Affection/Привязанность

      Вы хоть знаете, каково это — привязаться к кому-либо? Привязаться настолько, что даже сама мысль о разлуке стальными тисками сдавливает ребра. Когда даже простое слово, пусть и случайно брошенное, также необходимо, как глоток свежего воздуха. Когда настолько привык к человеку, что боишься отпустить его куда бы он ни пошел, боишься засыпать по ночам после очередного кошмара с его участием. И это не любовь, и не дружба, а чертова собачья преданность, гребанное необъяснимое влечение, порой с таким трудом подавляемое. Знаете ли вы хоть что-нибудь об этом? Нет? А вот Киллиан Джонс знает.       Когда все это началось? С каких пор этот чертов прекрасный герой стал занимать в его жизни такое важное место? Может быть, после первого удара по лицу? Или может быть, после невольного спасения тогда, в Нетландии? Киллиан не знал. Он понимал лишь то, что от своей привычки ему так просто не избавиться.       Он любил Эмму. Любил ее до дрожи в руках, каждой клеточкой своего тела. Она подарила ему надежду на счастье, впустила свет в его темную, прогнившую насквозь, душу. Киллиан был очарован ею, наслаждался ее обществом. Но как справиться с холодком, пробегающим по спине всякий раз, лишь стоит завидеть Дэвида, по иронии судьбы оказавшегося отцом той самой Эммы?       Когда люди влюбляются, между ними пробегает искра, превращаясь в необузданное пламя, что заставляет сердца учащенно биться в унисон. Температура повышается до небес, принося нестерпимую жару, испепеляя мир двоих вместе с ними своим горячим дыханием. И это нормально, когда люди любят друг друга.       Но разве можно назвать любовью озноб, бьющий Киллиана насквозь, стоит ему оказаться в одной комнате с Дэвидом? А ведь это происходило довольно часто. В такие минуты хотелось убежать, закричать, рвать на себе волосы лишь бы не находиться рядом с чертовым принцем ближе, чем положено. Чтобы не оказаться рядом с ним запредельно близко. Изредка их взгляды пересекались, и тогда Джонса била под дых ужасающая мысль, что, быть может, Дэвид знает о его странной привязанности. Но стоило принцу взять за руку Мэри Маргарет и, обняв ее, уйти подальше, как Киллиан тут же облегченно выдыхал, чувствуя как напряжение отступает и сознание трезвеет.       Странное ощущение, не правда ли? Желать быть рядом с тем, к кому невольно оказался привязанным, и готовность взорваться от нестерпимого напряжения, стоило только желанию сбыться. Можно было бы засунуть гребанное щемящее чувство куда подальше, спокойно жить дальше с Эммой, но от себя не убежишь. Что-то в Дэвиде притягивало Киллиана, будто бы связывало по рукам и ногам; какой-то чертов магнит не отпускал пирата, превратил мысли в ощутимую физическую необходимость. Дэвид был ему необходим, и, как бы ни старался прятать и подавлять в себе это Киллиан, по ночам мужчину нестерпимо мучило это странное слияние противоположных душ.       — Ну что? Совсем ничего не нашел?       Киллиан привычно внутренне вздрогнул, не обернувшись на голос и переворачивая очередную страницу.       — Нет. Никаких зацепок.       Мужчина слабо расслышал свой собственный охрипший голос сквозь занавес мрачных мыслей, донимавших его вот уже несколько дней.       Преисподняя. Хранилище тоски, скорби и ужаса. И хуже всего может быть только пребывание здесь в качестве мертвеца, незавершившего свой жизненный путь и не имеющего возможность вернуться снова в мир живых.       Киллиан закрыл книгу, устало потирая пальцами закрытые веки. Он не хотел видеть сейчас Дэвида, впервые в жизни мужчина желал, чтобы тот ушел. Но Дэвид не внял молчаливой мольбе Крюка, снимая куртку и усаживаясь рядом за стол.       