Тону...

***

      Как давно для Мицуки слово «любовь» потеряло определённые рамки? Наверное, с того самого момента, как в первый раз посмотрел в эти глаза. Глаза, что сразу захватили его в плен, лишили воли и максимально примагнитили. Рядом с этим тёплым, почти всегда излучающим позитив солнцем хотелось улыбаться. Что Мицуки и делал. Каждое случайное касание пальцами, каждый взгляд, всё это делало их обоих невесомыми, заставляло падать в бесконечную пустоту.       Когда они начали встречаться? Ни числа, ни месяца Мицуки не запомнил. Только одно раз за разом всплывало в его памяти — лицо Боруто. Сперва удивлённое, затем смущённое и счастливое. Того тихого «я согласен» забыть просто невозможно. Каждую встречу они шепчут друг другу всякую ерунду, тихо смеются и делятся тем, что произошло за день. Ни одному не приходит в голову, что такие отношения неправильны или противны. Потому что всегда, едва золотые глаза встречаются с голубыми, всё вокруг просто перестаёт существовать, чужие мнения становятся пылинками в бесконечном небе, в которое падают эти двое.       Никому не известно, как порой больно бывает Боруто. Никому, кроме Мицуки. Сын Седьмого, ответственность, образец поведения… Очередные ссоры в семье Узумаки, раз за разом заканчивающиеся побегом из дома. Мицуки не знал, что такое семья. Отчасти потому, что у него её как таковой и не было, а отчасти потому, что у отца на него были лишь планы, не имеющие ничего общего с родительской любовью. Порою было невозможно понять, о чём думает Орочимару, и это чертовски бесило его сына. Каждый раз, когда Боруто сбегал, Мицуки ждал его. Успокаивал, выслушивал обвинения и крепко сжимал в своих руках дрожащее и такое обиженное на весь мир существо. Осторожно вытирал слёзы, сжимал в ладонях эти тёплые маленькие руки и больше всего на свете хотел забрать себе эту боль. И отчасти это удавалось. Эта тоска, сожаление пополам с отчаянием — всё это лезвием чертило на сердце невидимые узоры, расползаясь по венам вместе с кровью. Страдал один, страдал и другой. Их связь стала настолько прочной, что разорвать её было теперь просто невозможно.        — Скажи, что будет если все узнают о нас? — золотистые локоны падают на глаза, и Мицуки осторожно убирает их, тепло улыбаясь в ответ. Голубые глаза смотрят виновато, жалостливо и в то же время с уверенностью. — Хочешь им рассказать?       Боруто поджимает губы и тянется в объятия, будто он смертельно в этом нуждается. Пальцы Мицуки замком сжимаются на тонкой талии, губы медленно касаются чувствительной шеи, вызывая дрожь. Втягивая в себя такой родной и знакомый запах, он кладёт голову на плечо Боруто, отчего тот вздрагивает снова и медленно проводит одной рукой по волосам Мицуки, словно пытаясь сказать «спасибо». — Поцелуй меня.       Рывок, и Боруто прижат к холодной стене. Золотые змеиные глаза не просят разрешения, и одни губы жадно и осторожно впиваются в другие. Они не закрывают глаза во время поцелуя, они хотят видеть друг друга и чувствовать, остальное не имеет смысла. Языки переплетаются, пальцы тоже, но глаза говорят всё куда выразительнее. Я люблю тебя. Я всегда буду с тобой.       Отдышавшись, Мицуки снова улыбается, большим пальцем вытирая слюну, стекающую из уголка губ. Боруто прикрывает глаза и медленно сползает на землю. — Спасибо. — Если хочешь, я могу делать это чаще… — Смешок, и Мицуки садится рядом, подставляя плечо под чужую щёку. В его груди сладкая боль мешается с горьким счастьем. В голове путаются все мысли, разлетаясь бессмысленными обрывками. Здесь не о чем жалеть. Тихое сопение Боруто оповещает его о том, что Узумаки уснул. Как в таком милом, умном и весёлом человечке можно не тонуть? Мицуки осторожно опускает его голову себе на колени и проводит пальцами по золотистым прядям. Откидывает голову назад и внимательно смотрит на закат, окрасивший небо во все оттенки красного. Красиво. — Спи спокойно, солнце…