Одни против всех

Когда Гарри пришел в себя, то понял, что он лежит на голой земле. Вокруг были обычные звуки леса. Но позади слышалось копошение. - Мой Лорд, Вы в порядке? – Заискивающе спросил Люциус. - Пошел прочь! – Хрипел Лорд. – Проверьте, мертв ли мальчишка! Сначала Гарри ничего не услышал, но затем понял, что кто-то приближается к нему. Женские легкие шаги. Прохладная рука пробралась к нему туда, где билось его сердце. Рука чуть вздрогнула, а голос почти неслышимо прошептал: - Драко жив? Он в замке? - Да, — выдохнул он. Он почувствовал, как сжалась рука на его груди. Ее ногти впились ему в кожу. Потом рука убралась. Женщина выпрямилась. - Он мертв! — громко объявила Нарцисса Малфой. Вот теперь они зашумели, издавая восторженные крики, затопали ногами, и Гарри видел сквозь опущенные веки, как взлетали в воздух торжественным салютом красные и серебряные вспышки. После издевательств Лорда над его телом, которые он почему-то никак не почувствовал, Хагрид бережно взял его на руки и понес к Хогвартсу. Пожиратели по дороге шумели от счастья – они победили, и сейчас весь магический мир признает их своими Лордами. Это опьяняло. Люциус и Нарцисса Малфой шли последними. Когда все воины и защитники замка собрались перед его входом, то Волан-де-Морт предъявил им тело Мальчика-Который-Умер и потребовал признать его своим Повелителем. Вокруг стояла звенящая тишина, и только одинокий девичий голос кричал от ужаса. «Джоу!» - Подумал Гарри. – «Нет!» И перестал притворяться мертвым. Спрыгнув с рук Хагрида, он окликнул Лорда: - Том! Я не умер! Я жив! Это ты умрешь! Сегодня! Сейчас! Ты недостоин этого мира! Этот мир для живых, для тех, кто любит и любим! Кто умеет любить и дружить! А таким, как ты, здесь не место! Лицо Волан-де-Морта искривилось в ярости, когда он увидел, что Гарри опять жив. Он не верил своим собственным глазам. Он злился, и его глаза зажглись красным светом. Он молниеносно занес палочку и произнес: - Авада кедавра! - Экспеллиармус! – Крикнул Гарри в ответ. Зеленый и красные лучи схлестнулись в битве. Последней битве. Решающей все. Или один, или другой. Третьего не дано. Волшебники, стоящие вокруг, молча наблюдали за происходящим. И все же некое шевеление в толпе было. Кто-то упорно пробирался к месту битвы. Волан-де-Морт уловил это движение. Но повернуть голову не смел – слишком ответственным было происходящее здесь и сейчас, а он слишком слаб. Но тот, кого заметил Волан-де-Морт, был все ближе и ближе к Гарри. Он стал за его спиной. Темный Лорд победно ухмыльнулся. Драко Малфой. Именно этот трус поможет ему одержать победу. Драко шел сквозь ряды студентов, преподавателей. Он продвигался постепенно к Гарри. Необходимо было оказаться за его спиной. Чтобы Волан-де-Морт видел его. Видел его лицо. Напоследок. И тот заметил наконец юного Малфоя. Темный Лорд уже видел себя победителем этой битвы, этой жизни. Драко Малфой вскинул палочку своей матери, что была у него еще и наставил на Темного Лорда. - Это тебе за мою мать! – Прошипел он зло. – Круцио! Волан-де-Морт не успел удивиться. Его тело начало ломаться и истончаться. Ни руки, ни ноги не слушались его. Он начал падать на землю – это он понял по тому, что небо вдруг стало таким большим, а замка не было видно. Он не почувствовал удара о камни, зато начал стремительно приближаться к чему-то куда-то, к облачному. Он летел, летел, летел, разлетаясь на куски, превращаясь в пепел, растворяясь в морозном воздухе послерождественского утра. Гарри Поттер все еще стоял с поднятой палочкой и не верил, что все закончилось, наконец. Навсегда. Палочка Тома Реддла сиротливо лежала на камнях. И ничего, кроме ужасных воспоминаний об этом человеке, не было. Том Реддл, которого весь магический мир знал под именем Лорд Волан –де-Морт, исчез из этого мира навсегда, без единой возможности вернуться. На периферии сознания он слышал крики толпы, ликования, возгласы счастья, фейерверки. Все это странным образом было очень далеко. А рядом был тот, на кого он бы никогда и не подумал, если бы не то Рождество год назад. Драко Малфой обнимал его, как друг может обнимать друга, вернувшегося из давней и дальней поездки. И Гарри ценил это. Тогда, шесть лет назад, он не пожал этому высокомерному мальчишке руку. Но сейчас он его обнимает, как лучшего друга. И это действительно означает примирение между двумя враждующими факультетами.