Кубик Рубика

Роудс считал, что Старк свихнулся, но в целом идею одобрял. Ту, что про старика Саурона. Своего нового физиотерапевта – нет, потому что та сверкала идеальным бюстом третьего размера, потрясающе длинными ногами и очень, очень умелыми руками. Он был бы рад обнаружить, что некоторые физиологические и вполне ожидаемые реакции всё ещё были ему доступны, но не тогда, когда очаровательная и в меру суровая доктор Джоан Брукс массировала ему ступни. Вот совсем. Особым тактом она, ко всему прочему, не отличалась, и когда неоспоримое свидетельство его определённого довольства от проводимых процедур разве что не махнуло американским флагом, весело улыбнулась. — Глядите-ка, полковник Роудс: у него настроение куда лучше вашего! Старка Джеймс в тот момент ненавидел. На следующий же день попросил прекратить это издевательство и вернуть миссис Джеффри. Старушка делала массаж ничуть не хуже и ни капли не возбуждала, ходить при помощи экзоскелета с каждым днём становилось всё проще и проще, а Тони почти согласился на разработку нового костюма — благостное расположение духа не покидало Роуди добрую неделю, а потом приехала его сестра, и всё покатилось коту под хвост. — Энтони! Эдвард! Старк! Он как раз делал третий круг по залу. По лицу, спине и ногам градом катился пот, майка неприятно липла к коже, хотелось пить, жрать и спать. Стоило звонкому голосу эхом прокатится по аскетично обставленному залу Базы, Тони выронил из рук планшет, а Роуди неловко поскользнулся на луже собственного пота и шлёпнулся на свой и без того многострадальный зад. Выглядел при этом максимально воинственно и жалко, и когда Старк тут же подскочил, чтобы помочь, с силой зарядил тому кулаком по коленке. Сдавленное «ой» прозвучало почти обиженно, но ураган по имени Анджела Роудс приближался неумолимо. Времени на бегство оставалось не так уж и много, и Джеймс искренне надеялся, что Тони не бросит его здесь одного. Хотя он бы понял. По-человечески понял. — Какого хера ты ни черта не сказал? Сквернословие — дурная привычка, передавалась в семье Роудсов исключительно по женской линии. Энджи смотрела на Тони так, словно вот-вот планировала пойти на него в рукопашную, и положение срочно нужно было спасать, потому что взгляд у Старка становился страшным. Не злым, нет, самоуничижительным, а Роуди только-только начал вытравливать из него чувство вины хотя бы за свои ноги. Он убивал на это по несколько часов в день – младшая Роудс грозила испортить всё за несколько секунд, и вот уж чего-чего, а этого Джеймс допустить не мог. Усталость напополам с раздражением распирали грудную клетку изнутри, и месяцами зревшая злость на собственную беспомощность готовилась вот-вот выплеснуться наружу. Он схватился за безвольно повисшую руку Тони и усилием воли поднялся. — Энджи, попридержи… — Заткнись, — рявкнула она и толкнула Старка в плечо. — Я, чёрт возьми, была бы на твоей стороне! Роудс, смешно клацнув зубами, захлопнул рот, а Тони нелепо моргнул и вмиг перестал выглядеть несчастным. Взгляд его посветлел, и выглядел он при этом как нашкодивший мальчишка, которого поймали на горячем и теперь отчитывали вроде бы и по всей строгости, но не совсем серьёзно. — Брось, Энджи, мы взрослые люди, и ты вообще не обязана принимать чью-либо сторону. Вы подруги: вам вовсе не обязательно переставать ими быть из-за меня. — Обязательно. — Анджела по-детски надулась и скрестила руки на груди. — Ты знаешь, что нет. — Я бы не пригласила Пеппер, если бы знала. — А она бы не пришла, зная, что я тоже буду у вас дома. Энджи, ну. Перестань сейчас же, нам на троих почти полторы сотни лет — это глупо. Роудс понимал всё меньше и меньше, а когда до него дошло, стало совсем обидно. Он бы не был рад ссоре, но родная сестра могла бы и обратить на него внимание. Ну так, хотя бы номинально, потому что посему выходило, что она мило пригласила Тони и Пеппер на семейный ужин, а он о нём не знал. Знал бы, предотвратил бы катастрофу, но речь сейчас шла не о том. — «О, братишка, ты тоже тут!» — встрял он в разговор и два очень разных карих взгляда вмиг обратились к нему. — «Как жизнь? Давно не виделись, соскучилась смертельно, давай я тебя обниму!» Улыбка на губах Тони стоила этой несчастной клоунады. Анджела тихонько фыркнула, звонко чмокнула его в щёку, как и десятки лет назад, провожая его на службу, и дерьмовый мир за окном тут же показался чуть лучше. Не то чтобы совсем лучше: скорбные морщинки вокруг губ Тони всё никак не хотели разглаживаться, но Роудсу почему-то хотелось верить, что вот это — катящаяся к чертям жизнь, а они втроём орут друг на друга из-за пустяков — вот это хороший знак. Это и… — …теория тантрического секса, а? — Тони, фу. Роудс мотнул головой, отгоняя от себя дурацкие (стариковские, сказал бы Тони) мысли и прислонился к шведской стенке. Энджи рассказывала о последней своей выставке, Тони смотрел на него. Возможно, в этом был весь смысл: мир катился к ебеням, ноги не ходили без каркаса из углепластика, Тони смеялся над вставшим на физиотерапевта членом, а Роудс стискивал зубы и каждый день делал на один шаг больше. Дурацкая привычка повторять за Старком, но он так образцово-показательно поднимался из очередной лужи, отряхивался и взлетал ещё выше, что глупо было не попробовать так же. Роудс ведь тоже умел. — Всё хорошо? — негромко спросил Тони, когда за Энджи закрылась дверь. — Блестяще. — Я серьёзно. Глаза Тони суетно бегали по его лицу в поисках малейшего признака дискомфорта, и такое пристальное, концентрированное внимание немного смущало. Роудс дёрнул плечом и решительно отправился на четвёртый, последний на сегодня круг. — Я тоже. Тони нерешительно переступил с ноги на ногу и снова опустился на маты. Несколько мгновений последил за неспешно шагающим Джеймсом и вернулся к расчётам. Время бежало вперёд, они оба становились старше, на коже прибавлялось морщин, а в волосах – седины. Они когда-нибудь состарятся окончательно, затем конечно же умрут, потому что не бывает иначе, но до тех пор, пока Роудс вот так боролся за свою правду и свой мир, а вокруг Тони синими голограммами мелькало будущее – до тех пор у них всё было хорошо. И не просто хорошо – блестяще.