Арабские ночи

Босые ноги ступали по холодному полу плитки нерешительно, робко, словно их владелица боялась обжечься, хотя ноги ее уже замерзли. Она вся дрожала: тонкая ткань шаровар и легкая накидка из шелка, красиво оплетающая юное тело, совершенно не грела. К тому же, не только холод был причиной ее дрожи – сегодня принц впервые позвал ее к себе прислуживать за ужином. Девушка выдохнула, прижимая к груди кувшин с вином. Она была единственной девушкой в гареме, к которой принц еще ни разу не притронулся, и это вызывало смешанное чувство облегчения и неясной обиды: она была младше по возрасту, менее зрелая, менее привлекательная в глазах наследника. Он относился к ней как к ребенку, иногда дарил красивые безделушки, которые она никогда не надевала, но бережно хранила в небольшой шкатулке, он был приветлив и часто поверял ей свои тайны: в этих дружеских отношениях не было ни единого намека на что-то… На что-то, что должно было быть между наложницей и наследником султана. Он никогда не воспринимал ее как женщину, и это было и облегчением, и смутной обидой. И вот сегодня… «- Мариам, одевайся! – старшая служанка хлопотала вокруг толком не проснувшейся девушки, сонно хлопавшей глазами. - Что случилось, Нэйра? – сонно зевая, она потянулась, садясь на постели. - Принц Никар пожелал, чтобы сегодня за ужином ему прислуживала ты! Сон сняло как рукой, и Мариам с трудом удержалась, чтобы не подскочить на постели. Впервые за шесть лет…» Сердце колотилось как бешеное, когда она шла в покои принца, ступая босыми ногами по холодным плитам, нарядно и богато одетая, причесанная, вымытая и намазанная, казалось, сотней масел, чтобы сделать ее кожу невероятно мягкой и сияющей. Каждая знала, что значит «прислуживать принцу за ужином», и нельзя было позволить, чтобы наложница оказалось неподготовленной к этой чести. Мариам сглотнула, замерев на секунду перед дверью в палаты принца. Было немного страшно, но больше волнительно, и она дрожала. Робко постучав и поклонившись, она вошла. Принц ждал ее, полулежа на небольшом диване. Легкие штаны и пояс на бедрах, пара браслетов на запястьях и тонкая накидка, не скрывающая красивого тела – вот и все, что было на молодом мужчине. В комнате было полутемно, горела только пара свечей, и Мариам робко застыла на пороге, не решаясь взглянуть на друга детства, смотря в пол. При виде девушки принц улыбнулся, садясь ровнее, и склонил голову на бок – светлые, длинные пряди упали на лицо, и светло-зеленые глаза зажглись искорками радости. - Я ждал тебя, проходи, - мягко звучал знакомый до последней интонации голос. Мариам робко кивнула, переступая босыми ногами по ковру, и подошла ближе, держась на почтительной дистанции. Она чуть облизнула губы, так же тщательно вымазанные маслом: вдруг придет в голову принца коснуться этих губ… От таких мыслей кровь бросилась в лицо, и она низко поклонилась, приветствуя своего господина. - Ваше Вы… - Эй, не надо так, - легкая улыбка ее остановила. Никар улыбнулся светло, протянув руку и заправив прядь, выбившуюся из красивой прически, за покрасневшее ушко, так, как он делал часто в их дружеских беседах. – Зови как обычно, мне так спокойнее. Это был сложный день, хотелось видеть кого-то близкого рядом с собой. Сердце ухнуло вниз комом разочарования. Ничего особенного. Просто принц захотел увидеть смешную девочку-рабыню, с которой он подружился в детстве. Ее зря одевали, мыли и причесывали, ничего такого не будет. Почему-то стало обидно, и она отвела глаза, смаргивая пару слезинок. Она слишком размечталась. - Ты очень красивая сегодня. – С улыбкой добавил Никар, закидывая ногу на ногу и вальяжно развалившись среди подушек. Мариам почувствовала, что краснеет, и ее рука с кувшином чуть не дрогнула. - Ваше… - она осеклась. – Принц Никар, мне кажется, вы говорите это из вежливости. Наследник вскинул бровь, забирая наполненный вином бокал: - Ты думаешь? Я так не считаю. Любой, кто увидит тебя сейчас, скажет, что ты прекрасна, и я даю тебе в этом честное слово наследного принца. Мариам покраснела, отводя взгляд. Все смущало. Все было новым, его глаза, его взгляд, который задерживался на открытых участках тела, его голос, в котором прозвучали бархатные, какие-то