Плохой выбор.

      Даже по прошествии почти пяти лет Кенсу не перестает задаваться одним вопросом: почему он сразу же, толком не подумав, выпалил Чанелю об их истинности? Он пришел к выводу, что конкретного и полностью правильного ответа просто не существует. Скорее всего, уже тогда, после их первой встречи, истинность начала играть по собственным правилам, не давая молодым людям и шанса на спасение…       Омега за своими мыслями не заметил, как закончил приготовление завтрака: тосты, фруктовый салат и глазунья, — то, что так любит его сын. Когда растишь собственного ребенка, даже перестаешь замечать, что вся твоя жизнь начинает крутиться только вокруг него. Но Кенсу это только в радость, ведь Минхо растет настоящим альфой, пусть и в семье, состоящей только из одного омеги.       Поставив на стол горячий чай, Су уловил топот маленьких ножек и невольно улыбнулся. Подобное он слышал каждое утро, но бывало и ночью, когда храброму и очень взрослому альфе снились кошмары, от которых могли спасти лишь объятья любимого папы.       — Солнышко, иди сразу же умываться, а потом за стол, хорошо? — проговорил Кенсу так, чтобы его услышали, принимаясь заваривать себе крепкий кофе. Почти такой же, какой когда-то ему делал Сехун…       — Хорошо, пап, — прозвучал тихий, все еще сонный голос маленького альфы, который, круто развернувшись, направился в ванную комнату.       Только благодаря этому ангелочку Кенсу смог справиться со своей тоской. Сначала душа болела по Сехуну, желала увидеться с ним, обнять, а потом и омежье тело, которое только оправилось после родов, просто взбунтовалось, выпуская наружу все те чувства, которые До всеми силами пытался скрыть, запрятать как можно дальше. Будь Су один, он никогда бы не справился и определённо сделал бы плохой выбор, который впоследствии только усугубил его жизнь. Только сын помогал ему отвлечься от всех этих нескончаемых проблем, от постоянных угнетающих мыслей, освещая жизнь омеги своей яркой детской улыбкой.       Вот и сейчас, когда это растрепанное чудо село за стол, начиная с диким восторгом опустошать тарелки, омега не мог не поцеловать его в макушку, щечку, а потом и в мило торчащее ушко, прямо как у отца. Отстранившись, чтобы дать Минхо спокойно поесть, психолог взял свой бокал с ароматным напитком, немного отпивая кофе.       И всё-таки если сильно приглядеться, то можно заметить, что альфа перенял многое у Чанеля, но и лучшее от Кенсу, вырастая просто невероятным красавцем. Но это было не единственным его достоинством, в свои четыре года Минхо уже твердо стоял на ногах и четко разговаривал, понимая даже слишком многое для ребенка его возраста.       — Пап… — начал мальчик, ненадолго останавливая свою трапезу. Он поднял грустные глаза с каплей надежды, ожидая лишь положительного ответа. — А атя приедет сегодня? — ребенку с огромным трудом выговорил эти слова, а Су почувствовал то, как болезненно сжалось его сердце.       — Малыш Мин-Мин, я уже говорил, что твой отец работает очень далеко. Он не сможет вернуться еще долго… Но хочешь, я тебя обрадую? — если сначала альфа опустил голову, стараясь не заплакать, то после последних слов родителя резко поднял её, смотря глазами полными надежды и любопытства. — Если ты будешь себя хорошо вести, то он сможет приехать пораньше, прямо на твой день рождения, согласен?       Радостная улыбка и теплые объятья стали для Кенсу лучшей наградой за все его старания.       Чанеля и правда выпускали из тюрьмы досрочно, так что он освободится за несколько дней до пятилетия их сына. Су с трепетом в душе ждал этого момента, желая увидеть своего истинного, прижаться к крепкой груди, почувствовать его густой запах леса после сильной бури, ведь им даже свидания запретили, разрешая слать только письма. Да, это было немного странно и старомодно, но даже видеть почерк альфы было высшим удовольствием. Благодаря времени, Кенсу смог принять как свою новую жизнь, так и любовь к Паку. Да, это было очень сложно, болезненно, но оно определенно того стоило. Ведь если бы не та роковая встреча, не глупость До, который слишком сильно положился на самого себя, то мир никогда бы не увидел такого замечательного и жизнерадостного ребенка, как Минхо.       