О чувственном

Тебе иногда кажется, что побыть наедине с Каркатом тебе удастся только если утащить его на десяток миль от общего дома. Причем тайком, так как за вами всегда кто-то да увяжется. Серьезно, вы почти не бываете одни. Но что еще хуже — вы ни разу не целовались. Черт возьми, это даже смешно. Почему никто из вас так и не отважился на это? Всего лишь гребаное соприкосновение губами, ничего сложного. Но вы как дебилы целуете друг друга как угодно, но не в губы. А заговорить об этом тебе еще сложнее, чем сделать. — Они как китайцы, — Джон с интересом наблюдал из окна за проспитианцами. — Быстро и много работают, при этом словно не знают усталости. Такими темпами мы очень быстро устроим тут новую цивилизацию! Шахматными человечками управляют Роуз и Канайя. Вместе они строили что-то на подобии городка вокруг дома. Все остальные понемногу осваивали территории. Никто из вас не хотел жить в общем доме до конца своих дней. Вы все присматриваете себе место, где собираетесь со временем обустроиться. Но пока этого не случилось, вас в комнате пятеро, и тебе катастрофически не хватает возможности уединиться, не выбираясь из дома. Большую его часть оккупировали шахматные чуваки, оставив вам три комнаты и одну из ванн. Ты спишь на одной из двухъярусных кроватей. Узкой и неудобной. Каркат над тобой, и каждый вечер он ритуально жалуется тебе на кровати. — Какие же люди все-таки тупые! Нет, чтобы придумать что-то удобное для сна, — бурчит он, скребя стену. — Из-за этих сраных кроватей я плохо сплю. Ты вздыхаешь. В его плохом сне виноваты отнюдь не кровати. Каркат рассказывал, что их воставанны — это возможность избежать кровавых кошмаров. В игре этот недостаток сглаживался непонятным образом, но теперь все вернулось обратно. Как твое тело стало вновь смертным, так и его мозг снова проектирует ужасающие картины. Ты беспокоился за Карката, но он уверил тебя, что все в принципе в порядке. И ты успокоился и даже забыл об этом. Вот только сегодня посреди ночи тебя разбудил тихий крик. Ты не сразу сообразил, что звук доносится с верхней полки. Каркат продолжал спать, шепча что-то на, очевидно, тролльском языке и периодически крича. Странным образом Джон все еще не проснулся. В слабом свете луны ты увидел, что он плачет и обнимает подушку. От этого зрелища ты оцепенел, а в груди у тебя болезненно что-то сжалось. — Карклз? — ты осторожно коснулся его плеча. Каркат сразу же открыл глаза и резко сел. Продолжая сжимать подушку, он осмотрелся. Увидев тебя, Каркат захныкал и произнес что-то на своем языке. Шипяще-щелкающие звуки звучали непривычно и даже как-то мелодично. Тебе интересно, поют ли на этом языке. — Хей, я нихера не понял, — тихо сказал ты, коснувшись колена Карката. Он вздрогнул и испуганно вжался в стену. Где-то позади сонно замычал Джон. Дирка и Джейка не было, так как они решили сделать ночную вылазку в ближайший лес. — Чел, это же я. Что бы только что с тобой не происходило, это все чертов сон. Он уже закончился, — ты пытался говорить успокаивающе, не выдавая свой испуг. — Спустишься? Каркат колебался некоторое время, крепко сжимая подушку. А потом откинул ее и слез с кровати. Стоило ногам Карката коснуться пола, как он сразу же кинулся к тебе. — Д-дейв… Дейв, это был пиздец! Ты долго пытался успокоить Карката и убедить, что его никто не собирается прилюдно казнить, вырывать его внутренности или пытать. Он лежал в твоих объятиях, и твоя футболка уже мокрая от его слез. — Почему только мне эта хуйня снится? — отлепив голову от тебя, Каркат посмотрел на тебя зареванными глазами. — У Канайи и Терези нет таких снов, я спрашивал. Ты не знал. Тебе хотелось как-то успокоить его, но все известные тебе фразы для таких случаев казались тупыми и недейственными. Поэтому ты просто перевел тему в другое русло, и вы разговаривали о пустяках до утра. Небо на этой планете не такое, как было у вас раньше. Точнее, днем оно