Одни против всех

Гарри лишь кивнул, сомневаясь, разумно ли без Гермионы пробовать разрушить чары. Ведь если что-то пойдет не так, то она им голову свернет, что они начали без нее, а Драко - что их лечение прервали. Но все же пошел за другом. Через пару часов из дома вылетела рассерженная Гермиона и устроила им головомойку. Как Гарри и предполагал. Малфой лишь снисходительно кивал и добавил от себя пару замечаний. Поорав друг на друга, они успокоились и уже вчетвером пытались сломать медальон. Но без толку. Ничего его не брало. Они даже пробовали заморозить его и разбить большим камнем. Камень рассыпался в мелкое крошево. Бросив свои попытки, Гарри вновь одел медальон и ушел в дом. Время тянулось бесконечно. С каждой минутой у него портилось настроение, и он срывался на друзьях. Терпению Гермионы пришел конец, когда Драко чуть не бросился на него. - Гарри! - Усилила она свой голос, когда просто на окрики он не реагировал. - Чего тебе? - Грубо отозвался тот, желая съездить белобрысому по лицу. - Сними медальон немедленно! - Нет! - Гаркнул Гарри. - Сейчас же! Не снимешь сам, мы все скрутим тебя и снимем насильно. - На! - Резко снял медальон Гарри и кинул его в девушку. - Тебе на Слизерине надо было учиться с такими-то методами. Совсем спелась со своим хорьком. - В кои-то веки не могу не согласиться с тобой, Поттер. - Зло протянул Малфой. - Только боюсь, окажись она на моем факультете, ты бы не продержался и года. И Лорд убил бы тебя еще в одиннадцать лет. Гермиона молчала, наблюдая за Гарри. Он все еще тяжело дышал, кулаки были крепко сжаты. Но довольно быстро его отпустило. - Легче? - Спросила обеспокоенно девушка. - Да. - Подумав, кивнул Поттер. - Простите меня, не знаю, что на меня нашло. - Это медальон так влияет на тебя. - Пояснила Гермиона. - Это же очень темная магия. Будем носить медальон по очереди. Нас четверо - каждому по шесть часов. И с этими словами она одела медальон на себя, мысленно перекрестившись. Дни текли друг за другом. В доме царила мрачная обстановка. Поначалу радуясь удаче, что они добыли крестраж, теперь они его тихо ненавидели. Он тяготил их и тем, что они не могли уничтожить его, и тем, что он влиял на их настроение. Одевающий медальон поначалу ничего не чувствовал, просто чуть острее реагировал на раздражающие его мелочи. Вот только если медальона нет, то ты просто махнешь рукой и даже если и не забудешь, то не станешь обращать внимания. А вот если медальон на тебе, то это все время сидит в твоей голове и долбит, напоминает о причиненных неудобствах. Это словно зуд, который усиливается с каждой минутой. И не дает тебе ни о чем другом думать. Разъедает изнутри. И раздражает все вокруг. Всего становится слишком. Ничто не помогает успокоиться. И у каждого свой лимит, своя черта терпения. Гарри начинал чувствовать непроходящую злобу через три часа. Он злился и ругался на Темного Лорда, убивая его мысленно разными извращенно-жестокими способами за смерть его близких и родных - маму, папу, Сириуса. Что из-за всех этих смертей он был вынужден долгие годы жить с ненавистными Дурслями, терпеть издевательства кузена. Когда его окончательно накрывала волна злобы, злости и ненависти, то он шел на задний двор и вымещал свою злость на площадке, которую они оборудовали специально для этого. Когда приходило время снимать медальон, Гермиона залечивала раны, порезы, синяки. Драко начинал ломаться через четыре часа - тут сказывалась его слизеринность. Медальон чувствовал какое-то родство и не так сильно пытался "подправить" ему мозги. В последние два часа он грубо иронизировал, высмеивал гриффиндорцев. А потом также уходил кромсать деревянные фигуры. И также представлял себе Волан-де-Морта, который испоганил ему жизнь. К Гермионе ему тоже хотелось прицепиться по старой памяти, но он вспоминал ее улыбку, мягкие ласки, поцелуи, их