Терпеливо дождавшись, пока малыш закончит со своим завтраком, омега с улыбкой на лице оперативно убрал грязную посуду со стола, после беря сына на руки, направляясь в сторону комнаты. Обычно в это время, когда нужно собираться в садик, Минхо сильно капризничал, но сейчас, узнав такую радостную новость, послушно давал надевать на себя одежду, самостоятельно собирая свой рюкзачок в виде тигра. Самыми важными вещами для ребенка были его любимые игрушки, без которых он просто не мог выйти из дома. Это были его друзья и товарищи, которых он храбро защищал в садике от драчливых альф, а после давал поиграть хорошим омегам, которые всегда находили общий язык с Минхо.       Кенсу уже давно заметил, что его сыну больше нравится общаться с противоположным полом, а среди альф заводить дружбу лишь с лучшими. Так у малыша был всего один друг-альфа и все омеги его группы, из-за чего остальные мальчишки всегда хотели его подразнить, получая в итоге по голове пластмассовой машинкой. Все же маленький Пак никому не позволит себя обидеть, в чем Су уверился ещё на первой беседе с воспитателем, который ему обо всем рассказал. Наверное, это неправильно, но омега все же в тайне гордился своим сыном, находя в нем все больше сходство с Чанелем. Тот наверняка в детстве был упрямым и драчливым мальчиком.       Собрав своего ребёнка, психолог и сам взял все необходимое, выходя из квартиры. Он набрал водителя и предупредил о том, что сегодня его услуги не понадобятся, так как омега хочет съездить по своим делам. Су все ещё не мог до конца привыкнуть к статусу своего истинного, который и после заключения смог сохранить своё положение, оставляя компанию на своего друга — Ву Ифаня, который был главным секретарем. Свои называли его Крисом, и именно благодаря этому человеку Кенсу удалось справиться со всеми трудностями, которые возникли после ареста Пака.       Ифань добросовестно наводил порядок в компании, попутно успевая приглядывать и за истинным своего босса, полностью огораживая его от папарацци и прочих назойливых типов. Но по прошествии стольких лет До уже привык и к собственному водителю, и к охране, что ходит за ним и за сыном по пятам, защищая от возможных опасностей. Лучше так, чем бояться за своего ребёнка.       Омега посадил маленького альфу в специальное кресло на переднем сидении, надёжно пристегивая ремнями безопасности, не забывая при этом нежно поцеловать малыша в носик. Минхо забавно поморщился, но улыбнулся, наблюдая за тем, как его папа садится за руль, заводя мотор. Ему нравилось сидеть на переднем сидении, но это разрешал ему только папа, так что любым подобным поездкам он был настолько рад, что счастливый смех и улыбки не прекращались до самого детского сада.       Уже возле ворот маленький альфа становился более серьезным, не позволяя своему родителю даже довести себя до дверей здания и намереваясь пойти самостоятельно от самой машины. Кенсу не возражал, ведь во дворе стояли надёжные воспитатели, которые уж точно проследят за его ребенком.       — Минхо, веди себя хорошо и слушайся взрослых. По дороге домой я куплю твоё любимое мороженое, так что тебе стоит постараться, — с улыбкой проговорил До, опускаясь перед сыном на корточки.       — Правда? То шоколадное? — спросил альфа, даже немного приоткрывая рот от восторга.       — Да, малыш, — омега потрепал мягкие волосы сына и поцеловал его в лоб, поднимаясь на ноги. — А теперь беги скорее, а то тебя, наверное, уже заждались.       Минхо помахал папе ручкой на прощание и резво побежал в сторону двери, где его уже поджидал один из воспитателей. Проследив, когда сын зайдет в здание, психолог направился обратно к машине, сразу же трогаясь с места. Ему нужно было встретиться с одним очень важным человеком. Человеком, с которым у него так и остались недопонимания длиною уже почти в пять лет…

