Девочка-Луна

Вы не находите странным, что каждый человек на самом деле является стеклянной фигурой с бесконечным количеством граней? Стоит повернуть эту фигуру к себе одной стороной, как она может отражать прекрасное одухотворенное лицо, преисполненное радости и искренности, поверните в обратную сторону - и увидите уже серьезного, до неприличия воспитанного человека, из которого лишний раз и улыбки-то не вытянешь. Так можно вращать до бесконечности, пока не увидите нечто, что вас испугает, заставив неловким движением руки смахнуть фигуру со стола. Ведь в отражении вы видели страшного оскалившегося зверя с блестящими каким-то весьма смахивающим на человеческое безумие глазами. На первый взгляд, конечно, она была счастлива: небольшая, но все же собственная квартира в большом городе, учеба в престижном университете, любимая семья, вполне себе неплохое финансовое положение, сплоченная дружная университетская группа, в которой к ней относились с большой теплотой, жаркий южный город, в котором лето наступало уже в конце апреля… У нее даже была лучшая подруга – девочка-солнце, озарявшая все вокруг теплотой и светом. Внутренне всегда думала, что они и правда настолько же разные, как солнце и луна. Солнце было веселым, бесшабашным, ласковым, добрым и незлобивым, иногда вспыльчивым и всесжигающим, но рядом с ним всегда было тепло. Луна же была тихой, задумчивой, скромной и странной. Да. Она не любила шумные тусовки, да и в общем сборища людей, не пила ничего кроме холодной колы и вечно, сидя в каком-нибудь дальнем углу кабинета, что-то писала на тетрадных листках. И хотя людям она казалось безобидной и милой, от нее почему-то отчетливо веяло холодом. Девушка и сама не помнила, в какой момент начался холод. Точнее, прекрасно знала, когда, но не хотела вспоминать, почему. Как только она вспоминала, по всем клеточкам тела разносилось ужасное, едкое чувство вины, осознание того, что она - ужасный извращенный монстр, которому нет места среди нормальных людей. Наверное, люди это чувствовали, поэтому и не стремились слишком сильно сблизиться, а если и стремились, то постепенно оставляли попытки, натыкаясь на странные стены, которые девочка-луна сама же и строила из собственных сомнений и страхов. Никто не мог и подумать, что в основании этих стенок лежит отчетливая и лишь иногда сквозящая в ее взгляде ненависть к людям. Никто и предположить не мог, что девушка с мягкой улыбкой и тонкими изящными руками иногда мечтает этими самыми руками сломать кому-нибудь шею. Даже Солнце, к ее чести, почти всегда превосходно разбирающаяся в людях, не подозревала, что есть в девочке-Луне что-то подозрительное. Жуткое. Голодное. Иногда она понимала, что на самом деле Солнце дружит с ней лишь потому, что в их группе особо нет более подходящих кандидатур. Они обе ощущали себя немного лишними в учебной среде, любили читать почти одинаковую литературу, могли за секунды у себя в голове построить сюжет для целой книги, и, самое главное – превосходно разбирались и в искусстве, и на самом деле когда-нибудь лелеяли мечту поступить на художественный факультет. Но Солнце была солнцем – ярким, притягивающим к себе людей, любящей тусовки и развлечения, Луна же была Луной – и эту любовь совсем не разделяла. Солнце была единственным другом Луны, а вот Луна у Солнца была далеко не одна. И иногда Луна это чувствовала настолько сильно, одиночество становилось настолько давящим и тяжелым, что она выливала все свои чувства на экран компьютера и зачем-то пересылала это все на свою вторую страницу в контакте, что носила никнейм "Зеленая смерть". Вообще-то, это было полной ерундой со стороны здравого смысла, но девочка-Луна хоть и любила искать его во всем, но вот здравостью никогда не ограничивалась. Потом перечитывала свои слезные жалобы на жизнь и, давясь всхлипами, засыпала, чтобы на следующий день ничего не попытаться изменить. Это продолжалось до тех пор, пока Зеленая смерть ей не ответила… Девочка-Луна была счастлива – наконец у нее появился друг, которому можно доверить абсолютно все: все свои маленькие темные секреты, а таких у нее, несмотря на юный возраст, было в достатке. Например, истыканная ножом фотография красотки-одногруппницы, которую в на факультете называли Принцессой. Или тоже фото, но уже молодого красивого мужчины, с весьма независимым видом сидящего за преподавательским столом. Странные навязчивые идеи, связанные с чистотой и целомудренностью, непорочностью лишь добавляли масла в холодный лунный огонь. Однажды, выслушав доверенные ей чаяния подруги, Зеленая смерть предложила встретиться в реальности. Это было неожиданно: раньше такого вопроса никогда не поднималось, и девочка-Луна уже почти смирилась с тем, что не видит и никогда не увидит лица своей собеседницы. Она и потом не помнила лица Зеленой смерти, не помнила ни их встречи, ни их разговора в кафе, но, открыв глаза, отчетливо