совместные ночи и чуточку успокаивался. Когда он передавал свой медальон Рону, то немедленно тащил жену наверх в их спальню восстанавливать расшатанные нервы. Его резкие и грубые поначалу толчки и движения постепенно сменялись нежностью и лаской, словами о любви. Он зацеловывал и снимал все синяки, что нечаянно ставил ей. И также он запирался с ней в спальне после того, как она снимала медальон. Только так можно было закрыть ей рот, из которого постоянно лились нотации по каждому поводу. Под влиянием медальона Гермиона становилась жуткой занудой. Но даже несмотря на это она отказывалась ходить на задний двор, предпочитая прятаться в библиотеке. Хуже всех приходилось Рону. На него медальон действовал сильнее всех. Он держался всего пару часов и раздражался намного сильнее. Его "смена" приходилась на ночное время, и он плохо спал. Его одолевали неприятные сны, в которых друзья отворачивались от него, Гермиона говорила, что дружила с ним из жалости и он ей никогда не нравился, ее сердце всегда принадлежало Гарри, а теперь она счастлива с Драко, который выше, сильнее, успешнее, богат, Лорд, единственный ребенок в семье; а миссис Уизли, которая стояла рядом с его подругой, только поддакивала, что она бы с радостью променяла его на Драко, который был умен и воспитан. От таких снов Рон просыпался в крайне плохом настроении. Он отдалился от друзей, редко проводил с ними время, почти не участвовал в обсуждениях крестражей. Ему было стыдно признаваться друзьям в своих слабостях, и от этого он еще больше бесился. У него залегли темные круги под глазами, а на все вопросы и предложения о помощи огрызался и отказывался. И обстановка в доме еще хуже была от того, что Добби так и не возвращался. Так прошло еще несколько недель. Близился Хэллоуин. Из Мэнора не было никаких вестей. Каждый день тянулся невыносимо тоскливо и медленно. Тишину нарушал лишь шелест страниц книг. Все читали. Гермиона насильно вручила каждому по книге и заставляла их внимательно читать, выяснить хоть что-то о предметах, что могли бы быть крестражами. Сама она в очередной раз перечитывала «Историю Хогвартса», уверенная, что что-то упускает. Драко читал о волшебных палочках. С недавних пор шелест страниц перемежался с щелканьем деиллюминатора Рона. Щелканье крышкой его странным образом успокаивало. Но раздражало всех остальных. - Рон, ты не мог бы прекратить, пожалуйста? – Попросила друга Гермиона, не отрывая своей головы от фолианта. - Меня это успокаивает. – Резко ответил тот, не прекращая своего занятия. - Ты мешаешь мне сосредоточиться. – Последовал ответ Гермионы. - Ты знаешь эту книгу наизусть. Возьми почитай что-нибудь еще. – Огрызнулся Рон. - Уизли, остынь. – Вступил в перепалку Драко. - Сам остынь! – Крикнул Рон. – Не с тобой, хорек, разговаривают! - Рон, перестань! – Включился Гарри. - Не перестану! Меня достало все уже! – Начал орать Рон. - Что тебя достало? – Почти сорвался Гарри. - Мы ничего не делаем, а там погибают люди! - Мы ищем! - Сидя на одном месте? - У тебя есть идеи, куда идти, где еще есть куски души Лорда? - Нет, но их надо искать! - Твои предложения – взять лопату и перекопать всю Англию? А еще лучше весь мир? - Не знаю, но уж точно не сидеть на одном месте! – Взвился Рон. - Здесь мы в безопасности. У нас есть еда и крыша над головой. Я не меньше тебя хочу найти эти предметы, но даже не представляю себе, что это может быть! Что бы он так ценил, что спрятал там свою душу! - И тебя совсем не тревожит, что за этой обороной там умирают люди за тебя? - Волнует, еще как! – Крикнул Гарри. – Но мертвый я им точно не помогу! - Уизли, если ты такой умный, иди и сам поищи крестражи. – Протянул Драко. – Что тебе мешает выйти за черту безопасности? - Ничего! – Вскинул подбородок Рон. - Ну тогда иди и принеси нам все остальные крестражи. А заодно и средство, чтобы уничтожить