***

      Чунмен с самого детства был очень добрым и сострадательным омегой, который не мог пройти мимо того, кто нуждался в помощи: будь то человек или животное. Вот и сейчас, когда парень увидел бездомную и очень худую собаку, которая посмотрела на него своими большими, печальными глазами, он сразу же побежал в ближайший магазин, чтобы купить хотя бы немного корма этому бедному созданию.       Пока собака с благодарностью поглощала еду, поглядывая на своего благодетеля, Ким аккуратно гладил её по морде и шее, путая длинные пальчики в грязной шерсти. Под кожей животного чувствовался почти каждый позвонок, из-за чего сердце молодого омеги болезненно сжималось, наполняясь тоской и жалостью. Но парень ещё был полон злости и негодования на тех людей, которые посмели выкинуть эту прелестную собаку на улицу, ведь когда-то её взяли ещё совсем щенком в каком-нибудь приюте, а стоило ей вырасти до таких размеров, то от неё сразу же избавились.       Как же Чунмену хотелось открыть свой собственный приют для того, чтобы помочь всем нуждающимся и брошенным животным, ведь омега просто не мог оставить все так, как есть, не мог пройти мимо…       И, если задуматься, Ким так даже своего мужа нашёл. Чуткое сердце омеги просто не смогло не откликнуться на боль и страдания этого прекрасного альфы.       Парень тогда ещё работал в доставке и развозил еду на дом. Однажды, когда ему поступил очередной заказ, он, ничего не подозревая, поехал к нужной многоэтажке, находясь в приподнятом настроении, ведь рабочий день подходил к концу, а это было его последним поручением. Только вот, если обычно его встречали счастливые лица и голодные глаза клиентов, в тот раз дверь открыл осунувшийся альфа с серым лицом и безжизненными глазами. Омега даже испугался, когда их руки соприкоснулись, ведь пальцы у мужчины были просто ледяные, да и голос такой, будто сейчас он просто упадёт от отсутствия сил. И в тот момент Чунмен не смог просто забрать деньги и поехать домой. Он буквально навязался к мужчине, ведя его обратно в квартиру, удивляясь тому, как альфа вообще там жил.       Сам альфа почти не сопротивлялся, выпуская абсолютно чужого человека в свой дом, садясь на стул, единственная поверхность которого не была завалена всяким хламом и мусором. Пока Ким осматривал все комнаты, порой прикрывая рот рукой от удивления, альфа уже успел съесть свой заказ и выбросить контейнеры прямо на пол. Увидев это, парень поджал тонкие губы, думая о том, что можно предпринять. В итоге было решено отправить хозяина квартиры в ванную. Чудом нашлись последние чистые вещи в шкафу, пройти к которому было ещё той задачей.       Без какого-либо стеснения или опасения, омега снял с себя верхнюю одежду, написал работодателю о том, что он приедет позже, и принялся убирать весь мусор в большие чёрные пакеты, попутно кидая все грязное бельё в кучу.       Пока Чунмен медленно наводил порядок в чужой квартире, в его голове роились тысячи мыслей о том, как взрослый и статный альфа смог довести себя и свой дом до такого состояния. Логично было предположить, что другого омеги в квартире не были уже очень и очень давно, ибо такого беспорядка он бы не позволил. И, наверное, Ким думал бы об этом еще долго, если бы не нашёл разбитую рамку с фотографией того самого альфы в компании невероятно красивого парня. Тут-то омега все и понял.       Но из ванны уже успел выйти альфа, который теперь, на более трезвый рассудок не мог понять того, что происходит в его доме и почему стало так чисто. Чунмену пришлось в очень скором порядке закругляться, стирая пот со лба, радуясь хотя бы тому, что стало видно пол. Выйдя из самой глубины квартиры, омега направился в сторону ванны, находя там хозяина квартиры. Его сердце пропустило удар, ведь теперь можно было увидеть всю ту красоту, которой обладал мужчина. Смущенный до кончиков ушей, омега смог лишь протараторить своё имя, дать визитную карточку кафе, в котором он работает, и попросить альфу позвонить по номеру завтра.       