Поворотный момент в доме на Магеллана

Жади пришла в сознание и огляделась. Темно, сыро, похоже она в каком то подвале - трубы на стенах и потолке, из потолочных на её обнажённую кожу каплет ледяная вода. Обнажённую? Да,она была совершенно голой, если не считать металлических кандалов на руках и ногах. За руки она была прикована к одной из труб вверху стены, за ноги - к трубе внизу. Слух пленницы прорезал тонкий, мерзкий писк. Крысы... Женщину передёрнуло от ужаса. Как она очутилась здесь? Жади напряжённо принялась возвращать в памяти последние события, произошедшие до того, как она потеряла сознание. Тёплая, освещённая десятками свечей спальня Лукаса, они занимаются любовью, страстно и нежно сплетаясь телами. Саид звонил днём - он задерживается в Сан - Паулу до утра и эта ночь принадлежит ей и её любимому мужчине... В тот миг,когда тело Жади выгибалось от наивысшего наслаждения, дверь с грохотом распахнулась и перед глазами стонущих в оргазменных миазмах грешников, словно из ниоткуда явился чёрный ствол пистолета. - Вставайте! Пришёл час расплаты! - голос Саида звучал угрожающе и был исполнен ярости. - Вставайте! - Саид? Как ты здесь оказался? Ты же сказал, что задерживаешься в Сан Паулу! - Сюрприз, дорогая. После звонка днём, я услышал в твоём голосе смущение, словно поймал тебя на горячем и нанял детектива проследить за тобой. Он вёл вас от самого пляжа, детка и позвонил мне, едва вы переступили порог этого дома. Самолёт летел минут пятнадцать, такси тоже ехало очень быстро и вот я здесь. Ты рада, дорогая? Ну что сидишь, как не родная, иди обними своего любимого мужа. Ну и что, что ты голая? Какие мелочи, ведь постороннего мужчины ты, как я вижу, не стесняешься. Жади встала и подошла. - А теперь ты! Встать, тварь! Или мне называть тебя по имени - дорогой сеньёр Феррас? Встать, сказал! Лукас, обливаясь потом, встал с кровати, прикрывая причинное место углом простыни. - У тебя плохой вкус на мужчин, дорогая. Глянь на этого червяка - дрожит от страха, того гляди обделается прямо у тебя на глазах. Ни рожи, ни фигуры, ни осанки. Не мужик, а девяносто килограммов чистого, отборного дерьма! - Саид, ты ничем не лучше, самовлюблённый маньяк! Я люблю его, а не тебя! - О, у моей птички прорезался голосок! Гляди, чтобы я тебе пёрышки не повыщипал. Любит она. А ты, говнюк, опусти руки вдоль тушки! - Са ..Са...ид - заикаясь и опуская руку с простынёй, Лукас пытался вставить хоть слово и оспорить право оставить интимную зону вне видимости мужа любовницы, - будьте ми.... - Милым? Милосердным? Ты что ли застеснялся? Уж не голубок ли ты, что стесняешься при мне оголить своё достоинство? Опускай грабли, дебил! - Саид навёл пистолет на руку комкающую над обвисшей плотью угол простыни. - Давай,живее! Я хочу посмотреть, чем ты так привлекаешь эту шармуту, мою жёнушку. Наконец, дрожа всем телом, Лукас отбросил простыню.