Давай покажу

Четыре тонких пореза одинаковой длины на определённом расстоянии друг от друга - он любит симметричность. Множество других, немного дальше, немного глубже, но уже на другой, правой руке - левша, так удобней. Растрёпанные волосы, выделяющийся стиль в одежде и несколько вызывающих аксессуаров на определённых частях тела говорят о тонких и банальных попытках обратить на себя внимание. Пустой томный взгляд, нездоровая ненависть почти ко всему и страсть к алкогольным напиткам - попытки провалены. Всю принципиальность и брезгливость как рукой сняло после нескольких минут сидения на холодном полу, в собственной крови и внезапных попытках смыть её холодной водой из-под душа. Томас и не надеялся, что эти несчастные ранки могут принести ему что-то кроме малозначимой отвлекающей боли. То же самое с его жизнью. - Глупый, - он томно вздыхает это слово, ощущая неприятное жжение в районе порезов, но наслаждаясь хотя бы их нахождением на своём теле. Это успокаивало, возможно, хотя бы из-за какой-то надежды: конечно же, он старательно скрывал их, так же старательно вымывая после своих жалких попыток одежду и поверхности, но какой-то своей частью очень хотел встать перед всеми, засучить рукава и тем самым перекинуть свои проблемы и заёбы другим, надеясь, что его не бросят, что ему помогут. - Дебила кусок, чёрт, - специалист там какой, лекарства, может. Он был готов на всё, честно, просто не выдерживал. Было всё сложнее держать всё в себе, но он слишком привык к образу отшельника, слишком прижился, не хотел идти навстречу, но и не было никакого желания погибать изнутри. С этими мыслями он пытался встать и забыть о происходящем как о временной слабинке, но, почувствовав пришедшую слабость и потемнение в глазах, сел обратно, прислонившись спиной к холодной стене. Уже в который раз с выдохом пристраивая лезвие к запястью и, на сей раз собираясь надавить посильнее, замирает, краем глаза заметив уже, кажется, давно как стоящего у двери, которую закрыть, естественно, Том забыл, парня. - Ты ещё долго? - сероглазый как-то грустно усмехнулся, уткнувшись плечом о косяк двери. Спросить это, стоя перед самым что ни на есть суицидником и преспокойно наблюдать за его не самыми лучшими мотивами может только Торд. Это Томас заметил уже давно, но без ярких примеров, а увидев это в деле, да ещё и при своём участии, сильно не удивился. - Давай быстрее, - с явным интересом рассматривая проявление слабости этого, как он думал раньше, сильного человека, он даже в какой-то мере заворожился, но выдавать этого не стал, - Если это будка для самоубийств, то я следующий. Риджуэлл оценил шутку скептически: уголки губ по-странному вздёрнулись, но веселиться он не собирался. Было настолько херово, что придумывать остроты для этого человека не было ни малейшего желания, поэтому он использовал уже давно проверенный метод. - Иди нахуй. Тихая усмешка и неожиданный шаг вперёд заставили его напрячься, а ладонь дёрнувшейся руки повредиться о тонкое лезвие и выпустить его на прижатые друг к другу колени. - Сука, - протянул чёрноглазый, прижмурив свои глаза и невольно выгнув спину, предварительно расслабляя свои запачканные уже запёкшейся кровью пальцы. - Том, ты слишком нежен с собой, — русоволосый с некой лёгкостью подобрал окровавленное лезвие, сел на корточки и непринуждённо улыбнулся, немного нервно, но это был один из немногих случаев, когда Том видел его по-своему серьёзным и зацикленным. — Давай покажу. Ничего не ответив, Томас опустил глаза на чужие руки. Торд убрал рукава до локтей "чтобы не запачкаться", тем самым открыв парню вид на обмотаные местами окровавленными бинтами предплечья. Сразу прочувствовалась некое понимание, вплоть до небольшого обоснованного страха. Было смешно. На самом деле хотелось смеяться, но не сейчас. Сейчас Ларссон поднял его руку, вручил заточенную часть метала обратно и насильно сжал её в чужой ладони, отчего чёрноглазый болезненно простонал, съёжился и рефлекторно поднял плечо, свободной рукой пытаясь убрать чужие пальцы, так нещадно прижимающие чувственную кожу к тонким уголкам. Ларссон не отличался особой силой, но удержать такую мёртвую хватку смог только из-за дрожащих рук и ослабленного состояния Томаса. — Слушай, — присев на одно колено и тем самым приблизившись к уху чёрноглазого, Торд высвободил свою испачканную руку, положив её на мокрые светлые волосы. — Хочешь сдохнуть - зови меня. Потому что я не допущу, чтобы в последние минуты своей жизни ты не думал обо мне, не видел меня, не слышал и не чувствовал. Мы сделаем это вместе, но не сейчас. Теперь рука Риджуэлла была полностью освобождена, отчего лезвие упало на пол, нещадно пачкая и его алой вязкой жидкостью. За эти минуты временный суицидник успел прочувствовать много чего не связанного между собой: стыд, страх, отвращение, удовольствие. Смеяться не было сил, но улыбался он достаточно ненормально. Интригующе. - Заманчиво.