Потеряна в себе

      Сегодня утром я вскочила с кровати очень быстро, стоило лишь услышать будильник, стоящий на прикроватной тумбе. И больше не было моих фирменных «еще-пяти-минуток», ведь сегодня не тот случай, вернее, не тот день для того, чтобы прогуливать колледж и высыпаться до обеда.       Я выбежала на улицу с широкой улыбкой на лице, осматривая улицы Парижа. Мне казалось, что сегодня в моей жизни кое-что поменяется; кое-что, что сыграет большую роль в ней и заставит меня почувствовать что-то новое.       Я решила признаться в чувствах человеку, с которым учусь в одном учебном заведении; с которым я очень мало общалась, но зато очень много о нём знала. И если бы меня попросили описать его парочкой слов, то я бы ответила, что это самый добрый, милый и простодушный человек на всей планете; что он мой идеал и пример для подражания — улыбчивый парень с лучистыми глазами и шелковыми пшеничными волосами, модель с идеальной внешностью, и друг, каких только поискать.       Да, в этот день я была счастлива. Была… До того самого момента, пока не пришла в колледж, до того момента, пока не попросила его поговорить со мной на заднем дворе, и до тех пор, пока…  — Да катись ты к черту со своей любовью!       И я покатилась… Покатилась на его словах на дно, где мой собственный внутренний мрак меня и задушил. До такой степени сдавил мне горло, что слезы, которые я прятала в уголках голубых глаз в тот момент, вырвались наружу, стекая по алым щекам, на которых часом ранее красовалась счастливая улыбочка.       Я же… видела в нём принца, видела в нем человека, спешащего всем и всегда помочь, протянуть руку, пойти навстречу дружелюбным жестам, но… Театр воображения накрылся плотной красной тканью занавеса, чуть ли не разрушая при этом всю сцену, на которой я играла принцессу, у которой тоже всё и всегда хорошо; у которой всегда было всё, что бы та не попросила. Кроме него. Кроме Адриана, который сорвал и разбил мои розовые очки, ранее надетые на глаза. Жизнь превратилась в суровое испытание, на котором я только что остановилась и проиграла… Проиграла, не успев достигнуть даже первого уровня…       Я вернулась домой, сопровождая каждую вещь своим пустым, безжизненным взглядом; для меня впервые наступил тот самый период, который девочки называют «подростковым». Для меня открылись ворота реальности, в которые я попала, и об порог которых тут же споткнулась и ударилась о железные ставни. И душа покрылась синяками, оставляя неприятный осадок после ударов. Ударов по моей самооценке, ударов по моим чувствам, ударов по моим несбывшимся мечтам…       Хотела бы я выплакаться, но некому. Нет, друзья у меня есть, да и то не могу называть их таковыми, ведь что не скажи, всегда услышу одни и те же фразы:«Всё будет хорошо!», «Ой, забей, таких, как он, у тебя будет дофига!», «Он не стоит твоих слез!». И это надоедало — гребанное однообразие от окружающих меня людей…       Я потерялась в себе почти сразу, как только это случилось, однако даже не поняла, как всё было. Я никуда не шла, никуда не убегала, так… почему же? Почему я чувствую себя потерянной и разбитой? Из-за того, что тот, кого я люблю, разбил мне сердце? Или из-за того, что он, выкрикнув ту отбитую фразу так громко, что услышали другие, пошатнул моё внутреннее представление о нем?       И тут я поняла, что любить его было и не за что. Он улыбался, но прикрывался фальшивой улыбкой; он дружил с людьми, однако поливал их грязью за их же спинами; он помогал кому-то, а через время что-то требовал взамен. Как же я слепа… Ослепилась собственной любовью и не замечала этого, а прокрутив моменты в голове, вмиг осознала, как ошибалась в нем. Как ошибалась в каждом из его, как я считала, «хороших» качеств. Он никогда не делал для меня что-то хорошее, чтобы заслужить эту любовь… И это было прекрасно: быть первой, кто раскрыл его истинную сущность твари. Твари, которая за стенами колледжа манипулирует событиями учебных дней…       И я решила, что таких тварей, как он, нужно наказывать. И я накажу… В скором времени…

***

 — Какого… черта?       Я наблюдала, с какой ошарашенностью пара зеленых глаз уставилась на доску. Его руки сжимались в кулаки, а тело трясло от злости так сильно, что, казалось, он сможет разнести не малую часть класса, а вместе с тем и людей, находящихся в нём.       На доске был нарисован Адриан Агрест, покрытый с ног до головы словами различных матов, обзываний, позора; я была истинной художницей, потому и изобразила настоящую личность предмета своего воздыхания на доске. Он должен усвоить урок, по крайней мере, так считала именно я, которая на сей момент окидывала жалкого Агреста мрачной насмехающейся ухмылкой. Казалось, я рассмеюсь ему прямо в лицо, смотря на то, как глаза парня заливаются кровью, а душу захлестывают гнев и ярость.       Класс смеялся над ним и рисунками; смеялся над его реакцией и злостью; смеялся над тем, что понял, кто такой «идеальный-красавчик-моделька-Агрест». И это была больная точка в его жизни, на которую очень, очень сильно надавили.       И когда я спустилась, он понял, что инициатор этого инцидента именно Маринетт Дюпен-Чен, а именно Я. Он резко схватил меня за руку, когда я попыталась покинуть класс, но это меня не останавливало — я согнула ногу в коленях и резко ударила его ею в живот, а затем замахнулась второй рукой, когда он согнулся пополам от боли, и ударила по голове, заставляя его упасть на холодный пол. У меня не было жалости к нему. Я продолжала раз за разом сгибать правую ногу и бить его по животу. Он был на полу, а я смотрела на него, как на пешку. Из рта сочилась кровь, и я понимала, что у него нет сил встать. Как же это было здорово...       Пока меня не оттолкнули от него.       Я хладнокровно смотрела на него, понимая, что Адриан это заслужил. Я слышала доносящиеся отовсюду крики одноклассников, слышала, как вокруг собирается суматоха, но я… продолжала стоять на месте. До тех пор, пока с моих уст невольно вырвался маниакальный смех. Я знала, что сделала всё правильно, и сладость мести вмиг распласталась на моих губах.       И это было справедливо…       Ведь иногда приходится быть такой, чтобы НИКОГДА не потеряться в себе по вине какого-либо идиота, как Адриан Агрест — человек, который теперь никогда не оставит след в моей жизни…

«Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.»

Императив Канта