лукавые нотки… Все ее пугало и…волновало. - Садись, - он кивком указал на место рядом с собой. Поставив кувшин на стол, рабыня осторожно села, боясь смотреть принцу в лицо. Сердце колотилось как бешеное, а ладошки вспотели. О, Аллах, почему она не замечала, насколько соблазнительным он может быть? Насколько умеет быть искусным в соблазнении женщин? - У тебя такие нежные руки… - Горячая ладонь принца накрыла ее дрожащую ручку, и он медленно поводил пальцами по ее ладони, надавливая, словно читая линии ее руки. Мариам залилась краской, поджав под себя совсем заледеневшие ноги. Никар посмотрел на нее исподволь, чувственно, лукаво, и она почувствовала, что растворяется в этом взгляде, и дышать получается с трудом. Принцу не нужна была спутница для разговора сегодня, ему нужна была женщина. - Ты замерзла? Вся дрожишь… - Мягкий, бархатный голос обволакивал, путая все мысли. Он был таким мелодичным, таким вкрадчивым, обольстительным, что сердце начинало биться быстро-быстро, а под ребрами сладко ныло. Никар облизнул губы, не отводя взгляда от маленькой рабыни, глядя на нее жгуче, изучающе, и мягко, словно боясь спугнуть робкого олененка, подул на нежную кожу ее ладони, почти касаясь губами. Искушая. Глядя на нее все так же жгуче. Мариам тихо пискнула, прижав вторую руку ко рту: все должно быть наоборот, это она должна соблазнять принца, это ее обязанности, но сейчас она не могла даже слова вымолвить, не то чтобы двинуться или сделать что-то. - Ты боишься меня?.. – он посмотрел ей в глаза, мягко, успокаивающе гладя ее нежную ладонь, ее запястье. Светлые глаза принца, в которых она утопала столько раз, которые столько раз мечтала увидеть так близко, смотрели ласково, внимательно. Ему нравилось то, что сейчас происходило. - Н..Нет, Ваше Высоч… - она пролепетала, смутившись от такого горячего взгляда молодого мужчины, в последнюю секунду вспомнив, как он велел ей себя называть. – Принц Никар… - Я не сделаю того, чего бы ты не желала или того, что было бы тебе неприятно, обещаю, - горячие, узкие губы мягко коснулись ее раскрытой дрожащей ладони, словно приручая. Это прикосновение не было робким, оно было полно опыта любовных ласк, но оно было мягким, ни к чему не принуждающим, и Мариам выдохнула, попытавшись расслабиться. - Ты совсем замерзла… - Горячие губы принца касались холодных пальчиков, лаская так откровенно, что девушка чуть ли не умирала от стыда. Как он только может совмещать такие невинные ласки с таким горячим, распутным взглядом… - Вытяни ноги. – Он чуть отстранился, выпуская ее ладонь, и мягко скользнул на пол, оставляя рабыню сидеть на диване среди подушек, и протянул руку, глядя на ее милое, полное смущения личико. – Ну же, не бойся… Мариам завозилась, выпрямляя поджатые ноги – они и правда заледенели от холода и волнения. Никар осторожно, как большую драгоценность, взял их в свои горячие ладони, огладил, проведя по узким ножным браслетам, лаская пальцами, и склонился на полу, прильнув губами к холодной коже, пахнущей маслом. - Ваше Высочество!.. Принц посмотрел на нее снизу вверх полными яркого, горячо желания глазами, так, как не смотрел никогда, и она умолкла, смущенная, потрясенная. Принц, наследный принц, ее хозяин, сидел на коленях перед ней, словно слуга, и обжигающе целовал ее ноги, касался губами пальцев, обжигая горячим дыханием, ласкал, осыпая каждый миллиметр ее кожи поцелуями, нежно гладя пальцами. Не отрывая жгучего взгляда, притягивая все ее внимание, он провел языком по ее пальчикам, лизнув, проведя по ступне, целуя по очереди, и принялся осторожно ласкать, целовать ее дрожащие ноги, обхватывая губами пальцы, посасывая, обводя языком, таким горячим, влажным… Мариам позволила себе чуть выгнуться, еле слышно вздыхая. Никар сводил ее с ума своими опытными искусными ласками, и разгоряченное, раздразненное его поцелуями тело отзывалось на его горячие поцелуи, плавилось, и девушка отзывчиво запрокинула голову, зажмурившись, отдаваясь в плен жгучим, полным вожделения ласкам принца. - Ты прекрасна… Прекрасна… Я желаю тебя… Как ни одну женщину на свете, я желаю тебя, я с ума схожу от желания к тебе… Я всегда желал тебя, ты была такой невинной, нежной, наивной, я боялся касаться тебя, боялся