Hush, it's okay

— О, боже… — хохочу сквозь слёзы и сладко целую Кристиана, буквально прячась от стыда в его руках. — Доктор Грин, я… Мы… — Это нормально, миссис Грей, мистер Грей. И мне понятно, что вы испугались. Просто вы будьте осторожнее, Анастейша, а вы — немного нежнее, мистер Грей. Кристиан ещё больше краснеет, чертовски мило смущаясь, и я крепко обнимаю его за шею. Господи, какой стыд. «Плод в порядке, всё хорошо. Постарайтесь избегать слишком… страстных половых контактов, Анастейша». — Я могу порекомендовать вам остаться на день в больнице, но по моим анализам — всё хорошо. УЗИ показало развитие по плану, экспресс-анализ крови не выявил воспаления… Если очень хочется, то можете отправиться и домой, конечно. — Домой. Спасибо, доктор Грин! — Жду вас на приём, миссис Грей. До свидания. Кристиан случайно разбудил меня с утра, когда собирался на работу. Всё было мило и приятно, Кристиан был чертовски нежным и игривым со мной… И я буквально набросилась на него, заставляя просто вытрахать меня, будто это наш последний секс в жизни… Вскоре он ушёл, пожелав мне сладких дневных снов, а я действительно крепко уснула ещё на пару часов. А уже когда вставала, испугалась до смерти, увидев кровь на нашей белоснежной постели… — Доброе утро, маленькая. Ты помнишь, что в час моя сестра… — Кристиан, у меня кровь… Звенящая тишина, тяжёлое дыхание моего мужа в трубку, не осознающего ситуации, и лишь мой громкий плач приводит его в себя. — Ты просто надеваешь мою спортивную кофту, свои домашние штаны и идёшь вместе с Сойером в машину. Я буду ждать тебя у больницы. Ты поняла меня, Анастейша? — Да… — Я звоню Сойеру. Тише, малышка. Сейчас я обниму тебя и всё будет хорошо… — Хорошо. И буквально через полчаса доктор Грин уже делала мне УЗИ, неодобрительно поглядывая на моего перепуганного мужа, который настоял пойти со мной. Кристиан легко игрался с моими пальцами, осторожно поглаживал моё обручальное кольцо, а я до ужаса боялась того, что скажет доктор. Я не хотела и не хочу быть его Лили. Я не хотела, чтобы Кристиан винил в чем-то себя. — Детка, я очень испугался за тебя. — Всё хорошо, как ты и обещал. Надо же, ты слишком страстный любовник, Кристиан Грей. — Я очень рад, что малыш в порядке, Анастейша. Не нужно избегать этой темы. — Я… Кристиан, я не хочу ложной надежды. Там наш ребёнок. Наша маленькая девочка с твоей кривой улыбкой. Она вырастет, и мы будем похожи с ней как сёстры. И ты будешь бесконечно ревновать её ко всем, оберегая как никого и никогда больше. — Через пару дней будут результаты, детка. Не переживай. И я не переживу, если наша девочка будет не твоей. — Что ты сказала? — Я молчала… — я же молчала?.. Господи, что за идиотка! — Ладно. Иди ко мне, маленькая. Я хочу обнять тебя и успокоиться, — мягко смеюсь и позволяю Кристиану крепко прижать меня к себе, замерев посреди коридора. — Я действительно испугался и за тебя, и за наш Орешек. Детка, будь осторожна, я тебя очень прошу. — Кристиан, доктор сказала, что это случайность и это нормально. Я обещаю, муж, что буду в порядке, — Грей недовольно смотрит на меня, пока я слегка сжимаю его щеку, мягко целуя в губы. — Я обещаю. — Что же ты творишь со мной, девочка… Боже, чуть меньше недели, и я буду спокойна, наконец. Я буду уверена в себе и своём браке. Я буду уверена в том, что я, всё-таки, тоже заслуживаю счастья.

