Он стал портретом.

      Я шел по коридорам моего любимого Замка. Это место, где прошла большая часть моей жизни, где я рождался и погибал не один раз. И все равно я обожал Хогвартс. Сегодня в школу прибудут мои дети, хотя первый ребенок уже не впервые. Так что я испытывал легкое волнение, к тому же я был Директором, а это могло многое изменить. Ведь возможно мне придется отчислить собственных детей. В конце концов, не знаю почему, но у них типичный характер Поттеров. Может я слишком часто рассказывал им о нем? Не знаю, почему, но я видел в них его. Глупо, правда?       Задумавшись, я понял, что свернул немного не туда, и шел по коридору, где не было ни одной двери, но зато висело множество портретов. Я, как обычно, не обратил на них внимания, пока мой взгляд случайно не наткнулся на до боли знакомые глаза. Мальчик, с черными лохматыми волосами, правда, без очков, и ярко-зелеными глазами. Шрама, к моему счастью, тоже не было, так что я не был точно уверен, что это Поттер. Да и откуда бы он здесь взялся? Ведь никто не рисовал его при жизни. А волшебные портреты, нарисованные с мертвого волшебника - не оживают. А этот абсолютно точно жив. Я приблизился к нему, увидев в его глазах радость. Он попытался заговорить, но я не услышал ни звука. А он заметно погрустнел, прикрыв глаза. — Ты не можешь говорить? — мой голос был слишком громким, на мой вкус. И эхом прошелся по каменному коридору.       Мальчишка резко закивал, смотря мне в глаза. — Хорошо, ты Гарри Поттер?       Он осторожно кивнул, будто боясь, что я нападу на него. Я был удивлен. Никто мне не говорил, что у него был портрет. — Ты узнаешь меня?       Он снова кивнул, с грустной улыбкой. — И помнишь, что спас меня и написал завещание на мое имя?       Он просто кивнул, отведя взгляд. — Тебя кто-то нарисовал, пока ты лежал в больнице?       Он отрицательно мотнул головой. — Тогда, пока ты учился в школе? Снова нет? Тебя вообще не рисовали?       Он кивнул, пожав плечами. Видимо и сам не знал, как так получилось. — Но это невозможно. — Возможно, молодой человек, — послышался тихий голос справа.       Я повернулся и увидел мага, очень похожего на Поттера. — Он потомок Основателей. А они всегда появляются после смерти в замке. В виде призрака или портрета.       Я ошарашено посмотрел на него. — Позвольте представиться, Севериан Слизерин, правнук основателя. После меня появился только этот молодой человек, что странно. — Но почему? — я удивленно перевел внимание на Поттера, когда задал вполне логичный вопрос. — Видимо другие были недостойными, или решили, что хотят продолжить свой путь дальше, не задерживаясь в мире смертных, — спокойно ответил Севериан. — А где потомки других основателей? — заинтересованно спросил я. — В других коридорах. Они редко кому открываются. Видимо, ваш друг, который висит рядом, вас впустил. — А почему он не может говорить? — Видимо это какая-то плата. Хотя он может путешествовать по другим портретам. А вот я — нет. Это наказание за то, что мы не ушли за грань. — Это правда? — спросил я и перевел свое внимание на Гарри, а он отрицательно мотнул головой. — Он говорит, что это не так. — Хм, значит у него другие проблемы. Но вряд ли он заговорит. Так что не бередите прошлое. Он сам выбрал свой путь.       Я кивнул, вновь подойдя к портрету Поттера. — Гарри, — тихо прошептал я, а он посмотрел на меня с такой надеждой. — Я выполнил твою просьбу. И у меня теперь есть семья и дети. И у твоих друзей тоже, правда, кроме Рона Уизли. Но он Глава Аврората, так что боюсь, что у него просто нет на это времени, — заметил я со смешком.       Он ухмыльнулся, и я заметил, что он не удивлен моим рассказом. — Подожди, ты слышал меня, когда я приходил на твою могилу?       Он кивнул, погрустнев еще больше. — Но как?       Он пожал плечами. — Ясно. Хотя чему я удивляюсь, откуда тебе найти подобные знания в картинах? Тебе не больно? Почему ты не ушел за грань?       Он внимательно посмотрел на меня, но отвернулся, уходя за раму портрета. — Поттер! — Думаю, что он не хочет об этом говорить. Обычно остаются на земле из-за чувств или долга. Так что думайте сами, почему наш молчаливый друг все еще здесь. — А он сможет уйти? — спросил я у потомка Слизерина. — Не знаю. Я не смог.       Я кивнул, отворачиваясь. Посмотрев на часы, я понял, что практически опаздываю. Так что я в спешке ушел, кивнув на прощание портрету. Поттера в раме не было.       Теперь оба моих ребенка были в школе. Не могу сказать, что волновался по этому поводу, но не знал, что от них ждать. Вечером я вернулся в свой кабинет, и посмотрел на портрет Дамблдора, тут же вспомнив Поттера. — Альбус, а ты знал, что Гарри стал портретом?       Старик улыбнулся в бороду, смотря на меня. — Да, мы часто видимся. Он любит путешествовать по портретам. Жаль, что молчит.       Я кивнул, соглашаясь с ним. Послышалось легкое покашливание, и я увидел Поттера на портрете Блэка. — Ты здесь. Почему ты ушел тогда? — Он не хочет делиться некоторыми вещами. А врать не может. Не мучайте его, Директор Снейп. Он уже достаточно сделал. И для вас в том числе, - заметил старый Директор Блэк. Я всегда уважал его. К тому же он помог мне во время войны, наблюдая за Гарри на Гриммо, пока я был здесь Директором. — Он сделал для меня больше, чем достаточно. Поэтому я и хочу помочь ему. Не стоит быть вечным портретом. — А он и не будет.       