Киллиан не хотел, чтобы герои спускались вслед за ним в Подземный мир. Не хотел, чтобы они рисковали жизнями ради него, ведь такой долг он не в силах будет заплатить. Эмма, Дэвид, Мэри Маргарет — все они могли погибнуть, также как он остаться здесь навеки. Гребанное благородство и вера в лучшее. Вот, что движет ими.       — Нам нельзя здесь больше оставаться! Пора наверх.       Мужчина отнял руку от лица и заставил себя посмотреть на Дэвида. Тот со всей силы сжимал кулаки, не отрывая взгляд от стены. Да что ты говоришь, принц? Думаешь, легко, будучи трупом, пройти через портал в мир живых?       Дэвид качнул головой, словно очнулся ото сна, и, видимо, только сейчас сообразил, что он только что сказал.       — Боже, Киллиан, прости меня. Клянусь, я не это имел в виду.       — Дэвид, все правильно. — голос дрожал, как у избитой собаки. — Вам пора наверх. Вы должны уходить отсюда, все вы! Не понимаю, какого дьявола вас вообще дернуло прийти за мной? — рука мужчины невольно дернулась, еще бы немного и Киллиан коснулся бы руки Дэвида. Если блондин и заметил, то не подал виду. — До меня только сейчас дошло, что я так и не сказал «спасибо», — прошептал Джонс.       — Это был наш выбор.       — Какой? Рисковать жизнью ради моей шкуры? — Киллиан нервно рассмеялся, чуть склонившись над столом.       Дэвид посмотрел прямо в глаза Крюку, и тот судорожно вдохнул ртом воздух, словно голубые глаза были водой. В которой Киллиан неизбежно тонул.       — Ты не видел страданий Эммы. Она моя дочь, и для меня ее душевное состояние дороже всего. Никто из нас особо не заботился о себе, отправляясь в этот мир. Ради своей дочери я готов на все.       Конечно, ради Эммы. У нее замечательная семья, о такой можно только мечтать. И все же. Неужели Киллиан хотел услышать нечто другое? Да, черт возьми, да! Какая-то частичка его души надеялась на чудо. Дэвид откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.       — И, все-таки, я здесь не только ради благополучия Эммы. Не только ради нее спустился в Подземный мир. Между нами, Киллиан, было много… — он замялся, — разногласий в прошлом. Но теперь… Я к тебе…привязался, что ли.       Сердце Киллиана пропустило удар. Дыхание перехватило настолько, что он отвернулся, сделав вид, что прокашливается. Дэвид внимательно изучал его взглядом, чуть прищурив глаза. Пробирающий до костей холод вновь побежал по спине мужчины, в голове отчетливо пронеслось: «Он чувствует то же самое».       — Ты дорог мне, Киллиан. И я бы спустился за тобой куда угодно, даже если бы подверг себя этим страшной опасности.       Дэвид произнёс эти слова совершенно серьезно, не сводя глаз с Киллиана, который сидел, словно скованный тисками. Что-то во взгляде принца только сильнее убедили его в правильности догадки.       — Мне пора идти. Увидимся еще, — бросил Дэвид, задвигая стул за стол и направляясь к выходу.       Киллиан посмотрел вслед уходящему Дэвиду, до боли сжимая пальцами подбородок. Дверь с легким стуком закрылась, мужчина остался в одиночестве в комнате, чувствуя, как сковывающий холод отступает. В голове все звучали слова Дэвида: «Я к тебе…привязался, что ли… Я не только ради Эммы спустился в Подземный мир…». Не в силах более сдерживать себя, Киллиан вскочил со стула, быстрым шагом направляясь к двери. Он все равно не сможет покинуть этот мир. Терять ему нечего, ведь путь наверх закрыт. Теперь Киллиан знал, что его привязанность взаимна. Может быть, стоит попробовать хотя бы раз, а там уже Дэвид вместе с остальными покинет Преисподнюю, и все они продолжат жить по-своему?       Сознание было все еще затуманено, мужчина словно во сне приблизился к входной двери, положа ладонь на ручку. Глубоко вдохнув, Киллиан решительным рывком открыл дверь, чтобы…столкнутся лицом к лицу с Дэвидом.       — Я-я только вспомнил, что оставил куртку, — отводя взгляд, тихо произнес принц.       Киллиан никак не мог заставить себя отойти. Отойти подальше. Твою ж мать, он стоит рядом с ним слишком близко. Отойди, идиот.       Дэвид легко коснулся плеча мужчины, словно прося дать ему пройти. Прикосновение подействовало, если можно назвать отскочившего Киллиана результатом. Принц не спеша прошел по комнате, взял в руки куртку и явно не спешил уходить.       Крюк со щемящей болью в сердце пожирал глазами спину Дэвида, желая осуществить задуманное. Магнит сделал свое дело, заставив мужчину приблизиться к себе и даже не почувствовать собственных ног. Дэвид обернулся и окинул Киллиана внимательным взглядом.       — Ты хотел что-то сказать, Киллиан? — тихий вопрос Дэвида, громом прозвучавший в напряженной тишине комнаты.       — Да… То есть, нет… Вроде, нет… — невнятное бормотание пирата, слишком тихое, чтобы его услышать.       — Ну что ж, тогда… — Дэвид сделал шаг к Киллиану, и тот почувствовал учащенное сердцебиение. — Пожалуй, я пойду. — принц улыбнулся и, натягивая кожанку, скользнул мимо ошарашенного мужчины. Что это только что было? Неужели Киллиан разочарован?       — Разве ты ничего не чувствуешь?! — неожиданно для себя самого крикнул мужчина, оборачиваясь к Дэвиду. — Совсем ничего?       — Не чувствую чего? — неудоменно спросил принц.       — Разве тебя не тянет к человеку, словно ты по какой-то причине оказался привязанным к нему? Разве нет гребанного ощущения скованности? Чертовой собачьей верности кому-либо?! — невероятное облегчение захлестнуло Киллиана, сбросившего только что тяжёлый груз с души.       — Я люблю свою жену, ты знаешь это, ей я предан всей душой и сердцем. О чем ты говоришь? — неуверенно произнёс Дэвид. Киллиан усмехнулся, заметив странный блеск в голубых глазах.       — Я говорю не о любви, приятель. Ты любишь Мэри Маргарет, я люблю Эмму, но то, о чем говорю я — это не любовь! — мужчина схватил удивленного Дэвида за грудки, впечатав в стену, безумными глазами заглядывая тому в лицо. Киллиан словно перешагнул через черту, пересек грань, разделяющую здравый смысл и веления сердца. Ему было плевать, что будет после, плевать даже было на реакцию Дэвида, с недоуменным видом слабо вырывающегося из железной хватки. Не было колотящего озноба, не было и скованности. Только неудержимое желание и напряжение. Внизу живота.       — Киллиан, что ты творишь? Отпусти меня! — шокированный выходкой пирата, смеясь, воскликнул Дэвид.       — Меня тянет тебе, Дэвид, — едва слышно произнес мужчина, наклонясь к самому уху принца. Затем снова посмотрел на него. Голубые глаза встретились с черными, и на этот раз Киллиан отчетливо увидел отражение своих же собственных чувств. Только вот Дэвиду удавалось скрывать их гораздо лучше.       — Киллиан, так ты тоже…       — Привязался к тебе? — слабая усмешка. — О да, еще как.       Они оба подались вперед, сливая губы в глубоком поцелуе. Им терять нечего, стоит ли терзать уже и без того измотанные души, когда можно в первый и последний раз поддаться зову сердца и успокоиться?       Дэвид схватил ладонью шею Киллиана, притягивая ближе. Их языки яростно переплетались, настойчиво и грубо вторгаясь в чужую территорию. Одежда полетела на пол ко всем чертям: куртки, ремни, футболки, насадка Киллиана с его крюком. Дэвид отделился от стены, не прерывая поцелуя и толкая Киллиана к кровати. Руки мужчин блуждали по телам друг друга, жадно исследуя каждый сантиметр. Киллиана искренне восхитили мускулистые руки Дэвида, сейчас покрытые выступающими от учащенного пульса венами. Впервые в жизни температура за время их присутствия вместе в одной комнате подскочила вверх. Стало невыносимо жарко.       