Чунмен как сейчас помнит то, как быстро он бежал по улицам, пытаясь остудить пылающие щеки и уши, не замечая того, как на запястье его метка начинает медленно нагреваться…       Только после почти года встреч, омега смог понять и осознать то, что смог найти истинного. Альфа шёл на поправку, постоянно благодаря Кима за то, что тот спас его от глубокой депрессии, не оставляя одного. Уже после того, как они стали встречаться и были несколько лет вместе, мужчина рассказал омеге причину своего ужасного состояния. Оказалось, что у альфы раньше был муж, который нашёл своего истинного, из-за чего они крайне болезненно и нелепо закончили свои отношения. Ким после того рассказа очень долго волновался и накручивал себя, думая о том, что чувства у альфы к бывшему мужу ещё не остыли, что он лишь замена прошлым отношениям… Но буквально каких-то пару месяцев назад все тягостные мысли просто исчезли, испарились в мгновение ока, ведь мужчина сделал омеге предложения, этим буквально даря ему крылья.       Глупо улыбнувшись, парень выплыл из воспоминаний, смотря на ту руку, который он гладил бедного пса. Ему в данный момент был интересен лишь блеск золотого кольца на безымянном пальце, свет которого грел нежную и светлую душу молодого парня.       Собака уже доела все, что ей предложили, и сейчас просто ластилась к тёплой руке, смотря на омегу благодарными глазами. Только сейчас парень заметил, что этот большой пёс по породе был овчаркой, у которого имелись такие большие и невероятно красивые глаза. Постояв так ещё пару минут и смотря в глаза этому умному животному, Чунмен в сердцах плюнул на все и повёл здоровенного, но исхудалого пса в сторону дома. Он медленно, подзывая пса, шёл в сторону квартиры альфы, думая о том, что мужчина простит ему нового члена семьи. Дома уже был большой рыжий кот, который так нравился взрослому альфе.       Уже находя взглядом родной подъезд, омега с яркой улыбкой посмотрел на своего нового друга, вновь гладя грязную шерсть. Его мысли витали далеко, а душа буквально парила, ведь он должен успеть рассказать очень важную новость своему мужу, прежде чем тот отправится на встречу с бывшим мужем. Чунмен не ревновал и не волновался, полностью доверяя своему супругу, но мысли о том, какие эмоции будут у альфы, когда он узнает, просто будоражили сознание озорного омеги. Он в предвкушении закусил губу, кладя руку на живот, и с нежностью поводил по нему пальцами.

***

      Двери огромного здания «Corplex company» распахнулись, и из них вышли два статных и высоких альфы: один в строгом темно-синем костюме и белой рубашке, второй в полицейской форме, но оба в черных солнцезащитных очках. Рядом с ними была невероятная атмосфера, ведь от мужчин исходила та самая природная сила, да и выглядели они так, словно участвуют в съемках фильма, настолько уверенной и красивой была их походка.       Альфа в форме, сел за руль шикарного спортивного автомобиля благородного серого цвета, а другой расположился на пассажирском сидении. Было видно, что они что-то обсудили и, глянув на время, поехали в сторону шоссе, которое ведет за город. Спустя где-то час они были возле огромных ворот, что скрывали за собой место не очень приятное. Даже воздух был здесь какой-то колючий и отталкивающий, невольно появлялось ощущение того, что где-то поблизости скрывается опасность. Не слышалось даже пения птиц, самой жизни не ощущалось, будто в таком месте ее просто не могло и быть.       Мужчина в костюме поежился и закрыл окно в машине, поворачивая голову в сторону водителя. Ему хотелось еще немного побыть в этом безопасном салоне, в котором приятным шлейфом гулял природный запах другого альфы. Только вот тот желал поскорее закончить со всеми делами вернуться домой, где они бы смогли уделить время более интересным занятиям, чем забирать кого-то из тюрьмы. Вообще, забирали они не кого-то, а Пак Чанеля, который являлся их общим знакомым. Пусть для Ифаня Чанель являлся не только хорошим другом, а также боссом, то для Исина же он остался таким же преступником, пусть и Кенсу теперь сходит по нему с ума.       — Ворота скоро откроются, так что тебе следует пересесть на водительское место, ведь я поеду в полицейской машине следом, — выдал Исин в своем обычной серьезной манере, бросая быстрый взгляд на большое сооружение.       — Чжан Исин, неужели ты послал за нами еще и полицейскую машину? Почему сразу не эскорт? — удивился Крис, смотря на своего любовника округленными глазами.       — Не оставлять же тебя одного, — безапелляционно заявил альфа и приблизился к лицу Ифаня, оставляя на его губах вполне целомудренный поцелуй.       — Ты же знаешь, что если я занимаюсь с тобой сексом, то это не значит, что я буду делать это с каждым альфой, да? — в игривой форме спросил Ву и, дождавшись кивка, вновь прильнул к сухим, но таким теплым губам, растягивая поцелуй на долгие минуты.       Как бы им не хотелось сейчас наплевать на весь мир и отдаться друг другу со всей страстью, время не стояло на месте, подгоняя мужчин оторваться друг от друга. Если они хотели сделать Кенсу неожиданный сюрприз, им нужно было поторопиться.       — Не забудь, мы с тобой сегодня еще и Минхо забираем из садика, — сказал Крис перед тем, как Исин вышел из машины.       — Я помню, — ответил он и, подмигнув, закрыл дверцу, уже в отдалении наблюдая за тем, как секретарь и его любовник в одном лице садится за руль.       Долго им ждать не пришлось. Вскоре огромные ворота с грохочущим звуком и редким скрипом немного приоткрылись, выпуская наружу двух человек. Один из них, что держал оружие в одной руке, вывел Чанеля и, осмотрев округу, направился обратно. Пак стоял в черной футболке и серых спортивных штанах, держа в одной руке небольшую сумку, которую еще до этого ему передал Крис.       Он выглядел совсем иначе, чем почти пять лет назад: некогда выбритые волосы отросли, взгляд стал уставшим и холодным, на руках (и не только) появились уродливые шрамы и татуировки. Чуть большеватая футболка колыхалась из-за легкого ветерка, а грудная клетка неторопливо вздымалась, отражая полное спокойствие своего владельца. Чанель лишь через пару минут заметил машину и сидящего в ней секретаря и непривычно мягкой походкой направился в ту сторону, уже через пару минут оказываясь в уютном салоне.       — Все же я никогда не сомневался в твоем вкусе, дружище, — произнес Пак отчего-то хриплым голосом, цепким взглядом осматривая машину. Он подметил и то, как изменился его друг, становясь взрослее, серьезнее.       — Машины — это моя стихия, — с самодовольной улыбкой произнес Крис, заводя мотор своей новой ласточки.       Они тронулись с места и за всю дорогу даже не перекинулись парочкой слов, понимая, что им хватит времени все обсудить. Каждый представлял лицо Кенсу, который совсем не ожидает такого сюрприза, намереваясь забрать своего истинного самостоятельно. Но ведь на то и нужны друзья. Чтобы делать подарки подобного рода.       Через полтора часа они уже были возле знакомой многоэтажки, от вида которой Пак почувствовал ностальгию и то, что он уже не может ждать. Кенсу хотелось увидеть прямо сейчас, хотелось обнять его, прижать к себе и уже больше никогда не отпускать. Сама метка, словно чувствуя, что истинный где-то рядом, начала пульсировать и гореть, подталкивая альфу к дальнейшим действиям.       — Завтра у твоего сына день рождения, так что сильно не увлекайтесь, — с понимающей улыбкой сказал альфа, смотря на друга. — А, и еще. Завтра ровно в два часа мы будем уже у вас, так что будьте готовы, — на этом все было сказано, и Пак, улыбнувшись, выскользнул из машины, направляясь к нужному подъезду.

***

      Небольшой, но очень уютный городской парк встретил омегу радушным шелестом листьев и свежим воздухом. Солнце лениво пробиралось между ветками величественных деревьев, ласково согревая каждого человека, проходящего по асфальтированным дорожкам, не упуская и самого Кенсу. Он в любой другой бы раз остановился и полюбовался на всю эту красоту и умиротворение, но сейчас было дело куда важнее, чем окружающая его природа.       Там, впереди, все на той же до боли знакомой скамейке сидел альфа и ждал именно его. Сердце омеги невольно пропустило удар от того, как же изменился этот мужчина перед ним: тёмные волосы немного отрасли, плечи, казалось, стали ещё шире, нисколько не портя, а украшая, добавляя статности. Подходя ближе, До думал о том, что даже по прошествии стольких лет этот человек остался ему по-прежнему очень важен.       — Прости, я не опоздал, Сехун? — спросил он, опускаясь на скамейку совсем рядом с альфой. От того повеяло знакомым и родным запахом, от чего До невольно улыбнулся.       — Нет, ты как раз вовремя, Кенсу. Как и всегда, — произнёс Сехун, оправившись от лёгкого удивления. Он поднял глаза, пытливо и с лёгкой грустью осматривая бывшего мужа. Тот стал ещё прекраснее, чем прежде. Чем в их последнюю встречу.       — Просто я отводил сына в садик и боялся опоздать. Он у меня так не любит вставать с утра, так что пришлось попотеть, — говорил омега с умиротворенной улыбкой, думая лишь о своём ребёнке, не чувствуя неловкости рядом с альфой.       — У тебя есть сын?.. Подожди, значит тогда ты? — Сехун фразу не закончил, оставаясь в некотором шоке. Он ведь совсем не знал, не хотел знать абсолютно ничего о Кенсу после того рокового дня. Альфа, наверное, так и не решился, если бы сам До не разыскал его и не попросил о встрече, а Чунмен бы не уговорил его пойти.       Омега смущенно кивнул, понимая то, что им нужно серьёзно поговорить, рассказать обо всем, что произошло и происходило. Все же слишком долго прошлое терзало их души, не давая смотреть вперёд, слишком долго все казалось лишь большой ошибкой, которую можно было бы избежать. Но ведь именно благодаря этим трудностям, этой боли они смогли найти для себя счастье, обрести свою любовь и создать новые семьи, без которых жизнь уже не имела смысла.       Кенсу долго молчал, собираясь с мыслями и решая с чего начать. А начал он с самого начала — с того самого порученного дела. Омега говорил долго и с чувствами, не утаивая абсолютно ничего, изливая свою душу, порой замолкая, чтобы сглотнуть тугой ком или смахнуть слезу. Это было чертовски тяжело и легко одновременно. Словно бы каждое слово заново разрывало душу, обновляя раны и оголяя все потаенные чувства, а потом она восстанавливалась, оставаясь такой же, но уже неумолимо другой.       После долгих минут До замолк, ощущая невероятное и ни с чем не сравнимое облегчение. Словно бы с его плеч убрали очень тяжелую ношу, которая мешала нормально дышать. А альфа и сам не заметил того, когда именно он обнял своего бывшего мужа, кладя его голову к себе на плечо, не упуская ни одного слова. Все становилось на свои места, обретало смысл, и та боль, которая все ещё жила глубоко в его сердце, начала медленно исчезать, оставляя место эмоциям более тёплым и приятным. Губы начали произносить слова почти сами, рассказывая все то, что пережил сам Сехун. Они делились с друг другом своей болью и всеми переживаниями, которые грузом висели на их душах, мешая в полной мере наслаждаться новой жизнью.       Прошло ещё много часов, пока два родных друг другу человека не наговорились, позволяя приятной тишине повиснуть между ними, давая возможность обдумать все то, что они узнали. А подумать нужно было о многом. Но ни Сехун, ни Кенсу не сомневались в том, что на этом их общение не сойдёт на нет, а встречи не прекратятся. Нет, они прошли через слишком многое, чтобы остаться друг другу никем. Ещё до огромной любви их связывала крепкая и надёжная дружба, которая имела место быть и теперь. Да, им предстоит пройти ещё через многое, но они остались друг у друга, несмотря на такие потери. И теперь они ни за что не оборвут ту связь, которая возникла у них сейчас после долгого и утомительного разговора, который помог им успокоить души, связывая почти что железными путами.       — Приятно сидеть вот так… Но меня ждёт мой истинный, а тебя, я уверен, твой муж, — сказал Су немного хриплым голосом, поднимая голову с сильного плеча.       — Да, нужно возвращаться к ним, — альфа повернул голову и искренне улыбнулся, глядя в глаза напротив. — Спасибо за этот разговор, Кенсу.       — Не стоит, это нужно было нам обоим, ты ведь знаешь, — омега улыбнулся в ответ и поднялся с насиженного места, наклоняясь, чтобы напоследок поцеловать Сехуна в лоб, этим прощаясь с ним, как с любовью. — Спасибо, Сехун, что был самым прекрасным мужем. И пожалуйста, осчастливь своего омегу.       — Обещаю, — произнёс старший, на мгновение закрывая глаза и касаясь мягких волос Су. Он поднял глаза и попрощался с омегой, ещё долго смотря ему вслед и думая о том, что Чанелю очень сильно повезло с таким истинным.

