Trouble

Они не были образцовой парой. Скорее, даже наоборот: они ломали всякие представления о милом романе альфы и омеги. А, взятые по отдельности, втаптывали в грязь еще и стереотипы о грубых альфах и нежненьких омежках. И, тем не менее, они были Истинными, и любили друг друга до одури — даже когда в их квартире звучали крики и звон бьющейся посуды. СокДжин был альфой, о котором мечтали все омеги: хозяйственный, аккуратный… а еще очень красивый и любящий. С детства на каждом семейном празднике мальчик слышал фразы, вроде: «Вашему сыну стоило родиться омежкой — такой хозяйственный…», а чуть позже еще и: «Ваш сын готовит лучше любого омеги! Да еще и такой аккуратный и добрый!» Поначалу альфочка раздражался. Но годы шли, он рос, и раздражение сошло на нет — какой смысл реагировать на подобные поддразнивания, если в старших классах (а потом и в колледже, и в университете) за ним увивались все омеги? Разумеется, окруженный таким вниманием, альфа не страдал от низкой самооценки. И, наверное, не зря: красивая улыбка, широкие плечи, высокий рост не давали омегам проходить мимо, не оборачиваясь вслед. Джин любил себя. А еще он любил готовить. И порядок в квартире он тоже любил. А со временем полюбил и то, что все друзья зовут его не иначе, как «Хозяюшка». По окончании университета СокДжин устроился стажером в успешную компанию, а цепкий ум и природное обаяние (ну и начальник-омега, но это ведь ничего не значит) помогли альфе быстро прошагать по карьерной лестнице и занять почетное место где-то на верхних ступенях. У него все было хорошо. Вот только угнетало то, что вечером дома его встречала не нежная омежка, а (не менее любимая!) собака. Альфе катастрофически не хватало любящего человека рядом. И сильнее всего бесило то, что он ведь не мечтал о чем-то заоблачном — ужин он и сам с удовольствием приготовит, носки зашьет, пропылесосит… СокДжин хотел заходить в квартиру и вдыхать не свой осточертевший запах (и тут природа постебалась, наградив альфу сладким запахом яблок с карамелью), а запах своей пары, которая, в свою очередь будет с любовью встречать его… ну и дальше по сценарию. И вот, дождавшись, пока у альфы все устаканится и мужчина заживет спокойной, скучной и умеренной жизнью, судьба преподнесла тому новый сюрприз — долгожданного омегу. Но ведь это же СокДжин, у него ведь не может все идти гладко. Вот и омега ему достался… мягко говоря, нестандартный. Ким НамДжун вырос в детском доме. Грустно? Ни капельки. Жизнь в 'огромном детском саду' мальчишку нисколько не тяготила. Родителей омежка не знал, родственники… считайте, что с ними ему просто не повезло. Но опять же — в чем проблема? С воспитателями он дружил очень близко — иной расклад усложнял бы все и всем, и в первую очередь — самому Джуну. С детьми («сокамерниками» — как в шутку называл их заведующий детским домом) у него тоже проблем не было — зачем драться, если можно просто не обращать внимания на глупых людишек, недостойных его. Коротко говоря, НамДжун неплохо ладил со всеми. Со всеми, кроме приходящих в детдом людей. Самого Джуна хотели забрать… многие. Однако фраза «А вон тот хмурый мальчик с книжкой? Такой милый!» заставляла чувствовать себя товаром на витрине, а это омегу не устраивало, и напрочь отбивало желание «дружить с новым дядей». Так НамДжун прожил пятнадцать лет, искренне поздравляя детей, нашедших себе семью, и строя планы на свое будущее, которое можно было назвать каким угодно — но точно не светлым. В душе умного не по годам омеги постоянно бушевало желание пойти против системы, и это желание обещало принести немало проблем: образование? — да, я буду учиться, но вы учите неправильно и, — ой! — смотрите-ка, я знаю больше всех; работа? — вы платите мне деньги, и только из-за того, что меня скоро вышвырнут из детдома, я согласен терпеть все эти дыры и недостатки в организации деятельности вашей задрипанной компании. НамДжун стойко терпел. Но после того, как в шестнадцать лет он обосновался в маленькой однокомнатной квартирке и привык спать, не слыша сопения детей вокруг, его терпение стало постепенно сходить на «нет». Первую татуировку, — черный контур летящей птицы на предплечье, — он набил когда ему исполнилось восемнадцать, потратив почти всю стипендию. Жалеть деньги он не привык — появятся снова. Курить начал, как только взрослые перестали его контролировать, поняв, что с умным и сообразительным омегой не случится ничего, серьезнее сломанной розетки (разбитого комплекта посуды… треснувшей ножки стола… упавшего с высоты пятого этажа мобильника… да, он был в полной безопасности). Тогда же он выбелил волосы и решил попробовать подвести глаза. Оказалось, что новый имидж прекрасно сочетается с его любимой черной одеждой. На том и остановился, не обращая внимания на то, что от его внешности и хмурого взгляда стали шугаться даже альфы, что уж говорить об омегах. Да и за омегу его мало кто принимал — ну сколько на свете омег, пахнущих вином? Однако то «серьезное», которого опасались воспитатели-кураторы, все же случилось. Все в те же восемнадцать. Это «серьезное» звали Ким СокДжин, 25 лет, заместитель руководителя отдела продаж, компания «S**». Альфа. С запахом яблок в карамели.