Я удивленно посмотрел на одного из самых старых портретов. Годрик Гриффиндор смотрел на меня и улыбался. — У него есть срок, чтобы быть здесь. Поэтому он и не может говорить. Только наблюдать. Это его плата, - добавил Гриффиндор. — А вы откуда знаете? — удивленно спросил я. — В нем есть и часть моей крови, не только Салазара, хотя, конечно, его больше. Но я просто знаю это. — Поттер, это связано со мной?       Гарри кивнул, не смотря мне в глаза. — Не можете просто отпустить это, да? — с усмешкой спросил я. Хотя в глубине души мне было приятно знать, что даже в посмертии он заботится обо мне. Но он снова просто ушел, а я с трудом сдержал вздох разочарования. — Он будет здесь, пока есть опасность. То есть до конца. — До чьего конца? — удивленно спросил я, а Годрик только улыбнулся и закрыл глаза, замолкая. Я фыркнул, и сделал себя чая.       Так и начались дни молчаливого присутствия Поттера. Хотя со временем я понял, что он всегда был здесь, просто я не обращал на него внимания, что было странным для меня. Видимо я слишком сильно расслабился за последнее время. Мои дети, что странно, не влипали в неприятности. Так что я спокойно работал на посту Директора, иногда говоря вслух со своим молчаливым собеседником. Хотя в глубине души я понимал, что это немного глупо, говорить с тем, кто не ответит, но все же лучше, чем с надгробием. Так он, по крайней мере, действительно слышит меня. Нет, я не полюбил его и не стал относиться к нему по-другому, но я был настолько благодарен ему, что такой долг я не смогу отдать до конца жизни. И редкими разговорами я хоть как-то окупаю его жертву.       День за днем я все больше привыкал к нему, к его немного грустной улыбке, и бесконечно печальным глазам. Я знал, что он чувствует, и мне было неудобно, что я не мог ответить ему хотя бы немного. Мои дети часто приходили в мой кабинет и познакомились с Поттером. О, они знали об этом мальчишке намного больше, чем большинство магов этой страны. Ведь я лично о нем рассказывал. И о его жертве тоже. Но никто так и не узнал, что он был немного другим. Влюбленным в меня. Боюсь, тогда бы его светлый образ был бы оплеван. Хотя Министр магии обо всем знал. Ведь он тогда привёл меня в его палату, смотреть, как самый сильный человек, из всех, кого я знал, умирает. Мне часто снился этот момент. Как его невозможные глаза умерли, я не забуду никогда. И теперь, когда я вижу их живыми, правда, в нарисованном виде, я чувствую себя немного счастливей. Хотя понимаю, что ему не место здесь. Он ведь заслужил счастье. И оно не в картине и тишине его голоса.       Смог бы я так кого-то любить, чтобы лишиться всего, в том числе и жизни, только для того, чтобы он жил и был счастлив? А сам бы смотрел на него с картины и не мог бы даже заговорить? Нет, не думаю. Я всегда был эгоистом. И единственное, что заставило меня однажды отступиться от своих привычек, был этот невозможный мальчишка. И его просьба принести на его могилу две белых лилии. Теперь, вместо плиты в Запретном Лесу, цветы стоят на моем столе, и он всегда улыбается, когда видит их.       Проходили месяцы, потом года, и я уже не мыслил свой день без разговора с тихим Поттером. Хотя нет, Гарри. Теперь я звал его только так. И вот однажды все изменилось. Я зашел в свой кабинет, и увидел на портрете Дамблдора Гарри, а вот Альбуса не было, видимо ушел гулять в Министерство. — Привет, Северус, — послышался с трудом вспомнившийся голос.       Я ошарашено посмотрел на него, а Годрик тихо хмыкнул, с грустью посмотрев на нас. — Доброе утро, Гарри, — с трудом нашелся я с ответом. — Сегодня мой последний день. И я могу говорить. В последний раз, — сказал он с грустной улыбкой.       Я резко побледнел, садясь в кресло. Хотя, скорее падая. Почему? Неужели он просто так уйдет? Да, мои дети уже покинули Хогвартс, но я все еще здесь. Неужели его миссия закончена? — Да, я больше не нужен здесь. И тебе тоже не нужен. И никогда бы не понадобился, не ври сам себе Северус.       Я криво улыбнулся, смотря в его глаза. — Я так не думал, ты же знаешь. Мне было приятно, что ты меня слушаешь. — Поверь, мне это доставляло намного больше удовольствия, — заметил он с улыбкой. — Но времени мало. — Ты сказал, что у тебя есть день. — Да, но он закончится намного раньше заката.       Я с трудом сдержал лицо. Я опять потеряю Гарри. И опять меня будет слушать только могильная плита. — Не приходи больше на мою могилу. Забудь о моей просьбе. Живи так, как тебя ведет судьба. И наслаждайся жизнью. А я всегда буду тебя помнить. И любить, пусть это и не принято в нашем обществе. Прощай Северус. Мой Принц, — его изображение начало тускнеть, и он ушел.       Я резко подскочил и помчался в коридор, где встретил его впервые. Там висел только один портрет. И Гарри больше не было. — Он завершил свой путь и договор его закончен, — тихо сказал Слизерин. — Не мучай его душу. У тебя и так все хорошо, Директор. Считай, что у тебя просто было время, чтобы отпустить его и отдать долг. И поверь, ты его вернул. Ведь ты потратил на разговоры с ним самое ценное, что есть у людей. — Что именно? — спросил я хриплым, как будто чужим голосом. — Время.