почувствовала, что все это было. В воздухе даже витал легкий кружащий голову аромат духов, который, без сомнения, принадлежал подруге. В нем смешалось все: запах ирисов, весенней зелени, нежных цветов и еще один, который не смогла распознать. Но на вкус запах определенно был красным и солоноватым. За другим столиком сидела улыбающаяся, чересчур громко смеющаяся Принцесса. Распущенные волосы, тонна штукатурки на лице и весьма откровенное декольте, несомненно, делали ее королевой этого места. Неважно, что королевой в дурном, пошлом смысле слова. Рядом с ней сидел он, прекрасный принц с фотографии, преподаватель девочки-Луны, и смущенно улыбаясь, что-то пытался говорить про план научной работы. Немного посмотрев на них чувствуя, как внутри прорастают розы и больно колют внутренности шипами, она ушла. - Вы понимаете, что вы натворили, Беленькая? – где-то вдалеке слышался слабый голос человека, называвшего себя следователем. Девочка-Луна совершенно не понимала, зачем она уже который день сидит и терпеливо ему объясняет, что она лишь создавала прекрасное и живое из того, что иначе уже было давным-давным мертво… - Лиза, вы убили семь девушек. Семь невинных жизней во имя искусства и чистоты? Непорочности? - он голосом выделил это слово, пахнущее ночью и лепестками ирисов. Ничего он не понимает, этот узколобый идиот в погонах, сидящий напротив нее. Никто из глупых людишек не понимает, не осознает, что она сделала для этих малолеток-путан, щеголявших своим телом везде, где только можно. Принцессу, плавно плывущую к своему троллейбусу, выследить было легко. Спускались сумерки, предмет вожделения всех мальчишек с курса торопливо шла по улицам. Девочка-Луна осторожно кралась вслед за ней. Вдруг она почувствовала странную тяжесть в руке. Небольшое, бритвенно-острое лезвие, которое, видимо, дала Зеленая смерть, когда уходила. Иначе откуда оно у в руке? На улице было так пусто, что она искренне поблагодарила Бога, который дал ей такой шанс. Принцесса хлопнула большими испуганными глазами, прежде, чем рухнуть на асфальт, и, захлебываясь в собственной крови, освободить от своего тошнотворного присутствия этот мир. Кровь попала на белые ирисы, цветущие совсем у кромки асфальта, и маленькому монстру вдруг показалось, что это очень красиво. Нежные красивые, чистые цветы. Воплощение чистоты и света. Она сорвала несколько и осторожно положила на тело, любуясь. Вот. Теперь все идеально, разумеется, кроме этой уродливой раны на горле. Ну ничего, она что-нибудь с этим сделает. Быстро переодевшись в неведомым образом появившуюся одежду в сумке, оттерев с лица кровь, она в последний раз взглянула на прекрасную лежащую рядом куклу, созданную словно из фарфора, и ушла. - Почему вы оставляли их обнаженными? Почему именно венки из ирисов и распущенные волосы? Интересно, кто такого идиота взял в следователи? Эти куклы, несмотря на свой грязный образ жизни, все же в какой-то мере были красивыми. Хотя бы внешне. А уж с распущенными волосами и вплетенными в них ирисами и вовсе становились похожи на прекрасных ангелов, которые просто случайно заснули на грязной мостовой, чтобы никогда не проснуться и не увидеть, во что же превратился этот мир. - ... ну а ваша подруга? Ее вы тоже собирались убить? Солнце? Ну, конечно же нет. Солнце хорошая. Ее тупая подружка Арина, конечно, не была ее достойна, поэтому Луна ее и убила. Просто Солнце зашла к ней в дом, плача о своей милой Ариночке, когда вдруг увидела неосторожно забытый на столе желтый ирис. А ирисы с последнего места убийства были желтыми. К сожалению, Солнце слишком быстро умела строить причинно-следственные связи. В это же время пришла Зеленая смерть и они решили пока запереть Солнце в кладовой, залепив ей рот скотчем, чтобы не было слышно, как она кричит. - Прекратите. Никакой сообщницы у вас не было, Беленькая, - разозлённо прорычал боров напротив, - вы были в доме наедине с Черновой, она уже дала показания. Не увиливайте! - Как это не было? - протянула девочка-Луна, вдруг оглядываясь по сторонам, напряженно что-то ища. Потом, опомнившись, с улыбкой стянула с носа очки в черепаховой оправе, и ткнула в собственное отражение. – А как же она? Отражение посмотрело на следователя и, подмигнув, покрутило пальцем у виска. *** - Какая-то это жестокая книга, Ань, - протянула Лада, прочтя последние строчки романа, который назывался «Девочка-Луна». - Ну она и психованная, боже мой. Хотя... хотя все равно ее в какой-то мере жаль. Так и не оправилась от этих бесконечных школьных издевательств местной красотки, а потом и от изнасилования. Но все же: неужели такие существуют в реальности? Ее подруга мягко улыбнулась, вертя в руках белый ирис. - Я где-то слышала очень красивую фразу – в каждом из нас живет художник и убийца. Только почему-то это принято скрывать, - загадочно произнесла она, мельком взглянув в зеркало. Отражение улыбнулось и подмигнуло ей.