***

      После разговора с Сехуном Су стало значительно легче и теперь, приехав домой, он ощущал то, что готов с лёгкой душой встретить Чанеля. Но если и душа теперь была свободна, то сердце никак не унималось, а в голове гуляли разные мысли, мешая сосредоточиться на чем-то одном. Су волновался и дико нервничал, ведь они не виделись столько лет, и он даже не представлял, как смотреть Паку в глаза. Вся ситуация была очень сложной, пусть и омега не испытывал вины за свой поступок. Да и Чанель, судя по письмам, ни в чем его не винил, а почему-то даже благодарил, аргументируя это тем, что он усвоил для себя много уроков, о которых не распространялся. Все было как-то странно, непонятно и даже абсурдно, поэтому Су метался по огромной квартире, делая то одно, то другое, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей.       Время, как назло, шло слишком медленно, сводя с ума и без того взвинченного Кенсу, который уже успел и сходить в душ, и в пятый раз вытереть пыль во всей квартире, а ещё не меньше девяти раз переставить с места на место все мелкие вещи в доме. До даже слышал, как тикают часы в тишине, мучительно медленно приближая встречу двух истинных, что не добавляло ему спокойствия.       И, возможно, омега так бы и свихнулся, если бы не раздался дверной звонок. Встрепенувшись, Кенсу пошёл к двери, гадая над тем, кто бы мог прийти в такое время, ведь все знакомые ему люди сейчас работали. С лёгким промедлением омега открыл звонок и потянул дверь на себя, выпуская незваного гостя внутрь. Он просто не поверил своим глазам, замирая на одном месте, словно статуя, жадно осматривая никого иного, как Чанеля!       — Я вернулся, — произнёс альфа низким и хрипловатым голосом, смотря на Кенсу с такой радостью, что сердце того забилось просто с огромной скоростью, прогоняя оцепенение.       Омега рванул с места и прыгнул прямо на Пака, обнимая его руками за шею, ногами же цепляясь за торс, не замечая того, как предательские слёзы покатились с глаз, стоило широким и крепким ладоням обнять его в ответ.       Кенсу плакал долго и сильно, не отпуская своего альфу, целовал его в плечо и шею, сбивчиво шепча о том, как сильно он скучал, спрашивал, как же он тут оказался, кто его привёз и ещё много чего. Омега не мог насытиться почти забытым теплом, запахом, желая остаться в этих объятьях навсегда, может, даже, умереть в них, только бы истинный не отпускал его и больше никуда не пропадал.       Сам альфа просто зарылся носом в мягкие волосы своего омеги, обнимая его так крепко, на сколько хватало сил, наслаждаясь этими моментами, которые он столько раз рисовал в своей голове — ведь он выживал только благодаря им. Каждый день, сидя в своей камере, Чанель думал лишь о Кенсу, пытаясь представить их сына, о котором можно было узнать лишь из писем. А потом Су прислал их совместную фотографию, которую альфа в дальнейшем очень бережно хранил и держал рядом с собой, словно талисман, который помогает справиться со всеми трудностями. Тюрьма была и остаётся просто ужасающим местом, о котором вспоминать не было никакого желания. Но омега в его руках уже сумел отогнать все ненужные и тяжелые мысли, оставляя лишь всепоглощающую любовь и нежность.       Старший медленно направился в сторону кухни, ногой захлопывая дверь, желая хотя бы рассмотреть своего истинного, который так и прижимался к нему, роняя слёзы на плечо. Су тогда только и опомнился, с огромной неохотой спускаясь на пол, чтобы обвить руками лицо мужчины, гладя его щеки большими пальцами. Как же Чанель изменился: морщинок прибавилось, некогда короткие волосы стали длиннее, лицо вытянулось и заострилось, приобретя хищные черты, которое «украшали» множественные шрамы, что рассыпались по красивому лицу. Су стремился потрогать каждый, даже не представляя, при каких обстоятельствах их можно получить. Пусть они и выглядели пугающе, омегу они нисколько не смущали, делая альфу для него лишь прекраснее и мужественнее.       — Я так по тебе скучал… — прозвучал дрожащий от слез голос Кенсу, что вновь прижался к широкой груди, желая почувствовать сердцебиение истинного, чтобы убедиться, что это все не сон. Конечно, тяжелые и тёплые ладони на талии, а также любящий взгляд не могли врать, но все равно хотелось убедиться, понять, что теперь самый дорогой человек находиться рядом и больше никуда не уйдёт.       