***

Christian’s POV. Я солгал Анастейше. Результаты будут через четыре дня, а не через неделю, и будут они по почте, а не у врача. Я хочу первым узнать результаты и подготовить её. То есть, уже завтра. Ана так горько плакала от стыда и страха, мы минут сорок сидели в машине возле клиники, уже после того, как сдали кровь, и я с трудом смог успокоить её. «Кристиан, я никогда не хотела делать больно тебе. Я не хотела. Прости». Анастейша не сможет избавиться от него. Орешек, миндаль, комочек и солнышко — она искренне любит его, сама не замечая, как она постоянно обнимает свой живот. А вчера нарисовала сердечко маслом для тела, чуть ниже пупка. Я подглядел, случайно. Ей стало душно в ванной, она приоткрыла дверь проветрить, и я на автомате заглянул, даже не из любопытства. Я не позволю ей избавиться от него. Мне снился этот ребёнок. У него были голубые глаза и светлые волосы, и мальчишка громко хохотал на руках у Аны, когда они вместе задували свечку в виде цифры два на огромном торте с медвежатами. А потом он позвал меня, протягивая свои ручки ко мне. И я до сих пор ощущаю то тепло, которое испытал, услышав «Папочка!» и взяв его на руки. «Иди сюда, медвежонок». — Чего ты так улыбаешься? Я болтала во сне? — Ана хмурится, смотря на меня из-под ресниц, и я мягко улыбаюсь этой смелой девочке, откладывая рубашку в сторону. — Доброе утро, Анастейша. Просто думал о своём. И ты не болтаешь во сне, я не замечал. — Я хочу есть и спать. — Это твоё нормальное состояние и до беременности. — Чёрт, тут ты прав… — Ана напрягается, когда я откидываю с неё одеяло, но не боится, а лишь наблюдает за мной. Осторожно устраиваюсь между её ног, кладу руки на её заметно округлившийся живот, и просто смотрю ей в глаза. — Скажи мне это. — Что сказать, маленькая? — Хотя бы, что всё будет хорошо… — Всё хорошо, и будет только лучше, — целую Ану в живот и обвожу сердечко, кожа чуть блестит, где было масло. — Я ничего тебе не обещаю, но в этих словах готов поклясться. — Кристиан Грей, ты безжалостный негодяй. — Возможно… — щекотно целую Ану в живот, и она громко хохочет, извиваясь подо мной и отталкивая мою голову. — Не надо! Из-за комочка я постоянно хочу в туалет, пожалуйста, Кристиан! — Ох, это довольно уважительная причина, чтобы не мучить тебя. Я безумно влюблен в эту девушку. И мне действительно хочется, чтобы она заняла всё моё сердце… Чтобы она тоже любила меня. — Поцелуй меня, Анастейша Грей. — С радостью, Кристиан Грей. Мягкие ладошки крепко сжимают моё лицо, Ана тянет меня на себя, и я едва не падаю на неё, мягко целуя. — Займись со мной любовью, Кристиан. — Ничем другим я с тобой и не занимаюсь, миссис Грей. Мы в полном дерьме. Потому что я счастливо улыбаюсь, снова и снова нежно целуя эту нежную, счастливую девочку в моих руках, пока она нетерпеливо спускает свои шорты, в которых спала, и пытается стянуть мои домашние штаны. — Тише, Ана. Мой стояк никуда не денется от тебя… — Если только кто-нибудь опять не позвонит тебе… А если ты будешь во мне, я буду точно уверена, что мы оба кончим. — Детка, детка… И Ана оказывается права. Рычу в трубку «я перезвоню», собеседник наверняка услышал довольный стон моей жены, и не прекращаю слишком резко удовлетворять её, закинув телефон под подушки. — Мне пора на работу. А тебе вставать через пару часов только. Спи крепко, моя девочка, — откидываю для Аны одеяло, и она хихикает, запрыгивая на нашу постель. — Хорошего дня тебе, Кристиан, — Ана широко зевает, уютнее устраиваясь под одеялом, и почти мгновенно засыпает, получив от меня мягкий поцелуй. — Я люблю тебя… Она… что? Она любит меня?

***

Только в офисе проверяю телефон, и с удивлением обнаруживаю имя этого жопошника, моего брата. И какого хера тебе нужно, да ещё и в такую рань? И я, сам того не желая, нажимаю на «вызов». Вдруг что-то произошло… — Слушаю тебя. — Доброе утро, герой-любовник. Нам нужно поговорить, нормально, Кристиан. И не лично, а то ты опять набросишься на меня. — Не считаю нужным. Извини, своей женой я не поделюсь. Чем-то ещё могу помочь? — Кристиан, я идиот, я ведь знал, что так и будет… Послушай, она не должна потерять ребёнка. Ты видел её последние фото? Вчера вечером в парке, они гуляли с отцом. Она сияла изнутри. — Грёбаные папарацци… Если бы у тебя в заднице не свербило твоё тупое, детское желание испортить мою жизнь, сейчас бы не было проблемы. И Орешек не проблема, а проблема в том, что она не простит ни меня, ни себя, но иначе поступить не сможет. Элиот, я ненавижу тебя. Она же была влюблена в тебя с вашей первой встречи, зачем ты играл с ней? — Я действительно испытываю к ней чувства, Кристиан. Я хочу этого ребёнка, и мне плевать, что он от тебя. — Я в этом не уверен, а ты решил так спокойно спихнуть на меня всю ответственность? — Кристиан, ты трахал её месяц напролёт, как и сегодня утром! Наши два быстрых раза вряд ли хоть что-то значат. Я ненавижу этого ублюдка. — Я убью тебя… — Я готов взять на себя всю ответственность, даже если это твой ребенок, Анастейша должна быть счастлива. И я не знаю, что я сделаю с тобой, мелкий засранец, если ты обидишь её. Я сам не знаю, что я с собой сделаю, если я обижу мою маленькую… — Она сказала, что любит меня. Я никому не позволю обидеть её, и уж тем более — себе. Она умная и сильная девочка, если бы ей было страшно или она бы не хотела жизни со мной, ей есть к кому обратиться. А она крепко обнимает меня по утрам, не пуская на работу. — Ты её любишь? — Я… — Ты её любишь, Кристиан? — Люблю. Безумно сильно. Элиот сбрасывает трубку, и я глубоко вдыхаю. Господи, Ана сама не осознает, что она может творить с мужчинами. Что она сделала со мной, что она сделала с моим трусливым братцем… Я думал, что никогда больше не полюблю. А потом эта неуклюжая девчонка перевернула мой мир с ног на голову, просто поцеловав меня, скрепляя наш союз. Было стыдно, страшно, я избегал её… Я думал, что никогда не буду готов к новым отношениям, в которых буду любить, а сам поймал себя на справедливой мысли, что фото Аны смотрелось бы куда уместнее на моём рабочем столе, всё равно бесконечно думаю только о ней. Моя спальня и постель как-то незаметно для меня стали «нашими», и я ни за что на свете не хочу, чтобы это изменилось. Наша квартира, наша постель, наша семья… И утро проходит действительно хорошо, пока я не принимаю звонок от Аны. Почти одиннадцать, ей давно пора вставать… Мне нравится, что она дома. Так я уверен, что она в безопасности. Сойер — единственное обязательное условие её отца, чтобы с ней всегда была охрана. Я полностью согласен с Рэймондом Стилом. — Доброе утро, маленькая. Ты помнишь, что в час моя сестра… — Кристиан, у меня кровь… Господи. Только не снова, только не Ана! Анастейша, моя хорошая…

