Романтики и нагибаторы

POV Сорин       Тихо забираю подушку у подруги и молча иду к выходу из комнаты. Около двери разворачиваюсь и со всей силы швыряю её в это мирно спящее создание с криками: — СУРИ, мать твою! Подъём! — в ответ тишина.       Через пять секунд на меня смотрели два глаза, в которых пылало синее пламя ада, будто сам Сатана заглянул тебе в душу. Самое ужасное, что вы можете сделать в своей жизни — это разбудить Сури с утра. По идее мне пора бы брать ноги и бежать к границе через всю Корею. Если ищите верной смерти, будите её с утра, и вы помрете в ту же секунду.       Ответа ждать долго не пришлось: — Ебаный блять нахуй! Кто тут хочет сдохнуть? — проорала она, едва открыв глаза. — Доброе утро, солнышко, как тебе спалось? — улыбаясь, спросила я и в ту же минуту быстро побежала на кухню крича: — Вставай, Гризли! К нам скоро гости приедут, — я готова поклясться, что она в туже секунду испепелила всю комнату.       Пожалуй, тут нет ничего удивительного в том, что подруга с утра пораньше ругается. Когда я жила у неё в России, то по началу очень удивлялась, что она говорила. Но когда я выучила русский язык, то поняла, что это были маты. И я привыкла к тому, что моя подруга не может разговаривать без них. Теперь вот так вот мы и живём.       Достаю необходимые продукты и начинаю готовить. Сегодня к нам придёт мой младший брат. Да. Я была старшей сестрой, и у меня было два брата. Один из них, самый младший, сегодня должен прийти к нам в гости. Надоедливый такой брат, но зато любимый. Чон был младше меня на три года. И я не видела его, кстати говоря, последние три года.       Мне было девятнадцать лет, когда я закончила школу и попросту сбежала из Пусана. На первом курсе в университете я и познакомилась со своей подругой. Она приезжала обменом и жила в другой семье. Так же получилось и со мной. Я ездила в Россию и часто зависала с ней. Тут я и выучила русский язык. Правда, теперь когда я хочу ругнуться, то ругаюсь на русском. А потом же сама и хихикаю над тем, что говорю.       Так как я получала стипендию, то спокойно снимала квартиру и подрабатывала где могла. И стоит ли говорить, что я просто сбежала из дома? Тогда скажу. Я сбежала из дому сразу, как только закончила школу. Мои родители не давали мне жить спокойно при том, что у меня было ещё два брата. Постоянно «это нельзя», «то нельзя», «ты же девушка» и тд. Мне надоел этот тотальный контроль, и я попросту уехала из Пусана. Родителей поставила в известность, когда те увидели мои чемоданы. Было много шума и криков. И Чонджи до сих пор был в обиде на меня, а вот Чонгук не смог долго обижаться. Спустя пару месяцев после моего отъезда, он написал мне. И мы общались переписками или звонками.       В дверь позвонили, и я, посматривая на время, пошла открывать её. На пороге стоял мой младший брат. — Ну, нуна, — протянул Гук, — чего так долго? — Вроде не старенький, а ворчишь как дед, — отвечаю ему и пропускаю внутрь. — Ну это смотря кто еще из нас старенький, — отвечает мне Чон и снимает с себя куртку. — Сама же взбунтовалась и ушла из дома. — Потому что меня достали упреки родителей. Мне уже двадцать три года. Хочу нормальной жизни. И вообще, проходи. — Есть чай с малиной? — довольно спросил брат. — Он ждет тебя на кухне.       Когда я зашла на кухню, то просто врезалась в Гука, который сразу же обнял меня. Обнимаю его в ответ за шею и чувствую, как этот гад улыбается. Тоже улыбаюсь и жмусь к нему. Вырос. Ох, Чонгуки, как ты вырос. Отпускаю его и хочу отойти, как его руки по-наглому не отпускают меня и остаются на моей талии. Рассматриваю его и понимаю: мой брат — самый настоящий красавец. Да еще и под сто восемьдесят см вымахал. Блин, при моём росте, я рядом с ним чувствовала себя простым гномом. — Ну и вымахал же ты, — рукой дотрагиваюсь до его щеки и начинаю тискать его. — Да и красавец такой стал. — Ну, нуна, — улыбается, — Я тебя три года не видел, а ты сразу меня тискать начала. Дай хоть рассмотреть тебя. А то я уже и забыл, как ты выглядишь. — улыбается, и я убираю руки от его лица. — Рассматривай, только слюнями не запачкай, — улыбаюсь. — Да такую красавицу я фиг кому отдам, — хохотнул Чон и смутился сразу же. — Ты изменилась. — Изменилась? — удивляюсь. — Ну да, — кивает. — Красивая стала. Ты и раньше была красивая, но сейчас стала еще красивей. — Чонгуки, — улыбаюсь и притягиваю его к себе, обнимая. — Ты от меня не далеко ушел. Девушка-то есть? — Нет, — жмется ко мне, на что я глажу его по голове рукой. — Не хочу я пока заводить отношения. — Тебе скоро двадцать будет. — Всё равно, — бурчит. — А у тебя есть парень? — Нет. Не хочу я заводить отношения пока. — Вот видишь, — он отпускает меня и довольно улыбается. — Мы точно родня. Даже думаем одинаково.       