их, включая этот медальон, что висит на тебе. И затуманивает тебе разум! – Рявкнул Малфой последнюю фразу. - Уж лучше там, чем здесь! – Крикнул Рон, однако с места не сдвинулся. - Ну так иди. Или ты боишься? Где твоя хваленая храбрость гриффиндорца? – Распалял его Драко. - Драко! – Ахнула Гермиона, до этого момента не рискнувшая подать голос. – Зачем ты его провоцируешь!? - Просто проверяю, насколько Вислый трус. – Пожал он плечами. – Столько лет называл меня трусливым хорьком, пусть сам докажет, что он не такой. А то я уже начал сомневаться, что Шляпа правильно его распределила. Как по мне, так его место среди Пуффендуйцев. - Я не трус! – Взревел Рон и бросился на Драко. Тот увернулся, но не очень удачно, и они оба упали. Драко пытался защититься от хаотичных ударов Рона, которые трудно было просчитать. Глаза Уизли налились кровью, он мало что соображал, пелена ярости застелила все вокруг. В голове бились мысли и образы из его снов. И самой яркой мыслью было, что он жалок. Попытки достать этого хорька были недолгими – Гермиона произнесла заклинание, и Рон отлетел в сторону. Гарри и Гермиона бросились к Драко. Рон же, увидев, что его бросили, резко встал на ноги, сорвал с себя медальон и вышел, громко хлопнув дверью. За ним никто не пошел. Он шел и шел, бесился, злился и даже не заметил, как вышел за черту безопасности. Внутренний голос подсказывал ему, потакал его ярости и советовал аппарировать как можно дальше от этих предателей. Что он и сделал. Оставшиеся в доме привели Драко в порядок. Они слышали, как хлопнула дверь, но не стали идти за Роном, решив дать ему время остыть. Когда Драко сел, переведя дыхание, он увидел рядом обеспокоенную любимую и своего друга. Обхватив их руками, он с трудом поднялся и сел в кресло. Опуская голову к коленям, он краем глаза зацепился за что-то блестящее. Сосредоточившись на этом, он не поверил своим глазам. - Медальон! – Выдохнул он. - Что – медальон? – Не поняла Гермиона. - Уизли бросил медальон. – Медленно проговорил Малфой, не отрывая своего взгляда от золотого кругляша на полу. Гермиона и Гарри синхронно повернули головы в сторону взгляда Драко и убедились в его правоте. - И что это значит? – Непонимающе спросил Гарри вслух. - Это значит, что Рон ушел. – Тихо проговорила Гермиона. - Я не хотел, Гермиона. – Проговорил Драко, беспомощно посмотрев на девушку. – Я только хотел… - Неважно. – Отмахнулась Гермиона. – Я не виню тебя. Это моя вина. Я начала это все. - Нет, я. – Помотал головой Гарри. – Из-за меня вы все тут. И Рон прав – из-за меня погибают люди. - Нет, Поттер, ты не прав. – Не дал Драко погрузиться Гарри в меланхолию и начать курс очередного самобичевания. – Волшебники сражаются с твоим именем на устах, но за свою свободу. Ты единственный, кто смог выжить, единственный за всю историю, отразивший смертельное заклинание. Но в конечном итоге, каждый хочет спокойной жизни только самому себе. А что именно выкрикивать в момент атаки не имеет ровно никакого значения. - Гарри, Драко прав. – Взяла другу за руку Гермиона. – Не вини себя. Вини Того-Кого-Нельзя-Называть. Это из-за него все. - У него есть имя! – Крикнул Гарри со слезами на глазах. – И это имя – Волан… - Гарри, нет! – В панике крикнула Гермиона. Драко кинулся на Гарри, но тот все равно успел выкрикнуть имя своего смертельно врага полностью, желая показать, что он его не боится. В следующую секунду он оказался на полу, прижатый двумя телами. Гермиона закрыла его рот рукой и навалилась на грудь, а Драко крепко держал его ноги. Гарри было тяжело дышать после своего крика, да и резкое падение на пол не прибавило ему сил. А еще и сверху придавило немаленьким весом. Он мог лишь гневно сопеть. Драко и Гермиона нервно переглядывались, ожидая худшего – они оба помнили о Табу на имя Лорда и ждали расплаты. Которая не заставила себя ждать.