На сумрачных тропах Зелёного Леса

Лотлориэн 1110 год т.э. Эгладиль       Нынешняя весна не слишком баловала солнечными деньками или ранним теплом. Под порывами верта покачивались деревья, и в окне, выходящем на реку, проносились осколки небесной синевы, проглядывая сквозь низкие иссиня-серые тучи.       Два дня накануне лили нескончаемые дожди, свободно проникая под поредевшие кроны мэллирн, только-только собирающиеся распуститься душистыми цветами и одеться в новую листву. Ливни прибавили немало воды к тающим в горах снегам, и вздувшаяся от паводка река грозила вот-вот выплеснуться из берегов.       Несмотря на угрозу наводнения, взбунтовавшаяся река сейчас волновала меньше всего — на берегу второй день работали живущие по соседству стражи, возводили запруды и отводные канавы, укрепляли берега. Но среди них не было супруга — пять дней назад он уехал охотиться, и до сей поры никто из отправившихся с ним воинов не возвратился назад.       Возвращения Фернрода я ждала ещё накануне вечером — никогда раньше супруг не проводил вне дома тот день, что сейчас наступал. Но даже когда миновала холодная беззвёздная ночь и забрезжил рассвет, он не приехал. Но ни в сердце, ни в мыслях тревоги не было — покой и мир владели здешними лесами, и даже возвышающаяся по ту сторону Великой реки чёрная крепость на безлесном холме за годы, минувшие с приезда сюда, стала казаться едва ли не меньшей угрозой, чем рушащиеся с неба потоки дождя. Оставалось заняться домашними делами, коротая день, и ждать…       Выйдя на крыльцо, чтобы подрезать плети роз, начавшие выпускать молодые побеги над входом в дом, я заметила супругу Орофина — эллет тоже вышла из дома и направлялась к работающим на берегу стражам с подносом в руках. Мне было что добавить к её горячему вину, и я поспешила вернуться в дом.       Едва я снова вышла из дому и спустилась по ступеням, неся только-только вынутый из печи пирог, как за спиной громко хлопнула дверь и мимо меня пролетел маленький вихрь.       — Мэлле!.. — сорвался с моих губ оклик.       Маленькая проказница преодолела уже половну пути до второй розовой арки на тропе к побережью, но остановилась. И тотчас же обернулась с невинным видом:       — Э́миль мэль, э́руй-нин даф си го́вад а́дар,* — пропела она, пританцовывая.       Она всё ещё мешала слоги в словах и акценты фраз, переделывала их по собственному удовольствию, но нам с супругом казалось, что в этой путанице есть какой-то иной ритм — её собственный, не всегда понятный нам, неизведанный, но всё же узнаваемый и имеющий право на жизнь. И наставления в речи она получала очень осторожные, играя со словами так, как желала сама. Избранное имя, к выбору которого время от времени подталкивал её отец, наша девочка даже не собиралась озвучивать, с удовольствием откликаясь на Мэллерин — первое, что сорвалось с моих губ, едва она открыла глаза. И в этом я её понимала, ведь и ко мне обращение «Эль» до сей поры было позволено только близким и родным, храня и пробуждая воспоминания о нежности родных объятий и тепле домашнего очага…       — Мэллерин, дорогая, где же ты собираешься искать встречи с отцом? — только и оставалось спросить.       Связь фэа Мэллерин и её отца даже до появления на свет была устойчивой и крепкой, а уж после рождения…       — Они уже там, нана! — махнула малышка рукой, порываясь сей же момент нестись по направлению к Карас Галадону.       — Тогда подожди, пока они появятся здесь…       — Нана! Они здесь! — Мэллерин запрыгала на дорожке, указывая пальцем на тропу вдоль реки, где зазвучали голоса. — Правильнее там? Да? Или здесь? — окончательно запуталась она. Но долго в размышления не стала вдаваться: — Я побегу первой! И не волнуйся, дождь мне теперь не страшен, — она метнулась ко мне, завертелась на дорожке, — смотри какой у меня плащ и какие сапожки!       Плащ и сапожки действительно были совсем-совсем новые — первые подарки ближайшие соседи принесли ещё на рассвете, когда она спала.       Я присела, отдаваясь объятиям крошечных ручек, и поцеловала её щёчку:       — Беги, родная моя, отец тоже очень желает видеть тебя. __________________________ * (синд.) — мамочка дорогая, первой мне позволь сегодня встретить отца.       