Часть 5
29 июня 2017 г., 15:09
— Ну, что ж, голубки, готовы? — с дикой ухмылкой спросил мужчина в белом халате крупного телосложения.
Из моей палаты нас притащили в какой-то подвал, но этот подвал оказался весьма обустроенным и оборудованным, поэтому его смело можно было называть комнатой пыток. Мой знакомый, которого называли Первым, пытался всеми способами обратить всё внимание санитаров на себя, но все его попытки оказались тщетными, и меня всё-таки тоже привели в эту пыточную.
— Отпустите её, уроды! Делайте со мной, что хотите, но её не трогайте! Только попробуйте сделать ей больно, я вас всех убью! — продолжал кричать он, сидя в кресле напротив меня. Я просила его остановиться, понимая, что ничего хорошего для нас это не сулит, но он не слушал меня.
— Заткнись! — крикнул на него один из санитаров, попутно отвесив весьма не слабую пощёчину. Ударили его, но вскрикнула только я. — Тоже мне герой-любовник. Бери пример со своей подружки, сидит тут и трясётся от страха, — сказал он, смотря на меня и рассмеялся.
— Не думал я, что вы ещё когда-нибудь встретитесь, ребятки, — в комнату вальяжно зашёл тот самый Виктор Алексеевич. — Как же тебя угораздило снова её найти, Первый? — спросил он. Я пыталась найти смысл в его словах, но безуспешно.
— Виктор Алексеевич, может, уже начнём? — спросил нетерпеливый санитар.
— Верно. Раз уж наши голубки вернулись в гнездо, надо бы вернуть им память, — сказал безумный доктор, смотря на меня и улыбаясь. — Начинайте, — скомандовал он уже с сосредоточенным выражением лица.
Один укол и уже через несколько секунд моё сознание полностью расплылось. Резкая волна боли, адской боли по всему телу, будто в каждый миллиметр моей кожи насквозь воткнуты огромные раскалённые иглы. Открывать глаза страшно, но находиться во тьме ещё страшнее, поэтому я всё-таки открываю их и пытаюсь что-то разглядеть, но вокруг тоже темнота. Радует лишь то, что боль прекратилась, как только я открыла глаза.
Внезапно прямо передо мной оказывается кресло в луче тусклого света. В этом кресле сидит мой знакомый, но он кажется младше лет на пять. Он смотрит на меня, и лишь по движениям его губ я понимаю, что он говорит: «Не бойся». В следующую секунду он начинает извиваться, но кресло, на котором он закреплён, не даёт свободы движений. Минута его бесшумных страданий превращается в часы его оглушительных криков. Его голос пронизывает и заставляет содрогаться.
Свет выключается, крики прекращаются, и я снова оказываюсь в абсолютной темноте и гробовой тишине. «Тебе не стоило идти с ним, девочка» — вдруг слышу я голос Виктора Алексеевича, не понимая, откуда он. С каким-то грохотом включается свет, он настолько яркий, что буквально выжигает глаза сквозь закрытые веки.
— Ну, как вам экскурсия в прошлое, ребятки? — поинтересовался Виктор Алексеевич, когда я открыла глаза.
— Что всё это значит? — спросила я.
— Вы всё поймёте, когда вспомните. На этот раз вам не удастся сбежать, — ответил он и покинул комнату.
***
— Что ты видела? — нерешительно спросил меня Первый, сидящий на моей кровати, когда я очнулась в своей палате. — А что видел ты? — спросила в ответ я. — Побег. Наш побег отсюда. — Я видела, как тебя пытают и… — вспомнив услышанное, я передумала говорить об этом Ему. — Что ещё? — Неважно. Я больше ничего не видела. — Мы были здесь, ты была здесь. — Но это невозможно, ведь я… Не знаю, я уже ничего не знаю, я запуталась, — запаниковала я. — Тише, успокойся, — тихо сказал Он, обнимая меня. — Расскажи мне, наконец, что происходит. Откуда ты здесь, почему Первый и… — тараторила я, но Он прервал меня едва ощутимым поцелуем. — И почему ты можешь так свободно передвигаться здесь. — Привилегия внука глав. врача, — ответил он. — Эта больница небольшая и пациентов здесь много не бывает, поэтому каждому на время пребывания здесь присваивают номер. Обычно пациенты здесь не задерживаются и быстро отправляются на свалку трупов, поэтому за 15 лет у каждого номера сменился обладатель, кроме одного — Первого. Все эти эксперименты и просто пытки начались здесь именно 15 лет назад, когда Виктор Алексеевич вступил в должность глав. врача этой больницы. — Он действительно твой дед? — спросила я. — Не совсем мой, скорее, того недоумка. Его родители погибли в автокатастрофе, поэтому опеку над ним взял на себя дед. Как раз на внуке он и начал проводить опыты, поэтому мы с ним — Первый. — Как появился ты? — Я появился в качестве защитного механизма. В 12 лет он сломался, поэтому после этого во время всех неугодных этому слабаку событий его заменял я, как более сильная личность, — отвечал Первый. Меня радовало то, что он отвечал на все мои вопросы, но его ответы наводили на меня ужас. — Как его зовут? — спросила я. — Дима. Отстойное имя, правда? — сказал Он, смеясь, но этот смех был скорее маскировочным. — Могу я… дать тебе имя? — с опаской спросила я. — Александр — значит защитник. Можно я буду называть тебя этим именем? — слегка улыбаясь, продолжила я. — Д-да, — опешил Саша, но через несколько секунд сообразил наклониться ко мне и отблагодарить меня поцелуем. Однако внезапно он отстранился от меня и свернулся, схватившись за голову. Саша пытался сдержаться, но всё же закричал от боли. Моментально в палату занеслись санитары и схватили его, а я снова осталась одна в ужасе и страхе.
