Верь. Стреляй. Люби.

      Суд приговорил Намджуна к 28 годам лишения свободы особо строгого режима. Чонгуку и этого казалось мало, но суд настроен был решительно. Успокаивало лишь то, что из этой тюрьмы не отпускают досрочно и нет никакой возможности сбежать, даже для такого психопата, как Намджун.       Чхве объявлен в розыск, хоть и его сын утверждал , что он мёртв. Трупа так и не нашли, как и следов того, что он жив. Но и оснований верить Намджуну фактически не было. Человеку с такой биографией невозможно было доверять. Поэтому, его поиски всё ещё продолжались.       Имя Тэ на суде так и не прозвучало. Юнги неслабо постарался, чтобы прикрыть его зад. Чонгук понятия не имел, как он это сделал, но мало того, что его не посадили рядом с Намджуном, так ещё и, каким-то образом, пристроил его работать к ним.       Все новости были захвачены этим делом. Генерал полиции Сеула лично наградил их шайку и выразил бесценную благодарность. Казалось, что теперь всё уравновесилось и встало на свои места. Жизнь медленно начала втекать в обычное, спокойное русло. Ну, насколько это было возможно с их профессией.       -Я хочу выпить за то, что этот дурдом закончился и мы, наконец-то, вернулись домой. - Чимин поднял бутылку с соджу над столом.       -За неплохо проделанную работу. – присоединился к тосту Хосок.       -За выживших придурков, которые нихрена не следовали моим инструкциям, но всё-таки справились. – добавил Юнги, кладя свободную руку на плечо Чимина.       Все пятеро сидели на кухне Чонгука и наслаждались вкуснейшим соджу, постепенно пьянея. Отвлечённые разговоры, планы на будущее и никакого упоминания о работе. Они отдыхали, ведь, как сказал босс: мы заслужили напиться.       -Псс, Чонгук. – шепнул ему на ухо Тэ. – Помнишь ты предлагал рвануть куда-нибудь отдохнуть? У меня есть неплохая идея.       -Я вам блять рвану! Я вам так рвану! – рядом сидящий Юнги дал Тэхёну подзатыльник. – У нас на руках уже есть новое дело и не найденный Чхве Кун, поэтому притихли и наслаждайтесь здесь и сейчас, пока я добрый.       Когда на улице стемнело, парни дружно засобирались домой.       -Чёрт с вами, завтра выходной. – выпалил босс нетрезвым голосом, накидывая на плечи Чимина свою ветровку.       -Щедро. – Хосок вышел в подъезд, ожидая остальных.       -Пока, парни. До среды. Не перенапрягайтесь тут сильно. У нас полно работы, кролики. – помахав им рукой, Юнги пропустил Пака вперед и переступил порог.       Чонгук закрыл за ними дверь и, слегка пошатываясь, направился к ухмыляющемуся Тэхёну.       -Помнится кто-то обещал снять с меня мою блядскую улыбочку. – Тэ подпирал плечом косяк в паре шагов от младшего и не спеша, пуговку за пуговкой, расстёгивал свою чёрную рубашку.       -Ким Тэхён, вы приговариваетесь к пожизненному заключению и постоянным исправительным работам за ваш чёртов голос, который раздирает на клочки и за божественное тело. – Чонгук притянул его к себе и подхватил за бёдра. Тэ скрестил ноги за его спиной и впился в губы жадным, дурманящим поцелуем.       Страсть и желание так и витали в воздухе, разрушая все стены неприличия. Они были невообразимо голодны друг другом. Перед глазами всё плыло. Нет, не от приличного количества выпитого, а от нарастающего возбуждения. Ну и от соджу, наверное, тоже. Потому что, пока они дошли до спальни умудрились уронить торшер и два раза споткнуться о ковёр. Как будто и не было этих пустых, наполненных глухим одиночеством, дней. Всё приходило в стандартную норму. Как раньше. Только теперь они немного взрослее и ответственнее. Поэтому, в следующий раз, когда Чонгук захочет перед сном прокатиться по ночному Сеулу, он обязательно возьмёт Тэхёна с собой. Чтобы ни дай Бог его аппетитный зад, снова не напоролся на какую-нибудь подобную дребедень.       Такси остановилось возле высокого, многоквартирного дома. Юнги расплатился и выбрался из машины следом за Чимином.       -Они такие счастливые…       -Тэхён с Чонгуком? – спросил Юнги, обнимая его.       -Ага. Столько пережили и смогли с этим смириться.       -Всегда обожал твою доброту к людям. Особенно к друзьям… Особенно ко мне. Чимин ничего не ответил, но тепло улыбнулся ему. Они зашли в квартиру. В квартире Юнги всегда пахло свежемолотым, сладким кофе. Этот аромат дурманил и побуждал на самые развратные действия. Старший скинул с себя кроссовки и вплотную прижал Чимина к стене. Алкоголь в крови вперемешку с этим сладким запахом, сводили с ума без надежды на восстановление. Юнги целовал Чимина так, словно его губы были кислородом.       -Пошли на кухню? Я слишком сильно хочу тебя и кофе. – отрываясь от Юнги, промурчал Чимин.       Ненадолго подавив уже кипевшее возбуждение, они зашли на кухню и разговорились о их будущем. Чимин настаивал на собаке, Юнги матерился.       -Ну, на Новый Год? Ну, пожалуйста. Представляешь, мы будем приходить с работы, а тут щенок, который ждёт нас обоих.       -Детский сад, Чим. – старший подпёр голову рукой и смотрел на Чимина, который сложил руки в мольбе и смотрел так, будто от этой собаки изменится его жизнь. Юнги любил животных, но не в своей квартире. Но, как можно было отказать этому комку нежности? – Хрен с тобой. Только кабеля и не очень большого.       Чимин вскочил с места и захлопал в ладоши. Затем, подбежал к Юнги и обнял, зарываяясь носом в его шею и, шепча что-то типа: «спасибо, хён».       -Сколько счастья-то. – улыбнулся он, беря его руку в свои. – Пошли в душ?       -Сейчас, я возьму кое-что из сумки. – прошептал ему Чимин, прикусывая мочку уха.       Пока он ушёл за «кое-чем», Юнги достал сигарету из пачки и закурил. В коридоре замаячил, светящий от радости Чим. В одном полотенце, повязанном на бёдрах, он поплёлся в ванную, заманивая Юнги.       Он обожал наблюдать за тем, когда Чимин так улыбается. Возбуждённо, но в тоже время с безумной нежностью. Он видел, что тот спокоен и его ничего не беспокоит, кроме мешающей одежды на его теле. Только вот у Юнги что-то скребло на душе и не давало до конца расслабиться. Что-то ему подсказывало, что вся эта история была куда запутанней. Он чувствовал, что это ещё не конец. Что, где-то они допустили ошибку.       -Юнгиии – послышался сладкий голос Чимина из ванной. Старший затушил окурок и потёр глаза, пытаясь выпасть из строгих рассуждений и убедить себя в их ложности. Сняв с себя рубашку, он зашёл в ванну и закрыл за собой дверь.