***

— Кристиан, посмотри мне в глаза и пообещай мне… — Я не буду ничего тебе обещать, Анастейша, потому что я не уверен в том, что смогу сдержать его. Я лишь могу гарантировать, что я буду рядом, если тебе будет нужна моя поддержка и помощь. Материальная или моральная, я… — Слепи из своих бумажек себе грёбаный огромный дилдо и засунь его глубоко себе в задницу, Кристиан. — Анастейша! — Ана шипит на меня, вырывая ладошку из моих рук, и с чистой, искренней ненавистью смотрит на меня. Как может смотреть только женщина в настоящей ярости, такой взгляд стал мне однажды родным… Как мать только может смотреть на человека, обидевшего её ребёнка. Этот взгляд я видел у своей мамы, когда учительница по музыке обругала мою пятилетнюю сестрёнку. Когда папа с Элиотом попали в аварию, даже не по их вине, не пострадали, но мама была в ярости на отца. Когда на меня нашипела своим ядом её подруга, когда я не дал себя поцеловать. Якобы я — самая большая ошибка Грейс и Каррика, и моё усыновление — неудача для всех, я позор семьи. Мне было четырнадцать, я рос куда быстрее своих сверстников, я был чертовски проблемным подростком, и мама чуть не убила миссис Линкольн. Но я определенно должен быть ей благодарен, из-за её яда я пересмотрел отношения с родителями. Спустя восемь лет сумел стать их сыном, наконец. И таким взглядом на меня смотрела моя Лили, наконец произнеся вслух то, что мы вдвоём боялись признать: «Из-за тебя наш ребёнок умер, Кристиан». Крошка Грей, как говорила Лили, не желающая знать его пол. А я знал, что будет мальчик. И сейчас я хочу мальчика… Мой наследник. — Маленькая, не злись на меня. Пожалуйста, у нас сейчас будет очень тяжёлая неделя. Я с тобой, я не брошу тебя. Маленькая глупая девочка Ана. — Я уже ничего не хочу. Мне так плохо и так страшно, Кристиан. Знаешь… я до паники боюсь уколов, игл. Будь рядом, хорошо? — Я с тобой, крошка. — Миссис Грей, прошу вас, — медсестра выглядывает из кабинета и мягко улыбается Ане, кивая. — Ваш партнёр тоже может зайти. Партнёр. — Вообще-то, я её муж. — Конечно, сэр. Входите. Меня бесит слово «партнёр». У меня на эту малышку все права, она нужна мне. И я точно знаю, что я, хоть и не дал ей слово, я буду с ней рядом, и потом — тоже. Даже если мой Орешек окажется кареглазым блондином с поганым характером, с тупым чувством юмора и с вечным желанием испоганить мне жизнь. Весь в своего папашу. — Доктор примет вас через десять-пятнадцать минут, миссис Грей. Пока я возьму у вас и вашего партнёра образцы ДНК... — Он мой муж! — Я с тобой, детка, — мягко целую её в висок, ладонью прикрыв ей глаза, и Ана прислоняется ко мне, игнорируя медсестру и её недовольство от неудобной позы миссис Грей. — И я этому так рада, Кристиан...