надругаться над тобой, опорочить твою невинность… Но я не железный, я мужчина, я не могу больше… Я желаю владеть тобой, владеть твоим телом, быть первым, кто сделает это с тобой… Позволь мне…позволь…И больше никто, никогда… Горячий, полный страсти шепот принца сводил с ума, заставлял тихо и изумленно вздыхать, постанывать, чувствуя, с каким упоением он целовал ее ноги, словно королеве, ласкал горячо, жадно, как будто не мог насытиться ее кожей. Она тихо выдохнула, прогибаясь на подушках, чувствуя, как внутри разгорается пожар, а его шепот дурманил, пьянил лучше любого вина. Не в силах вымолвить ни слова, она тихо кивнула, глядя в его полные горячей страсти и вожделения глаза. Никар бережно поднял ее, словно хрустальную, отнеся на широкую постель. Мариам покраснела, глядя на него с немым страхом, но покорно села, заводя руки за спину, чтобы расстегнуть свои одежды. Сильные руки принца перехватили ее, прижали к себе, огладив ее тело, и хриплый шепот на ушко заставил раскраснеться: - Я сам. Это буду только я, первый, кто разденет тебя, первый, кто увидит тебя обнаженной. Мариам зажмурилась. Горячие, уверенные, сильные руки гладили ее талию, ее спину, забираясь под тонкую ткань, лаская, оглаживая… Никар навис над рабыней, стянув с нее мешающуюся тряпку, жадно оглядывая полуобнаженное тело юной девушки. Светлая, почти прозрачная кожа, нежные изгибы талии и едва оформившаяся женская грудь с возбужденными розовыми сосками, которая тяжело вздымалась в такт неровному дыханию девушки… Она была прекрасна. Никар, игриво проведя языком по покрасневшему ушку, промурлыкал: - И это ты смела так долго от меня прятать… Это почти преступление… Мариам всхлипнула, когда горячие ладони накрыли ее груди, ласково, мягко гладя, лаская, вызывая мурашки и сладкую, тянущую слабость. Принц что-то шептал, что-то горячее, пошлое, сладкое, сводя с ума, нежно касаясь пальцами тонкой светлой кожи, лаская ее груди, играясь, сводя с ума. Мариам чувствительно выгнулась и простонала тихо, не удержавшись, когда пальцы прошлись по возбужденному соску. - Значит, вот здесь тебе приятней всего, правда?.. – прошептал ей на ухо несносный мужчина, нежно лаская губами ее шею, и аккуратно погладил, сжимая двумя пальцами, ее сосок, чуть потягивая, гладя, не забывая про вторую грудь. Все тело пылало, и Мариам уже не могла сдерживать тихих, полных удовольствия стонов, прогибая тонкую спинку, чувствуя, как опытные ласки принца разжигают в теле дикий огонь желания. Взрослого желания, яркого, желания мужчины, желания его ласк, еще большего удовольствия. - В..Ваше Высочество… Не…не говорите таких вещей… - робко прошептала Мариам, застонав громко и сладко, когда горячий язык принца коснулся ее соска. Никар посмотрел на рабыню игриво и лукаво, распаляя ее все больше, и втянул ее сосочек в рот, потягивая, лаская языком, чуть сжимая зубами, обостряя ощущения. Оставалось только хныкать и прогибаться, извиваясь на постели, сжимая в кулачках простыни, чувствуя невероятно приятные ласки, от которых горячие волны по всему телу скапливались внизу живота, так, где сейчас было горячее всего. - Каких вещей?.. – искушающе прошептал ей на ушко Никар, пальцами проводя по ее нежному телу, спускаясь ниже, лаская низ живота, легко стягивая тонкую ткань шаровар, опьяненный ее невинностью. – Например, что ты очень отзывчивая, когда я ласкаю тебя… Что твое тело хочет познать еще больше горячих, мужских ласк… Что я готов ублажать тебя всю ночь, до самого рассвета, лаская тебя так горячо, как тебе и не снилось в самых распутных снах… Что я желаю овладеть тобой и сделать тебя своей, только моей, чтобы твое невинное тело хранило память о моих ласках… Хочешь послушать, что я хочу с тобой сделать, как я хочу это сделать?... Горячие сильные пальцы мужчины скользнули между ее дрожащих ног, и Мариам задохнулась, выгнувшись и простонав горячо, захныкав. Мысли уплывали, оставляя только горячее, тонкое, словно аромат вина, возбуждение. Желание. Животное вожделение, которое он в ней будил. Никар почти рычал, глядя, как закатываются ее глаза, когда он ласкал ее, как она стонет, как выгибается, робко разводя нежные ножки, открываясь его взгляду полностью, нагая, влажная, нежная… Он