Правильно говорят, что счастливые часов не наблюдают. Вот и для этих двоих времени теперь не существовало, потому что они были друг у друга. Пара так бы и стояла посреди кухни, если бы желудок альфы не оповестил всех о том, что стоит перекусить. Тогда омега и оживился, отлипая от Пака, чтобы в это же мгновение затолкать его в ванную под тихие причитания, которые заставили старшего усмехнуться, ведь сейчас Су как никогда напоминал себя прежнего. Кенсу трудился на кухне словно пчёлка, накрывая к приходу посвежевшего и чистого альфы целый стол. Чанель ел с почти жадностью, то и дело прикрывая глаза от удовольствия, ведь такой вкусной еды он не ел уже очень и очень давно, а его омега лишь подпер лицо ладошкой, с щемящей сердце нежностью смотря на истинного.       Это и было самым настоящим счастьем — показывать Чанелю обновлённую квартиру, рассказывая обо всем, что не вмещалось в письме, показывать фотоальбом, в котором был лишь их сынишка, вызывая у обоих родителей непрошеные слёзы.       Когда эмоции более-менее успокоились, а восторг от встречи немного спал, возлюбленные уже лежали в их общей спальне, нежась в объятьях друг друга, рассматривая изменившиеся черты в уже угасающем свете дня. Их счастье нельзя было сравнить ни с чем на свете, потому что наконец-то, вопреки всему на свете, они были рядом и любили друг друга. Это определенно стоило всего того, что они пережили прежде.       Именно Чанель первым приблизился к лицу истинного, вовлекая его в поцелуй полный любви и ласки, в их первый полноценный поцелуй, который дрожью отозвался в кончиках пальцев обоих, заставляя два сердца биться в унисон. Руки изучали подтянутое тело будто в первый раз, запоминая каждый изгиб, каждую родинку. Губы блуждали по нежной, почти бархатной коже, срывая с пухлых губ рваные вздохи и задушенные, робкие стоны, что отдавались тяжестью внизу живота. Альфа был нежен, как никогда, сгорая от голоса истинного, его покрасневших щёк, а ещё изящных пальцев, которые сжимали его жёсткие и короткие волосы, заставляя тело отзываться приятными мурашками. Воздуха категорически не хватало, окружающее пространство накалилось, покрывая два тела лёгкой испариной, заставляя их находить спасение лишь друг в друге.       Мир для этой пары перестал существовать до самого утра, потому что он не имел для них никакого значения. Важным лишь была их близость, их взаимное и ни с чем не сравнимое удовольствие, их единение души и тела, их любовь, которая из маленького росточка прервалась в большое и могучее дерево с надежным корнем. Теперь ничто не разрушит его, не поколеблет, не сломает, потому что они, пройдя через непонимание, слёзы, боль и отчаяние смогли найти друг друга и остаться рядом.       Утро пришло совсем неожиданно для обоих, но оно стало самым прекрасным за последние несколько мучительных лет поодиночке. Лениво целуясь и улыбаясь, всячески дурачась, пара поднялась с кровати и направилась в душ, застревая там на пару часов. И все потому что Кенсу опрометчиво повернулся к Чанелю спиной, чтобы достать мочалку, чем его и спровоцировал. Оставшееся же время До ходил по квартире и развешивал шарики, громко ругаясь на своего истинного, ведь именно по его вине они бегали по комнатам, словно ошпаренные, и готовили дом к большому празднику. Альфа только смеялся, раскладывая блюда на большом столе, слыша каждое слово своего единственного. Но это его совсем не обижало, наоборот — успокаивало, ведь встреча с сыном была волнительной. Только вот все эти мысли вмиг испарились, стоило Чанелю увидеть, как Минхо с самого порога побежал к нему, даже не снимая обуви, с громким и звонким криком:       «Отец!»       Альфа прижал к себе сына и поднял на руки, целуя в пухлые щечки, чуть ли не плача от того, каким же взрослым он стал. Маленький Минхо не отходил от отца ни на секунду, рассказывая ему абсолютно обо всем, что было в его крохотной голове. Пак отвечал ему со всей охотой, слушал внимательно и счастливо улыбался, стискивая малыша в своих объятьях.       И уже под вечер, когда вынесли большой торт, альфа посадил Минхо себе на колени и обнял одной рукой, второй обвивая талию подошедшего Кенсу, который радостно хлопал в ладоши, напевая поздравительную песню имениннику. Когда маленький альфа задул огромную свечу в виде гордой цифры пять, гости радостно начали наперебой поздравлять его, пытаясь выведать желание, которое он загадал, а Су вдруг склонился над ухом счастливого Пака, шепча на ухо о чем-то несомненно очень важном. Старший резко выпрямился, а его широкая улыбка стала ещё ярче, стоило ему неверяще уставиться на своего истинного. Су лишь рассмеялся и кивнул, а потом растрепал волосы своим альфам, не сдерживая озорного смеха. Гости уже не замечали их, отдавая все внимание юному имениннику, но только внимательный Крис со своим возлюбленным заметили то, как Чанель трепетно прикоснулся губами к животу смущенного Кенсу.