Выбор

      — Давай, маленькая, я уже вижу головку! Тебе еще немного осталось! — нежно уговаривал истошно стенающую роженицу Клод.       — Клод, помоги мне!       — Да-да, конечно! Все хорошо, он уже вышел, все закончилось! Это у нас… девочка. Красотка, вся в маму! — Фролло засмеялся.       Усталая, но сияющая Эсмеральда взяла на руки новорожденную и обтерла ее специально принесенным полотенцем. Та сучила ножками и попискивала.       — Как мы ее назовем? — Клод с любовью смотрел на свою жену.       — Тсэра. Это значит «свет рассвета», — улыбнулась она, поглаживая маленькое тельце. Клод заправил Эсмеральде за ухо выбившийся локон, который упал ей на лоб, и который она периодически сдувала.       — Надо дать ей ее облизать, — Эсмеральда осторожно поднесла малышку к устало лежащей в стойле козе. Та сразу заработала языком. — Скоро Тсэра захочет есть. Надо подоить Джали и налить молоко в миску.       — Я думал, она будет сосать вымя? — удивился Клод.       — Нет, что ты. У козлят зубы как резцы, еще поранит бедняжку Джали, — Эсмеральда прощупала головку козленка. — У нее будут такие симпатичные рожки.       Клод смотрел на Эсмеральду, возящуюся с козленком, и подумал, что его жена стала еще красивее, словно раньше она была бутоном, а теперь раскрылась подобно цветку. Клод почувствовал, как его затрясло от возбуждения. Он придвинулся к Эсмеральде, обвил рукой ее тонкую талию и провел цепочку поцелуев от золотистого обнаженного плечика до розового уха.       — Пойдем наверх… — прерывисто дыша прошептал он, лаская ее мочку. — Пойдем, дитя мое… я хочу тебе что-то показать…       — Я даже знаю, что, — промурлыкала Эсмеральда, млея от его поцелуев. — Но я не могу сейчас оставить Джали, кто за ней присмотрит?       — Квазимодо, он должен скоро вернуться с мельницы с минуты на минуту. Кажется, у него там завелась подружка, — Клод ласкал пальцами набухший сосок Эсмеральды сквозь ее рубашку, поддразнивая свою жену. Коза укоризненно смотрела на них, а Эсмеральда почувствовала, что сдается под напором мужа. За порогом конюшни раздался шум, и Клод успел убрать руку прежде, чем Квазимодо вошел во внутрь.       — Ой, — сказал он. — Кажется, у нас пополнение!       — Милый мальчик, ты не мог бы присмотреть за этим пополнением и Джали? — спросил Клод, изо всех сил сдерживая свое нетерпение. — У нас с Эсмеральдой возникло очень важное дело, которое не терпит отлагательств.       — Да, присмотрю, конечно! — хихикнул горбун, сразу понявший, что именно за дело заставляет его приемного отца раздувать ноздри и сверкать глазами. От проницательного взгляда Квазимодо не укрылось и то, как ярко вспыхнула и разрумянилась Эсмеральда.       Бывший судья и цыганка поднялись в свою спальню.       В это время на улице раздался топот копыт. Квазимодо вышел поглядеть, кто это приехал и взмахнул рукой в приветственном жесте: это был Феб.       — Привет, Квазимодо! — поздоровался он, слезая с лошади. — А где наш мэтр?       — Он в спальне со своей женой. Полагаю, что они сейчас предаются неслыханному разврату, греху, всякого рода непристойностям, похоти…       — Все-все, не продолжай, — смеясь, замахал руками Феб. — Я уже понял!       — Да, — ухмыльнулся Квазимодо, — так что придется тебе его подождать.       — И как долго мне ждать? — уточнил капитан.       — Понятия не имею, — горбун пожал плечами. — Зависит от их настроения. Однажды они зашли в спальню после завтрака, а вышли оттуда только глубоким вечером. Обед и ужин мне пришлось оставлять им под дверью. Я успел услышать, как Эсмеральда называет его «Ваша честь». Кажется, ему это нравится.       — Ну, что ж, придется подождать, — хихикнул капитан. В стойле заблеяла Джали, и горбун ушел к ней. Капитан проследовал за ним.       Когда Клод и Эсмеральда спустились наконец вниз, был глубокий вечер.       Феб сидел за столом, уткнувшись в какую-то книгу из библиотеки судьи. Услышав шаги на лестнице, он вскинул глаза и увидел бывшего судью и его жену. Феб подумал, что Фролло с того момента, как покинул Париж, без своей сутаны, в облегающей его стройную, крепкую фигуру одежде, выглядит помолодевшим лет на десять-пятнадцать, а Эсмеральда вообще сияла красотой.       — Здравствуйте, мэтр, — улыбнулся капитан.       — Добрый вечер, капитан, — кивнул головой Клод. — Не знал, что вы увлекаетесь чтением.       — Следую вашим советам, мэтр. Учусь думать, — засмеялся Феб.       Они поговорили о делах, Феб испрашивал у бывшего судьи советов по тому или иному вопросу, а Клод пространно давал ему объяснения. Когда капитан уехал, Клод сидел в кресле перед камином, а Эсмеральда устроилась у него на коленях. Она заметила, что Фролло был задумчив и слегка рассеян.       — О чем ты думаешь, любовь моя? — спросила она его.       — Помнишь того прохвоста из компрачикосов, который освободил тебя? Я почему-то думаю, что с ним сталось.       — О, с его-то способностями он не пропадет, — хмыкнула Эсмеральда. — Мне показалось, что он чем-то похож на тебя.       — Вот как? — Клод коснулся губами шейки жены.       — Да. Он так отличался от всех этих мерзавцев. Мне показалось, что он очень образован и довольно умен. Но мораль у него настолько гибкая, что у меня создалось ощущение, что ее вообще нет. Совершенно бессовестный. Если хочешь, мы можем спросить у шувани из моего народа, что с ним происходит.       — Думаешь, она нам расскажет? — хихикнул Фролло.       — Она до сих пор редко ошибалась.       — Ну что ж, можно проделать такой эксперимент, мне даже интересно.       На следующий день они навестили старую шувани из табора Эсмеральды. Та, кинув на очаг какие-то корешки, сказала:       — Я вижу того, о ком вы спрашиваете. Он в каком-то жарком месте, недалеко от теплого моря, там красиво, везде люди в чалмах. О, да он купается в золоте и очень доволен жизнью.       — Купается в золоте? — переспросил Клод, и вдруг расхохотался. — Вот ведь прохвост! Я чувствовал, что он выкинул с теми деньгами нечто подобное! Думаю, что остальных мерзавцев ждал в Марселе большой сюрприз, когда они открыли тот сундук! Сдается мне, что для него выбор был очень прост, когда я велел ему убираться из Франции.       — Иногда выбор можно подправить, чтобы он принес удовлетворение, так ведь, Клод? — хихикнула Эсмеральда.       — Уж кому, как не нам с тобой об этом знать, моя дорогая, — заявил Клод, с любовью глядя на свою жену. Она улыбнулась, обняв его за талию и подумала, что если бы тогда Клод не предоставил ей выбор между его постелью и его убийством, она не была бы так счастлива сейчас. Да, иногда выбор может не нравиться, но бывает и так, что в конечном итоге он приносит что-то прекрасное.