Киллиан запнулся о край кровати, не заметив ее, и повалился на нее спиной, пока Дэвид трясущимися руками расстегивал ширинку на джинсах. Мужчина облизнул пересохшие губы, используя паузу для полноценного вдоха, и как раз вовремя, потому что принц в эту минуту снова поцеловал его, ложась на Киллиана и прижимая того к кровати всем телом.       Дэвид запустил пальцы в волосы пирата, опускаясь ниже и целуя в шею. Киллиан судорожно выдохнул, ощутив, как принц оттянул его голову за волосы назад, открывая себе больше простора для действий.       — Эмма же увидит, осторожно! — прошипел пират, когда Дэвид впился зубами в беззащитную кожу, оставив заметный укус, пропустив слова мужчины мимо ушей.       Дэвид спускался все ниже и ниже, проводя от шеи до пупка мокрую дорожку из поцелуев-укусов. Он ненадолго задержался у сосков, играя по очереди с ними языком. Руки добрались до паха, пальцы быстро расстегивали брюки. Киллиан тихонько постанывал, закрыв от удовольствия глаза. Стянув с мужчины брюки вместе с трусами, Дэвид погладил ладонью вставший член Киллиана и вновь наклонился к его лицу.       — Никогда такого не делал, но думаю, что тебе будет больно.       — Трахни ты меня уже, — хрипло простонал пират, целуя принца в губы.       Дэвид приспустил с себя джинсы, вынимая из трусов каменный член, и, послюнив головку, приставил ее к маленькому мышечному колечку мужчины.       — Расслабься, — посоветовал он, медленно входя в узкий проход. Киллиан застонал от боли, прикусил до крови губу. Ладони тут же сжали покрывало до боли в руках. Дэвид медленно двигался в нем, лаская рукой эрекцию Киллиана в темп своих действий. Мужчина хрипло стонал, испытывая одновременно жгучую боль и наслаждение. Принц наклонился над ним, нежно целуя в губы, словно извиняясь за невольно причиненную боль.       Вскоре болезненные ощущения сменились приятной истомой. Они оба издавали негромкие стоны, зарываясь пальцами в волосах друг друга. Дэвид ускорил темп, грубо кусая Киллиана за шею и глубоко проникая внутрь его тела. Двигаться в узком проходе было до безумия приятно, каждая клеточка члена Дэвида ощущала тело Киллиана.       Принц сменил позу на более удобную, развернув мужчину спиной к себе и поставив на корточки. Киллиан прогнулся в спине, все еще морщась от каждого толчка Дэвида. Вскоре он кончил с протяжным стоном, обмякнув всем телом. Покрасневшее колечко мышц словно пульсировало и приятно сжимало член принца. Дэвид толкнулся в последний раз, и горячая семенная жидкость растеклась внутри тела Киллиана.       Они оба тяжело дышали, не смея смотреть друг другу в глаза. Киллиан буквально сполз с кровати, ощущая боль в заднем проходе и укусы на шее. Дэвид принялся одеваться, собрал валявшиеся на полу вещи Киллиана и протянул их ему.       — Дэвид… — мужчина слизнул кровь с потрескавшихся губ. — О том, что здесь было… Ты ведь никому не скажешь?       — Шутишь? — Дэвид усмехнулся. — Разве я посмею?       Они быстро оделись, не глядя больше друг на друга. Киллиан заправил кровать, взял в руки книгу, все еще лежавшую на столе. Дэвид позвал его с собой искать Мэри Маргарет и Эмму, снова сказав, что нужно как можно быстрее найти путь наверх.       Странная привязанность не исчезла, как думал Киллиан, лишь отступила ненадолго, стала менее ощутимой. Видимо, от своей привычки ему все же не избавиться никогда. Слишком уж привязались друг к другу Киллиан Джонс и Дэвид Нолан, слишком сильно было их желание быть рядом как можно дольше. Гребанное неудержимое влечение. Чертова собачья преданность.