасна... - Миса... Она распахнула глаза и наткнулась на потемневший взгляд Рюдзаки. В тусклом свете мириад звезд и худого полумесяца она могла видеть, как черны и огромны его глаза-блюдца с таким по-детски восхищенным взглядом. Миса сделала глубокий вдох, чтобы снова надсадно застонать, не сдерживаясь и не таясь, но он сделал еще один толчок и она задохнулась. Задохнулась воздухом, его поцелуем, красотой момента. Это не был самый яркий оргазм в ее жизни, но это не имело никакого значения. Ей казалось, что все неважно кроме истомного вздоха Рюдзаки в ее губы, когда он кончил. Тогда и Миса ощутила во всем теле отголосок его разрядки, который перечеркнул все ее прошлые сексуальные опыты. Касания его губ мягкие, движения его языка лениво-размеренные, его прикосновения обжигающие. Миса бы хотела, чтобы от них на ее идеальном теле модели остались шрамы. Ей бы хотелось запечатлеть эту ночь, чтобы при взгляде на Лайта вспоминать что-то настоящее. Между ног у нее было мокро и липко, вся сама она была мокрая и липкая, а о Рюдзаки и говорить нечего, но как же было приятно ощущать себя именно такой "грязной". Миса пододвинулась к нему ближе, когда он перекатился на спину. - Может, я и глупая, - прошептала она, - но я умею хранить секреты. - Ты не глупая, - отозвался он. Миса слышала его голос будто сквозь вату. Все вокруг окутывало марево сна, и она терялась в этом сладком тумане, чувствуя жар чужого... Нет. Она лежала, чувствуя жар определенно близкого тела. Неожиданно ей стало ужасно холодно, и она недовольно заворчала. - Тише-тише, Миса-Миса, - прошелестел Рюдзаки, подхватывая ее на руки. Как всегда уверенные объятия, как всегда у нее нет никаких сомнений в нем. - Котик, - прошептала Миса. - Мы забыли котика. Пальцы сжали мягкий ласковый плюш, и Миса улыбнулась. В уголке ее припухших губ расцвел легкий поцелуй обещаний никогда не расставаться. В ту ночь Рюдзаки раскрыл своей принцессе самый важный секрет: если увидеть и почувствовать, что дракон влюблен, то он превращается в прекрасного принца. А Лайту они ничего не скажут. На то он и секрет.