без(воз)душное

Джагхед зацикленно, одиозно, до аддиктивной тошноты, сосущей под ложечкой, - выглатывает из толпы её силуэт, жадно впитывая движения, манерность и фальсифицированные улыбки. - слишком много фальши, Ронни. - слишком много внимания, Джагги. у Вероники жемчужной ниткой сложенные в горный хребет, выгибающийся из-под бархата кожи, позвонки, выпаривающие из пальцев Джагхеда кислотность его ненависти. Вероника смеётся ртутными парами, скалит зубы, ни одного взгляда в сторону парня лучшей подруги, а в черепной камере бьётся в очумелой агонии банши, вспарывающая антрацитовые клетки, поражённые её потайными желаниями. (Вероника желает мир, а Джагхед - её) торнадо заката в её глазах плещутся пестреющим лоскутным покрывалом, Джагхед по частям маниакально вырисовывает её по собственным канонам. внутри нарисованной им Вероники Лодж - безумие в коническом сечении, вплетающееся гремящими цепями в вакуумную пустоту. у него пергидрольная мята в срезах серповидных ключиц, Вероника вдыхает его однажды, когда он: - может, перестанешь бесить меня? - заводя её руки за голову, пережимая обуглившиеся свинцово-лавандовые нити вен, впечатывая в стену дроблеными лопатками и выпытывая из глазных прорубей её учащенное дыхание вперемешку со страхом. (страхом захотеть чего-то т а к сильно) - нет. у Джагхеда перфорации в гладь солнечного сплетения, проведёшь точёным полумесяцем ногтя - вскроешь грудную клетку, расковыряешь безропотно его органы, ткани, - а всё бессмысленно, потому что он уже давно мёртв. Джагхед ей пулями строчит поцелуи, выбивает звёздной пыли из-под гравия скул, смакует карминовые рассвет засосов по шее, врывается ей ветром на калёные периферии. Веронике хочется кричать до выкорчеванных суставов и сорванных связок, хочется задохнуться формалиновым воздухом и вцепиться в балласт останавливающегося пульса. упасть, попасть в ад.

- ты уже в Аду, Ронни.