Они действительно приближались по тропе над рекой от Карас Галадона: Фернрод; Румиль — младший брат Орофина; Халлаурион — сын моей давней подруги Гвейнэль; и его младший сын Этэльрон. Их добыча была велика… И когда Фернрод попросил подмоги, скинув ношу на плечи прочих эллонов, мне стало ясно, что одним пирогом для удачливых охотников никак не обойтись.       Мэллерин подлетела к отцу, повиснув на подставленном локте. Он, смеясь, приподнял и руку, и её на руке, заставляя оторваться от земли. Подхватил повыше, подбросил в воздух, откровенно наслаждаясь заливистым смехом, и поймал, осторожно прижимая к груди:       — Мэлле, как же я по тебе скучал…       — Папочка, я тоже! Я тоже скучала! — затараторила Мэллерин. — А тебя так долго не было, а мама тоже всё время в окно выглядывала, и думала, что ты не придешь сегодня…       — И скучала? — широко улыбаясь, переспросил супруг меня, едва я приблизилась.       Подтверждать вслух очевидное я не стала, особенно на глазах десятка соседей и друзей, и произнесла только:       — Вы долго в этот раз…       Но Фернрод не разобрал за словами укора — или не пожелал разбирать, — а прочие мелочи его никогда не смущали. Он наклонил голову, без стеснения потянулся ко мне губами и сквозь поцелуи выговорил:       — Дождь помешал… А с пустыми руками возвращаться никто не хотел…       — Я так и поняла…       Он опустил глаза, разглядывая ещё горячий пирог, который я по-прежнему держала перед собой. И рассмеялся:       — Дорогая, так торжественно меня ещё никогда с охоты не встречали!       Его смех был так заразителен, что я тоже не удержалась:       — А это и не для тебя!       Он попытался было изобразить обиду, но в тот же миг вмешалась Мэллерин, на корню гася даже наигранные споры:       — Это для соседей, папочка! — она обхватила отца за шею, заставляя смотреть на неё, и принялась быстро объяснять: — Был дождь, и вода текла со всего берега! А потом обвалился целый обрыв! И соседи стали копать землю, чтобы нас не затопило, а я помогала маме готовить…       — Вижу, милая, вижу, — покорно согласился Фернрод. И тут же оглянулся на укреплённый берег: — Погоди, Мэлле, мама права, надо всех поблагодарить.       Он опустил Мэллерин на землю и направился к соседям, отложившим на время работу и собравшимся в небольшой беседке на берегу. Орофин, Халдир и старший сын Халлауриона как раз опустошили принесённые женой Орофина кубки, а вернувшиеся с Фернродом охотники разделили добычу и в свою очередь тоже не прочь были согреться вином. Мой пирог оказался весьма кстати и был встречен с радостью.       Пока супруг и соседи обменивались новостями и благодарностями, маленькая ручка ухватила меня за подол юбки и нетерпеливо задёргала. Я присела к дочери.       — Что случилось, Мэллерин?       — Мамочка, можно я пойду погуляю? — выпалила она, вертясь и оглядываясь во все стороны, выказывая полную готовность бежать по своим делам. Отец объявился дома, взрослые разговоры её мало интересовали, а подарки только и ждали, чтобы их испробовать… — Я не промокну, ты же видишь.       — Хорошо, милая, только к реке не приближайся.       — Да, мамочка! — в мгновение ока Мэллерин оказалась за пределами беседки. — Мы с Гэльнис пойдём в лес, она вчера видела зайчонка…       — И не пугайте зверей!       — Мы только посмотрим, из укрытия, трогать не станем! — на ходу обернувшись, бросила она и со всех ног помчалась к лесу.       — И к закату чтобы обе вернулись!       — Хо-ро-шоооо! — донеслось издалека.       — Не волнуйся, Эль, ей ничего не грозит, — поспешил успокоить Халлаурион.       Я согласно кивнула, поднимаясь в полный рост, но, как и всегда, не могла не тревожиться, теряя из виду дочь.       Фернрод допил вино и обнял меня за плечи:       — Ты не станешь сердиться, если я помогу здесь сначала, а потом займусь добычей?       — Нет, дорогой, не стоит волноваться, твоё отсутствие дома только поможет мне быстрее закончить все дела.       Кто-то из стражей засмеялся. Супруг тоже усмехнулся, обнял меня крепче и склонился к самому уху:       — Ты подумала, Эль?       — О чём? — не сразу поняла я.       — О нашем последнем разговоре… Ты собиралась выбрать место, где хотела бы поселиться надолго.       Напоминание помогло.       — На это совсем не было времени! — засмеялась я.       Он тронул губами мой висок:       — Ничуть не тороплю, дорогая, но всё же… мне было бы не лишним это знать.       Я вскинула голову, пытаясь разглядеть выражение его лица.       — Ты что-то задумал?       — Увидишь…       — Фер!       — В своё время всё узнаешь…       — Но, Фер!       С тихим смешком супруг прижался лбом к моему затылку, не позволяя разглядывать себя.       — Всё в своё время, Эль. Пока что решай, но помни, что я совсем не хочу, чтобы наша девочка спала, росла и играла с друзьями, не выпуская оружие из рук... — Я невольно бросила взгляд за реку на чёрный лес, так и не собирающийся одеваться листвой. А Фернрод прибавил: — В остальном же — где бы ты не пожелала поселиться, я постараюсь выстроить дом, который будет достоин тебя.       — Звучит угрожающе, дорогой! — громкое восклицание вызвало смех у начавших прислушиваться соседей. — А ты не станешь противиться тому, что в ближайшее время нашим домом будет этот лес?       Он покачал головой и, прежде чем опустить с моих плеч руки, ещё раз крепко стиснул объятия.       — Что угодно, любовь моя, хоть нора перианнат! — не таясь и не понижая голоса воскликнул супруг, вызвав у соседей новый взрыв смеха.       — О, нет! До обдумывания таких жилищ мои размышления ещё не доходили!       — Так подумай! — И повернулся к соседям: — Давайте заканчивать с берегом, до вечера надо успеть… Найдутся инструменты, чтобы сразу начать, времени зря не теряя?       Орофин согласно кивнул, отставляя вино:       — Идём, всё на месте. С тобой так и вовсе быстро закончим, немного осталось.       — Вечером ждём всех у нас! — напомнила я покидающим беседку воинам, собирая остатки их скорой трапезы со стола.       Крошечное синее пятнышко промелькнуло в воздухе. В поле зрения затрепетали лазурные крылышки, и небольшая бабочка опустилась на стол.       Я протянула руку, подставляя ей указательный палец:       — А вот и ты, маленькая вестница…       Бабочка вспорхнула и перебралась на мою руку, щекоча усиками. Немного посидела и опять трепыхнула крылышками, срываясь ввысь.       Выходивший последним Халдир оторвал от неё взгляд и с сомнением хмыкнул, разглядывая обручальное кольцо на моей руке.       — Нет, мэллон, я ничуть не изменилась и не научилась их понимать, — угадала я написанные на его лице мысли. — Но её появление сегодня понять не слишком сложно…       — Ты изменилась, Эль, — усмехнулся он. — Изменилась хотя бы в том, что такое простое кольцо в былые времена вряд ли оказалось бы на твоей руке.        Я опустила взгляд на тонкий золотой ободок, сверкающий на указательном пальце.       — Не в кольце дело, Халдир…       — А в руке, на которой оно надето, — подхватил страж. — Особенно если это рука ювелира, способного поражать своей искусностью даже владык эльдар.       — Мне достаточно того, что имею сейчас, Халдир. А в остальном…— я оторвалась от созерцания украшения и хлопнула ладонью по столу. — Решено! Когда наступит твой час произнести супружеские клятвы, вы со своей избранницей получите самые великолепные и потрясающие воображение кольца, какие только сможет изготовить эта рука! — Вскинув руку, я помахала ему в воздухе и прищёлкнула пальцами. — И, клянусь, это будет лишь малая часть той благодарности, что живёт в моём сердце ко всем вам!       Страж рассмеялся:       — Моё сердце отдано лесу, Эль, и в нём нет места иным избранницам!       — Поживём — увидим, Халдир. От любви и судьбы убежать нельзя.       Он легкомысленно отмахнулся, но оспаривать всем известные истины не стал, вместо этого бегом поспешив к берегу реки, где уже вовсю снова кипела работа.       С остатками трапезы я направилась домой. Предстояло ещё закончить с праздничным ужином, приготовить платье для виновницы всей суматохи — Мэллерин, выбрать себе и супругу подходящий наряд…       Этот день каждый год с головой погружал в заботы. Но однажды окунувшись в них, я ни за что не пожелала бы отказаться.       Никогда… _________________________