Санта

Впервые слова о том, что Санта наказывает плохих девочек и мальчиков, Гуань Шань услышал из уст матери, когда ему было девять. Потом она повторяла это каждый год, вероятно, надеясь, что он возьмётся за ум и начнёт учиться и хорошо себя вести. Гуань Шаню было плевать на это. В Санту он не верил, а Рождество считал совершенной бредятиной. Все его родные были буддистами, но отчего-то с превеликой радостью праздновали этот христианский праздник. Впрочем, Рыжему было плевать, чем тешатся эти великовозрастные и не очень дети, главное, чтобы его в свой идиотизм не впутывали. Но мать и в этом году в начале октября в очередной раз попыталась повлиять на сына этой бредятиной про Санту и плохих мальчиков. Правда, на этом месте случилось кардинальное отличие от событий предыдущих лет. Гуань Шань вспомнил горячие руки, прижимающие к крепкой груди, безумные движения внутри и хриплое: “Плохой мальчик”, - произнесённое прямо в ухо. Дорисовать Хэ Тяню из воспоминаний красный колпак труда не составило. Зрелище, предложенное воображением, вызвало весьма красноречивую реакцию. Поэтому в этом году мать получила в ответ на свои слова ещё больше брани и громко хлопнувшую дверь в комнату непутёвого сына. Гуань Шань раздосадованно пнул валяющуюся на полу школьную сумку и забрался на разворошённую постель. Мысли никак не желали оставлять образ Санты-Тяня и живо дорисовали картинку до размеров полнометражного порнофильма. Сам Шань почему-то был облачён в полосатые красно-зелёные гольфы, ободок с оленьими рожками и ошейник с колокольчиком. Впрочем, это вполне в духе Тяня, нарядить его в подобное безобразие. Хэ Тянь, облачённый в мешковатый красный с белым полушубок и колпак, пакостно улыбался, поигрывая плёткой. “Ты был плохим мальчиком в этом году. Тебя следует наказать за это,” - голос Тяня хриплый, низкий, с опасными нотками, заставляющими всё внутри замирать: “Встань на карачки и прогнись”. Рыжий не был бы собой, если бы сразу выполнил его приказ. Но сопротивление было легко сломлено, и Гуань Шань быстро оказался саднящей от удара мордой в подушку. Руки связаны за спиной гирляндой, кажется, даже включенной, иначе откуда эти бегающие цветные огоньки по всей комнате? В оттопыренную кверху задницу толкнулось что-то холодное и скользкое, растягивая неподготовленные к вторжению мышцы, заставляя шипеть в подушку от неприятных ощущений. С различимым чпоком эта хрень вошла до конца, после чего её покрутили внутри, посылая толпу мурашек по позвоночнику. Раздался щелчок сработавшей на смартфоне камеры и довольный хмык Тяня. “Глянь, какой у тебя премилый хвостик,” - чужая рука суёт смартфон прямо под нос. На фото его бледная задница и короткий олений хвостик по центру, из-за бежево-коричневого меха которого виднеется покрасневшая от натяжения и блестящая от смазки дырка. Рыжий бы с удовольствием разбил телефон об стену, но руки связаны, поэтому остаётся только сыпать проклятиями в адрес этого извращенца. “Хотя кто тут ещё извращенец”, - пронеслась в голове мысль. Гуань Шань всё-таки сдался проносящимся перед зажмуренными глазами картинкам и приспустил домашние штаны вместе с бельём, высвобождая текущий от возбуждения член. Первый удар плёткой пришёлся на правую ягодицу. Место удара тут же начало печь, и горячая волна, словно круги на воде, разошлась от эпицентра по всему телу, вызывая дрожь. Второй удар. Третий. Рыжий быстро потерял счёт, растворившись в ощущениях, и очнулся лишь тогда, когда с громким чавканьем из него вытянули пробку с пушистым безобразием. “Сейчас ты был хорошим мальчиком, поэтому ты заслуживаешь награды,” - влажный шёпот прямо в ухо. И резкий толчок твёрдого члена внутрь растянутой дырки. Хэ Тянь не даёт времени привыкнуть, потому каждое резкое, глубокое движение сопровождается вспышкой боли. Но так даже лучше, так острее. И удовольствие, вызываемое трением о набухший бугорок простаты, кажется более ярким. Короткие ногти с нажимом проходятся по красным полосам на коже, оставленным плетью. И это становится последней каплей, заставившей содрогнуться в оргазме. Обессилевший Гуань Шань лежал в разворошённой постели, лениво думая, что надо бы хотя бы дотянуться до салфеток, и тихо проклиная Рождество, Тяня и себя. *** - Эй, Чжань Чженси! - громкий голос Цзяня И долетел до Рыжего через коридор даже не смотря на галдящую толпу. - Мама вчера сказала мне, что Санта наказывает тех, кто плохо себя вёл. Но я же был хорошим мальчиком, правда? - О чём это ты таком думаешь, что аж весь покраснел? - горячий хриплый шёпот в самое ухо заставил вздрогнуть. - Да иди ты знаешь куда со своим Рождеством! - рявкнул Шань, быстро ретируясь и оставляя растерянного Тяня посреди коридора. - Хм, как интересно. Рождество, значит?..