Muddy Waters

Раз... В этой ситуации неуместен смех, но он смеялся, стоя на коленях у края реки. Только про себя, тихо. Его кровь иногда капала на траву из открытых ран и, нервно закручиваясь, впитывалась мокрой землей. Солнце, исказив свои лучи от боли, старалось скрыться за горизонтом как можно скорее, чтобы не наблюдать за происходящим. Рыжие волосы острыми кольями царапали ладонь державшегося за них черноволосого мужчины, который, не скрывая своего превосходства в данной ситуации, улыбался маленькой победной улыбкой. Вот только взгляд выдавал себя тем, что не хотел фокусироваться на одном месте. Ладонь сжала короткие волосы сильнее, отчего разнесся хриплый стон, а после звук плевка; как оказалось кровь просочилась и в горло. - Он послужит примером для других, - произнес кто-то, только что подошедший. Мужчина, вцепившийся в человека, ответил: - Когда они его увидят, больше не посмеют приблизиться, а уж тем более навредить нам, - слишком уверенно произнес. Два... - Хэ Тянь, они его больше не увидят, - брюнет оцепенел, а ладонь неосознанно начала поглаживать рыжие волосы, на которых еще не высохла кровь - никчемная попытка успокоить себя. Шань засмеялся: смех уже был слышен всем. - Я не буду взывать к твоему милосердию, Чэн, - почему-то произнес Мо. Чувствовал, наверное, что надо напоследок показать то, что осталось от так называемого характера. Но не самому Хэ Чэну, на кой он ему сдался, а его брату. - А ты, Тянь, всегда хотел видеть мое наихудшее состояние, - на губах улыбка, которая легко может вспороть все к чертям. - Лицезрей, ублюдок. Это твой последний шанс. - Нет, - беспомощно обратился Тянь к брату, после чего резко обернулся к реке, вода в которой казалась застывшей, вода в которой казалась слишком мутной. Чэн, не зная о их прошлом, решил, что его брат просто не хочет участвовать в убийстве. Проигнорировал. Кто-то из незнакомых Хэ Тяню завязал руки Шаня, а, после, обвил веревкой, на конце которой был балласт, шею, слишком крепко затянув. - Ты продал меня, - тихо обратился к Тяню его Рыжик. Рыжик, который непривычно нахмурился и закусил губу, пытаясь отвести взгляд. Никто даже не решился досчитать до трех, кроме него. Падай... Река ожила, словно она - бог, который принял жертвоприношение от своих таких неправильных язычников. Вот только взамен этот бог вместо обещанного подарил пустоту. Река слилась с небом. Ведь солнца больше не видно... - Ты идешь? - спросил старший брат. - Езжайте без меня. - Не надо, - строго проговорил он. - Не буду, - после продолжил: - Мне надо прийти в себя, слишком грязно, Чэн, - и чтобы больше разговор не продолжался: - я пойду пешком. Еле видимый кивок, и взгляд, который таил понимание того, что с Тянем они вряд ли скоро пересекутся. Когда они отъехали, Тянь проводил их ненавидящим взглядом, и не задумываясь прыгнул в реку. Перед глазами тьма. Руки искали не в правильном направлении. Кислорода оставалось все меньше по большей части оттого, что легкие сжимались сильнее с приходящим чувством потери. Хэ выплыл, пытаясь унять дрожь в теле. Конец?.. Он снова погрузился, начиная уже без разбора прощупывать все, что находилось на дне. Пальцы, которые покрылись неглубокими порезами, коснулись большого камня - балласт. Не теряя времени, дрожащие руки Тяня обхватили тело, лежавшее рядом, и потянули с собой. Сосредоточенный на помощи брюнет быстро перевернул рыжего и попытался спровоцировать у того рвотный рефлекс. Нервы были на пределе, но когда Шань громко закашлял, пытаясь опереться руками о землю, Хэ отпустил его, позволив невыносимой слабости окатить себя волной. Успокоившись, тот взглянул на Шаня, который пытался выровнять дыхание. Хэ потянул руки к веревке на шее, снимая ее. Шань снова глухо закашлял. Сглотнув, брюнет продолжил развязывать узлы. - Я спрячу тебя от них, не отдам, не отдам, не отдам, - говорил он, будто в бреду. В горле пересохло, и только судорожные вздохи стали вырываться из Тяня. Больно нахмурившись, Шань обреченно положил свою голову на подрагивающее плечо. - Не подведи меня в этот раз.