Па де де

      Quand tes cheveux s'étalent,       Comme un soleil d'été,       Et que ton oreiller       Ressemble aux champs de blé.       Quand l'ombre et la lumière       Dessinent sur ton corps       Des montagnes, des forêts       Et des îles aux trésors,       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime       Волосы Милли рассыпались по подушке, образуя вокруг ее лица темный ореол. Кристофер замер, лежа рядом, опираясь на локоть, и любуясь женой. Он искренне не понимал, почему она считала свою внешность заурядной. В его глазах не было женщины на свете прекраснее. Особенно сейчас, когда золотистые лучи заходящего солнца скользили по ее лицу и облаченному в одну ночную сорочку телу, создавая таинственную светотень и ореол загадочности.       Милли улыбнулась, перехватив его взгляд, и протянула руку, чтобы медленно провести пальцами по лицу, почти невесомым прикосновением очерчивая линию скулы. Кристофер перехватил ее руку, чтобы поцеловать ладонь.       Ни за что на свете он не смог бы выразить словами, как бесконечно любил ее. К счастью, слова им и не требовались.       Quand ta bouche se fait douce,       Quand ton corps se fait dur,       Quand le ciel de tes yeux       D'un seul coup n'est plus pure.       Quand tes mains voudraient bien,       Quand tes doigts n'osent pas,       Quand ta pudeur dit non,       Tu doutes un peu plus fort.       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime,       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime!       Глаза Милли потемнели, когда в них вспыхнуло уже знакомое пламя. И Кристофер наклонился, преодолевая остававшееся между ними небольшое пространство, чтобы с наслаждением поцеловать ее. Милли с готовностью ответила, зарываясь пальцами в его волосы и легонько надавив на затылок, притягивая еще ближе к себе. Другой рукой она провела вверх-вниз по его спине, вызывая ощущение, будто ее пальцы оставляют на коже огненный след.       Поначалу прикосновения Милли всегда были робкими и почти нерешительными, будто она разрывалась между желанием и стыдливостью. Однако длилось это недолго — желание быстро побеждало.       Кристофер в свою очередь жадными руками изучал ее такое знакомое и родное тело. Он на мгновение оторвался от губ Милли, чтобы стянуть с нее сорочку, и сразу же снова приник к ним. Он был уверен, что ему никогда не надоест целовать ее — нежно, страстно, пылко, передавая в движениях губ все свои чувства.       Quand tu ne te sens plus chatte       Et que tu deviens chienne       Et qu'à l'appel du loup       Tu brises enfin tes chaînes       Quand ton premier soupir       Se finit dans un cri       Quand c'est moi qui dis non       Quand c'est toi qui dis oui       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime       Милли тихонько застонала и уже без всякого стеснения горячо отвечала на ласки и поцелуи. И Кристофер полностью потерялся в сверкающем вихре ощущений, когда в целом свете не оставалось ничего кроме Милли.       Он целовал ее так, словно от этого зависела его жизнь. Сходил с ума, всё больше теряя контроль, чтобы полностью отдаться обжигающему наслаждению.       Quand mon corps sur ton corps       Lourd comme un cheval mort       Ne sait pas, ne sait plus       S'il existe encore       Quand on a fait l'amour       Comme d'autres font la guerre       Quand c'est moi le soldat       Qui meure et qui la perd       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime       Que je t'aime, que je t'aime, que je t'aime       — Милли… Милли… Милли… — словно молитва срывалось с губ хриплым шепотом.       И выгибаясь ему навстречу, она так же сдавлено выдыхала:       — Кристофер…       Одно то, как она произносила его имя, прикрыв глаза и тяжело дыша, окончательно сносило крышу.       И в пик наслаждения оба почти одновременно прошептали:       — Люблю тебя…       Кристофер любил свою жену гораздо больше, чем мог бы высказать. К счастью, в его распоряжении имелись не только слова.