А мы взяли над жизнью реванш.

      Что вам известно о мутантах?..       Несколько лет назад это было «бомбой»: мутанты были во всех новостях и заголовках, их имена и лица сияли с неоновых вывесок. Мутанты… это хорошая история, ведь она может поведать об одиночестве и дружбе, опале и признании, о силе и борьбе, о добровольном выборе каждого. Раньше мутанты считались врагами, никто не знал их, и это незнание порождало страх и ненависть. Но потом, несмотря ни на травлю, ни на гибель товарищей, мутанты спасли этот город и этот мир. И теперь они — герои.

***

— Мы всё. Преступники обезврежены, здание разминировано, идёт эвакуация пострадавших. Жертв нет, — светловолосый парень склоняет голову к рации на плече, в трубке раздаётся шипение, и через треск аппаратуры прорываются радостные возгласы полиции.       Ещё трое вышедших из здания людей снимают маски и облегченно встряхивают головами, позволяя ветру играть с волосами. — Чёрт! Больше никогда не надену эту гадость! Джеймс, какого, извини меня, фига, мы должны надевать эти маски? Я, блин, Лавина! И когда я превращаюсь, я похож на снежного человека! Какая маска?! — На снеговика, Ник. Джеймс, конечно ему не нужна маска, — сказавший это парень методично отряхивает с себя пыль, от сильных хлопков по одежде в стороны разлетаются белые облачка. — Заткнись, Алан! Не мешай мне беситься! — Ник хмурится и тычет в друга зажатой в кулаке маской. — Алан, Алан, — четвёртый парень теребит Алана за плечо, — нет, наоборот ему нужна маска. Тогда даже остальные не нужны. Представь снеговика в черной маске! Да его одного хватит, все бандиты просто от страха разбегутся! — Заткнись, Том! — Ник предостерегающе грозит пальцем. — Или от смеха! — не унимаются парни. — У него из маски будет торчать нос-морковка! — голоса у всех сиплые от смеха и от пыли. — Джеймс, в следующий раз всё делает Ник, а мы сидим и смотрим представление. — Да вы достали меня! Оба! — весь красный, Ник топает ногой. — Джеймс! Джеймс, заткни их!       Джеймс машет на них рукой: «Не мешайте!», и отходит, продолжая слушать рацию. Позади раздаются новые взрывы хохота и протестующие возгласы Ника. Когда, наконец, в трубке звучит заветное «Отбой!», Джеймс радостно выдыхает и возвращается к команде. — … это тебе нравится показуха! Звуковой штурм! Тоже мне! — Да не так это, — Том вступается за Алана. — Так! И ты тоже показушник! — Ник набрасывается на Тома. — Изменитель, великий и могучий. Надо было преобразовать дверь, нормальный человек превратил бы её в пыль, а ты? Ты рассыпал её золотыми искрами, — Лавина растягивает слова на манер «волшебного» голоса. Алан прыскает в кулак. — Отстань, — «надувается» Том. — Должно же хоть что-то быть красиво в этой работе. — О, а вот и наш Рацио, — Алан, наконец, заметил подошедшего Джеймса. — Не стой так тихо. Сегодня день правды, и бабушка Ник расскажет о тебе всё. — Тут говорить нечего, — машет рукой Ник. — Ну, разве что, одно: «Скажите, зачем было отыскивать самое неизвестное слово для псевдонима, если можно было назваться Интеллект, или просто „Самый умный“?» — Том подносит Джеймсу воображаемый микрофон.       Одну секунду все четверо переводят друг на друга взгляды, а потом Ник начинает хохотать. К нему присоединяются Алан и Том. Глядя на друзей, начинает смеяться Джеймс. — Ладно, прекращайте, — сквозь слёзы сипит Джеймс. — Идёмте домой. — Пошли ко мне. — Том, в следующий раз за главного ты, — Джеймс торжественно передает другу рацию. — Да что за! Почему? — разочарованно тянет Том. — Потому что твоя очередь, — издевательски тянет Ник. — Не замедляйтесь, давайте быстрей в машину, — Джеймс машет руками, подгоняя остальных. — Алану ещё руку перевязать надо. — Вот скажи мне, Ник, почему Джеймс так любит нас строить? — Не знаю, Том, возможно, он — зануда? — Всё может быть, коллега. — Зато все живы, — Джеймс садится на переднее пассажирское сиденье. — Когда я был за главного, тоже, вроде, никто не умер, — в голосе Алана слышится обида оскорблённого достоинства. Ник и Том согласно кивают. — Умереть не умерли, но очень пытались, — парирует Джеймс. — Кто-нибудь, найдите выключатель и выключите всё-таки этого зануду, а то он начинает напоминать мне мою совесть. — Ладно. Том, поехали уже, — Ник выглядывает между передними сиденьями. — Пристегнись, — Джеймс рукой задвигает друга обратно на задние сиденья. В тот момент, как машина трогается с места, в салоне раздаётся тихое «Человек-снеговик», в следующее мгновение возмущение Ника тонет в шуме двигателя.

