О чувственном

Календарь просуществовал до второго июня, а потом ты о нем благополучно забыл. Как и о часах. Потому что ты наконец ВЕСЕЛИЛСЯ. Всего-то стоило отыскать такого же умирающего от скуки и одиночества чувака и поругаться с ним. На удивление ты смог найти общий язык с Каркатом. И, как оказалось, вам довольно хорошо в компании друг друга. Черт возьми, да вы теперь гребаные друзья. Ты не знаешь, сколько дней уже тусуешься с Каркатом, да и это совершенно неважно. Вы пьете дерьмовый кофе из дерьмового аппарата в общей комнате, исследуете метеор, играете в настольные игры и много болтаете. Ну очень много. Ты усердно стараешься не допускать пауз. И, похоже, Каркат делает то же самое. Между вами нет тишины. — Шах и мат, — победно изрекаешь ты, передвигая белого коня. — Да пошел ты! — орет Каркат, сметая с доски оставшиеся фигурки. Играл он в шахматы плохо – стратег из него откровенно никакой. Но это не мешает Каркату всякий раз перед началом игры заявлять, что он уделает тебя. А еще вы играли в шашки, нарды, крестики-нолики, твистер, догонялки и много других игр. — Эй, кретин в бабских очках, спускайся сюда и играй в догонялки честно! — Каркат гневно сверлит тебя взглядом, но ты качаешь головой и взлетаешь под самый потолок. — Кусок наглого говна! Тебя это невероятно забавляет, и ты еле заметно улыбаешься. Каркат метает в тебя молнии взглядом и продолжает бурчать. А ты паришь под потолком и иногда пролетаешь совсем рядом с ним, чтобы подразнить. Ты совсем забыл о том панцернике с лентой от майонеза через плечо. Как оказалось, он обитает в одной из комнат, которые напоминают заброшенные химические лаборатории. Старая поломанная мебель, много стеклянных посудин и каких-то трубок — и все это под толстым слоем пыли. В комнате Мэра пыли меньше, а весь хлам валяется по углам. Одна из стен и часть потолка изрисованы голубым мелом, а на полу змеятся какие-то цветные линии. По всей комнате разбросаны банки из-под содовой, спичечные коробки и пустые консервы. — Вау, — выдыхаешь ты. Каркат первым выходит из ступора. Осторожно переступая через банки, он подходит к домику из еще не открытых банок газировки и книжек. — «Ратуша», — читает Каркат надпись на клочке бумаги, приклеенном к одной из банок. Осмотрев комнату, он растерянно уставился на тебя. — Здесь есть ратуша, небоскреб, главное шоссе, магазин и парк. — И что? — Это город, кретин! — рявкнул Каркат. — Город блядских банок! Ты осмотрелся еще раз. Змеистые линии оказались дорогами, а банки — зданиями. Спичечные коробки, скорее всего, имитировали машины и ларьки. Присвистнув, ты сел на окраине города и взял ближайшую банку-домик. Всполошившись, Мэр подбежал к Каркату и начал дергать его за край свитера. Тот озадаченно наклонился, и Мэр зашептал ему на ухо. Ты не знал, что это существо умеет говорить. — Страйдер, — обратился к тебе Каркат, а Мэр рядом с ним забавно затоптал ножками. — Верни дом мистера Боба на место. Живо! Ты непонимающе уставился на Карката. Конечно же, твой взгляд он не увидел. Мэр все топтал ножками и издавал странные шипящие звуки. Ты медленно вернул банку, на дне которой в остатках соуса плавали три боба, на место и поднял руки в примирительном жесте. Мэр остановился и кивнул несколько раз, после чего опять зашептал Каркату. — Итак, мистер самовлюбленная задница, за то, что ты словно ебаная Тролледзилла разрушил дом нашего горячо любимого Боба и лишил его семьи, тебе полагается хуллион часов исправительных работ. — Что-о? — У тебя уши на жопе, обмудок?! — гаркнул Каркат. — Ты разрушил жизнь мистера Боба, и чтобы искупить свою вину тебе придется жестко пахать на благо этого чудесного Города Банок, обливаясь потом, кровью и слезами! — В переводе на человеческий: я должен рисовать мелками и строить домики из мусора? — Да. Это прозвучало тупо, но интересно. Поэтому ты решил подыграть. Каркат остался с тобой, потому что «такого дебила должен контролировать кто-то, а у Мэра слишком много важных мэровских дел, чтобы тратить время на всяких ебланов». И вы втроем начали строить консервный мегаполис.