Садимся за стол и начинаем рассказывать друг другу свою жизнь. Я была первая, поэтому и выпытывала братика на все интересующие меня вопросы. Чон всё смущался и рассказывал о себе и родителях. Я очень удивилась, когда он сказал, что приехал сюда поступать в универ. На что тут же получила ответ, родители согласились его отпустить в Сеул, так как я тоже была тут и только я смогу присмотреть за ним. На мой вопрос, где он живёт, Чонгук ответил: — У Чимина-хёна. — У какого Чимина? — Рассказывать очень долго. Но, как только ты уехала в Сеул, хён через год тоже уехал сюда. И позвал к себе жить, когда узнал, что я еду поступать сюда же. Ему родители квартиру купили, а одному жить скучно, вот и меня к себе переманил. — А ты ему не будешь мешать? Ну, там личная жизнь, девушки? — Он до моего приезда расстался с кем-то. И сейчас не горит желанием с кем-либо встречаться, — пожимает плечами брат. — Я вас познакомлю как-нибудь. — Не смей заниматься сводничеством, — прищуриваю глаза. — Тебе он понравится, — кивает. — Но ему тебя я не отдам. Моя нуна слишком хороша для кого-то. — Чонгук. — Твоя очередь, — улыбка кролика.       Начала рассказывать с того момента, когда я приехала в Сеул. Что и как делала. У кого жила и всякое такое. По началу я, естественно, жила в общежитии, но быстро нашла квартиру и съехала. После отвечала на вопросы брата. Не утаила и того, что несколько раз ездила в Россию. И рассказала, что теперь я живу не одна, а с подругой, которая, кстати, и приехала из России.       Я и не заметила, как брат подсел ближе и сверкнул своими глазками, начал приставать ко мне и щекотать. Вот зараза же. Знает, что я боюсь щекотки до усрачки. Нахожу слабое место брата и в ответ начинаю щекотать его, да и припоминать ему все его приколы из прошлого. Смех у Гука заразительный такой, что я сама начала заливаться смехом.       Тут мы услышали грохот — это открылась дверь. Было ощущение, что её вынесли с ноги. Я тут же закрыла рукой рот брату, и мы уставились в дверной проём. Там стояла Сури. Я уже говорила, что эта девушка не любит, когда её будят с утра. Мне показалось, что она в эту же минуту тут же размажет нас по кухонному гарнитуру. — Что за шакалы хотят сдохнуть с утреца пораньше? — Сури, мать твою, ты почему не ванне? — я ахринела от её вида. Она имела привычку спать в трусах и обтягивающей майке, потому что ей всегда было жарко. Летом так она вообще валялась чуть ли не голая пластом без движений на полу. — Ну я была там, — протянула девушка. — Почему ты тогда вышла из комнаты, а не из ванной? — В ванне не было моего любимого полотенчика, — вздыхает. — Я пошла за ним в комнату. Но оно лежало на другом конце моей большой кровати. Поэтому мне пришлось за ним ползти, и, пока я за ним ползла, я уснула. Но потом я услышала крики из кухни и решила, что кто-то хочет умереть этим утром, — осматривает нас с братом. — Судя по тому, что гости уже приехали, в ванную я не успела, — в своей манере проговорила подруга. Моя бровь нервного задергалась. — Прекрасно. Ты в своём репертуаре. — Рин. Ты не хочешь открыть парню рот? — моргаю и перевожу свой взгляд на брата. — Кажется, он уже посинел. — Я быстро убираю руку, и Гук делает глубокий вдох. — Вот же… Это кто? — брат переводил взгляд с меня на Сури и наоборот. — Знакомься, Гуки, это моя подруга. — отвечаю я ему. — Это — Сури. Сури, это — мой младший брат Чонгук, — вижу, как подруга начала подходить в нашу сторону. — Рада знакомству, Чонгук, — хлопает его по плечу, и я замечаю, как парнишка покраснел. — Сури, ты не хочешь одеться? — вскидываю брови. — Ёбтвою за ногу! Тебя засмущали мои малютки? — закрывает рукой парню глаза и разворачивает его к столу, да так, что он чуть не упал на пол.       Моё состояние «рука-лицо». И стоило подруге скрыться, как Чонгук тут перевёл взгляд на меня и спросил, что это было? Как ему объяснить, я не знала, поэтому просто сказала «привыкай», ибо Сури была русской, а русские люди это что-то.       Когда подруга вернулась обратно, уже одетая, то Чон немного смутился. Он все еще не мог забыть её появления пару минут назад. Брат смущено сидел рядом со мной и просил переводить ему то, что иногда Сури говорила на русском языке. Но через час общения он втерся в нашу компанию и уже без смущения разговаривал, при этом рукой обнимал меня за плечо. Подруга всё подкалывала Гуки, на что он лишь говорил, что скучал по мне, поэтому так сидит рядом. Я же молча наблюдала за их разговором и перепалками. Было очень интересно наблюдать за ними. Но думаю, что брату она понравится. Кому может не понравится девушка, которая душа компании? Только тому, у кого нет чувства юмора, того самого как у Сури.