такое же, а вот ночью горизонт сияет лиловым. Было много довольно крупных точек-звезд, а еще две луны, одна немного больше другой и отсвечивает зеленоватым светом. Иногда, глядя на них, ты думаешь о том, полетит ли кто-то из вас в космос. Кому-то же надо будет узнать, что это за два космических объекта торчат на небе каждую ночь. Почти все темное время суток ты проводишь на крыше дома, наблюдая за небом. Естественно, с Каркатом. Кошмары его все так же преследуют, и он упорно пытается не спать. Ты пытаешься как-то помочь, но единственное, что в твоих силах, это успокаивать его после пробуждения и выслушивать пересказ весьма жутких снов. Это дается тебе труднее всего. — Я убиваю тебя, — едва слышно говорит он, и твоя рука обвивает его плечи. — А потом Терези и Джона. Остальных как когда, — Каркат прячет лицо в твоем плече. — Мои внутренности разъедают мертвые вигглеры, а Канайя с выжженными глазами шьет одеяло из кожи мертвых троллей. Тебе довольно жутко слушать об этом, но ты молчишь. Каркат должен выговориться. Ему тяжело, а ты его парень, и твоя поддержка ценнее всех. Хотя ты бы лучше заткнул Карката и врубил бы самый сопливый ромком из всех. Совсем некстати тебе вспоминается финальный бой. Тройной захват, решимость Дирка и твой меч, отделивший его голову от плеч. — Убить кого-то родного из-за обстоятельств, — ты вздохнул. — Это из разряда тех вещей, про которые говорят, что они худшее из возможных бед, — Каркат взволнованно посмотрел на тебя. — Бля, прикинь, если тебе придется убить Канайю ради спасения всех? Каркат вздрогнул и потупил взгляд. Ты прикусил язык: зачем ты сказал это? Тебе известно, что он любит Канайю и она ему дорога, как для тебя Джон. — Мне пришлось, — поспешно говоришь ты. — На раздумья времени не было, я мог просрать идеальный шанс. Звук, с которым я разрезал его шею своим ебучим мечом, навсегда врезался в мою память. Образ окровавленного Бро и его головы в моих руках — словно чертов памятник очень неприятной херне в моих мозгах, — ты едва смог закончить говорить. — Мне до сих пор порой снится это. Ты не знал, чего добивался этим рассказом. Наверное, тебе хотелось выговориться. Или же, что ближе к правде и довольно эгоистично — тебе хотелось, чтобы и тебя утешили, сказали, что твоей вины в том случае нет. А еще ты любишь, когда о тебе заботится Каркат. Его взгляды и суета в такие моменты бесценны, а еще он ни на кого не обращает внимания, пока не удостоверится, что ты в полном порядке. Но сейчас был явно не подходящий момент для проявления твоих эгоистичных желаний. Ты должен был успокоить Карката, а вместо этого он сейчас плачет. — Дейв… От его жалобного голоса у тебя все сжалось внутри. Черт, ты сейчас поступил как самовлюбленный кретин. Тебе отчаянно хочется приложиться головой о стену. — Хей, чел, это же все в прошлом. Дирк вон жив здоров и отжигает с Инглишем каждый гребаный день. Мы даже заебато шутим по поводу его отрезанной головы. Прикинь, до меня он уже разок терял ее. Но Карката твои слова явно не развеселили. Он смотрит на тебя как-то слишком серьезно и взволнованно. Ты вытираешь его слезы рукавом кофты. — Я бы не смог, — тихо сказал Каркат. А потом он осторожно проводит по твоей щеке ладонью и ласково смотрит на тебя. У тебя защемило в груди от нежности. Ты непроизвольно наклонился к нему. — Ох, Дейв, ты, — Каркат улыбнулся и наклонился навстречу. Словно магнитом тебя потянуло к нему, и вот уже его глаза, лучащиеся нежностью, так близко. Ты почти ощущаешь губы Карката на своих. И от громкого крика у тебя едва не выпрыгивает сердце из груди. — Ребята, там Терези предлагает сыграть в твистер, — на крышу вбегает Джон. — Вы с нами? Каркат раздраженно рычит и прячет лицо в ладонях. Ты и сам был готов издать какой-нибудь странный звук, потому что, бля, Эгберт, почему так не вовремя? — Ой, я вам помешал? Ты впервые был настолько близок к тому, чтобы врезать своему лучшему другу.