***

      Это Джеймс Дефендер. И с такой фамилией ему на роду написано быть героем. Джеймс — «Рацио», он может слить свой разум практически с любым потоком информации. Электрические и магнитные сети, Паутина Интернета для него как Сады Элизиума.       Это Томас МакКон. Он «Изменитель». Том способен изменять структуру предметов, менять их суть. Благодаря длительным тренировкам он может превратить что угодно во что угодно.       Это Алан. Свою фамилию он никогда не называет. Алан — «Звуковой штурм», и в его власти все звуки со всеми их обертонами. Он научился использовать эту способность в бою и для защиты, создавая звуковые стены и целые лавины звуков различной частоты.       Это Николас Янг. «Лавина». В отличие от остальных, Ник превращается сам. В своей боевой форме Лавина — человек, высеченный из вечных снегов, которому подвластны вихри и бури.       Такими их видят и знают люди, показывают экраны, описывают газеты. Такими они стали, сделали себя такими.

***

      В квартире у Тома бардак, сразу видно, как именно хозяин собирался на боевое задание. Джеймс, Алан, Том и Ник вваливаются туда и сразу расходятся в разных направлениях. Им не нужно приглашение, не требуется экскурсия. Уже очень давно квартира каждого члена команды только на бумаге имеет определённого хозяина. Их квартиры — командные базы, где у каждого есть своё место. — Это была очень длинная прогулка, — Алан отделяет каждое слово и плюхается на пуфик в прихожей. — Ну и что ты тут уселся? Иди, готовь бинты, — Том скидывает рюкзаки со снаряжением на пол. — Потом уберём. — Ага, — кивает Джеймс, ногой отодвигая один из рюкзаков с прохода. — Долой форму, долой маски. — Том, у тебя еда есть? — Ник проходит на кухню. — Нет, — доносится до него голос Тома. — Мне котлету. — Мне макароны. — Я буду стейк. — Сегодня я готовлю только сосиски, — прекращает поток заказов Ник. — Спасибо, что не вареники, — это голос Алана. — Эта шутка стара как мир и смешна не больше, чем определение слова «юмор» в философском словаре, — куда-то в недры квартиры кричит Ник. — А мне всё ещё смешно, — Том выходит на кухню.       Подтягивается Джеймс, и Алан с перевязанной рукой. Когда все садятся за стол, и Ник жестом шеф-повара сервирует на нем сковородку и пиво, Джеймс произносит речь: — За то, что всё сегодня прошло хорошо, и за то, что нас теперь долго не будут дергать. За нас, — Джеймс каждому салютует бутылкой: Человек-Камертон, — Алан улыбается и кивает. — Кондитер, — Том салютует в ответ. — Человек-Творожок, — Ник усмехается. — И я, Коллектор. — До слёз. Как всегда до слёз, Джеймс, — Том драматично вытирает глаза. — Уже можно пить? — Алан прикладывается к горлышку бутылки. — Это был риторический вопрос. Где мои сосиски? — За нас, идиоты, — Ник и Джеймс чокаются бутылками.

***

      Что вы знаете о мультимутантах?       Скорее всего, вам ничего о них не известно, ведь они изгои даже в сообществе мутантов. Изгои среди изгоев — веселее уже некуда.       Алан, Ник, Том и Джеймс… Прозвища из их прошлого могут рассказать слишком многое.       Алан. Это сейчас он Звуковой штурм. Раньше стоило ему пошевелиться, воздух вокруг него взрывался музыкальными звуками высоких частот. И прозвище Камертон звучало издевательски-гротескно.       Ник. И он не сразу стал Лавиной. Несколько лет назад самым полезным, что он мог сделать, было мороженое. И оно получалось не всегда, в основном получался творог, какой там снег. Ник придумал себе прозвище сам.       Том. Сегодня он рассыпал кованую дверь золотыми искрами просто потому, что захотел сделать это именно так. Когда он познакомился с Аланом и Ником, все, что он преобразовывал, становилось конфетами. Разноцветными леденцами. У Тома аллергия на сладкое.       Джеймс. Когда друзья нашли его, он был уверен, что умрет. Он был не в силах бороться с тем, что творилось тогда в его голове. Джеймс не мог контролировать свои способности, и все силовые поля, вся их информация копилась в его мозгу.       Однажды, тогда, когда миру грозила опасность, и мутанты собирались вместе, вспомнили и о них. В критической ситуации многое уже было не важно.       Джеймс, Том, Ник и Алан не хотели умирать пушечным мясом. К тому времени они уже усмирили свои способности и жили обычной жизнью. Получив призыв встать на защиту города и мира, они решили, что жизнь, какая бы она ни была, стоит того, чтобы за нее бороться, и стали тренироваться, приняли те способности, которые имели, изменили их и довели до совершенства.       После победы их пригласили вернуться в сообщество людей с неординарными способностями. Но у них уже была своя команда, и, как раньше они никому не были нужны, так теперь никто не был нужен им. И единственное, на что они согласились — выполнять разовые миссии, став отрядом специального назначения.       Нет, в бесконечных тренировках они не забыли себя. Джеймс всё также слушает радио у себя в голове, листая волну силой мысли. Алан любит заходить в концертные залы, музыкальные школы или магазины музыкальных инструментов и движением руки настраивать все инструменты в помещении. Ника в любой момент можно попросить о мороженном, просто никто не хочет этого делать. Алан жалуется, что периодически пропадают разные мелкие вещи, и Джеймс говорит, что это Том все-таки делает себе леденцы, пока никто не видит.       Когда они заново создавали себя, Джеймс говорил, что в театре Вселенной они не обязаны играть одни и те же роли, ведь никто не отнимал у них право преображаться, определять свою судьбу, оставаясь при этом всё теми же.

Мы себе расписываем роли, Так давайте разрушим шаблон, Пусть изгои мы, но герои, Тот, кто борется, тот — спасён.