нетерпеливо развел ее ноги шире, хрипло выдохнув, и прильнул губами к ее нежным и влажным губкам, слушая потрясенные стоны, полные блаженства. - В-ваше Высочество! Аххх…М…Нгх…Ах! В-ваше…Принц!.. Ласкать рабыню было одно удовольствие: горячая и сладкая, он извивалась от каждого движения, стоило только провести языком вдоль ее нежных губок, раздвинуть их языком, скользнуть глубже, губами обхватить клитор, посасывая, влажно массируя кончиком языка… Прижать его пальцами, лаская, а языком упоенно проникнуть чуть глубже, изучая ее, наслаждаясь одуряющим запахом и осознанием того, что она была совершенно невинна, что он – первый мужчина, который видит, трогает, целует ее здесь… Черт возьми, это опьяняло, и болезненное возбуждение сводило его с ума. Мариам, забывшись, робко вплела пальцы в его волосы, прижимая ближе, отвечая на ласку, и это окончательно заставило его сойти с ума, оторваться от нее, впиться горячим поцелуем в ее нежные губы, приоткрытые в стоне удовольствия. Он целовал ее, чувствуя вкус ее смазки, и хрипло дышал, прижимая к себе, лихорадочно раздеваясь, скидывая все тряпки, до безумия ее желая. - Ни…Никар… - она робко позвала его по имени, и посмотрела с таким желанием, с такой застенчивостью, что он только глухо застонал, опьяненный, шепча в поцелуй и нависая над рабыней: - Ты не представляешь, что я с тобой сделаю сегодня… Ты меня с ума сводишь, я больше не могу, я слишком долго сдерживался… Я желаю тебя, сейчас же, немедленно… Боже, ты представить не можешь, что я с тобой сделаю, девочка… невинная, чистая, моя… Моя девочка… Мариам ахнула и прижалась к его обнаженной груди, сжимая беспомощно его плечи, чувствуя, как он прижимается к ней, чувствуя его возбуждение, прижимавшееся к ее бедру. Он часто дышал, сходя с ума, и закусил губу, проводя головкой возбужденного члена по нежным губкам, закатывая глаза, нависая над ней, как животное над добычей. Наложница сжалась, испуганно глядя: - Принц, я… Ваше Высочество, прошу, мне страшно… Я никогда не была с мужчиной… Никар успокаивающе коснулся ее губ, нежно гладя пальцами ее между ножек, лаская, успокаивая, отвлекая от всего, и она доверчиво прильнула к нему, целуя сама, дрожащая, возбужденная, мокрая… Его выдержка с треском рухнула, это было последней каплей. Глухо застонав, он сжал ее бедра, не давая отстраниться от себя, и двинулся резко, заполняя ее всю, срывая девственную преграду, растягивая узкие пульсирующие стеночки, поцелуями покрывая ее шею и плечи. Мариам всхлипнула жалобно, больно сжимая в пальцах длинные волосы принца, чувствуя, как в самом чувствительном месте все неприятно жжется. - Прости… Прости меня, так было нужно, иначе тебе было бы еще больнее… Все сейчас пройдет, потерпи, умоляю, я уже просто не могу остановиться… Расслабься, не сжимайся так сильно, о, боги… Девочка моя… - Никар шептал ей что-то на ухо, прижимая ее нежное тело к себе, замерев на пару мгновений, хрипло дыша. Мариам прогнулась, привыкая к ощущениям растянутости, и откинулась на подушки, слабо застонав. Нависая над ней, принц двинул бедрами, не сдержав животного стона удовольствия, чувствуя, как пульсирует ее нежное лоно, как восхитительно там все туго, горячо, влажно, и почти сошел с ума, играясь губами с ее сосками, жарко, бесстыдно и откровенно лаская, не в силах насытиться. Мариам вскрикивала, извиваясь на постели, чувствуя, как жгучее чувство боли сменяется не менее жгучим чувством удовольствия, возбуждения, которое он ей дарил. Его бесстыдные, опытные ласки опьяняли. Он двигался резко, глубоко, страстно, вертел ее в своих руках как куклу, жадно лаская все ее тело… Она первой не выдержала этого безумия, и вскрикнула громко, обессиленно рухнув на мокрые простыни, вся изнеможенная, опустошенная этим фонтаном животной страсти. Никар, продолжая вбиваться в ее узкое, восхитительное тело, излился следом, прижимая рабыню к себе, целуя горячо в губы, утоляя свою жажду. Принц прижал ее к себе, гладя нежное обнаженное плечо, наслаждаясь ее лицом; сам он выглядел просто донельзя довольным. - Понравилось? – промурлыкал он ей на ушко, прижимая к себе. Мариам откинула голову ему на плечо, улыбаясь так же лукаво, и посмотрела в его сияющие глаза. Все было понятно без слов.