Ночник

— Рукия, — шептал Ренджи пересохшими губами, комкая простыню в пальцах, как обычно делают умирающие, — Рукия, я так тебя люблю! Я даже не представляю, как войду в цикл перерождения и оставлю тебя одну с Ичикой… Рукия… любимая… знай… Я жил ради тебя, сражался за тебя, становился сильнее, чтобы защитить тебя… Еще тогда… В Руконгае… В Инудзури… Мы совсем мелкие были, а я уже знал, что я тебя люблю… Надо было сразу признаться… А потом, когда ты в клан Кучики ушла… я чуть с ума не сошел…, а когда ты отдала силу Куросаки… Я думал, между вами что-то есть… Я был готов его убить… И проиграл… И Кучики-тайчо проиграл… И сейчас… я проигрываю, Рукия… Мне… даже немного страшно… Но ты знаешь… Если после моей смерти ты снова выйдешь замуж… я не буду против… Я благословляю вас заранее… Я хочу, чтобы ты была счастлива… даже без меня… Посмотри на меня, пожалуйста, Рукия, я хочу видеть твои глаза до самого конца… Какая же ты красивая… Я так тебя люблю…. Тусклый свет ночника озарял комнату и маленькую женскую фигурку, стоящую у постели, на которой лежал мужчина с распущенными волосами и мокрой тряпкой на лбу. Рукия склонилась над постелью мужа. В ее фиалковых глазах плясали смешинки, но она достойно выслушала всю речь Абараи, пока он не устал и не закрыл глаза, ожидая смертельного приговора из ее уст. Рукия посмотрела на градусник. — Не валяй дурака, у тебя всего тридцать семь и два…