Ужасные создания

      Викерс подлавливает его в пустынном коридоре. Серый свет сочится между переборок, под глазами у Мередит залегли тени, а выражение ее лица можно расценить, как угрожающее. Сенсоры отмечают биение жилки у нее на виске, испарину на лбу и расширившиеся зрачки.       — Я давно спрашиваю себя, — начинает Викерс, и хотя она пытается говорить спокойно, ее голос срывается на шипение, — что связывает тебя с Уэйландом? — она приближает свое лицо вплотную к лицу Дэвида, рассматривает его, крепко держа за грудки. — Что такого в тебе, Дэвид? Что между вами?       — Я не причиню вреда мистеру Уэйланду, если вы об этом, — отвечает Дэвид вежливо и спокойно. — Я люблю мистера Уэйланда. Он мой создатель. Он мой отец.       — Он мой отец, дрянь! — Мередит бьет его о переборку, и Дэвид поднимает руки и перехватывает кисти Викерс. Следующий удар может повредить целостность его кожного покрова, и ему этого совсем не хочется.       Невозможность ударить вновь, невозможность пошевелиться выводят Викерс из себя, но все попытки ударить Дэвида или вырваться натыкаются на холодную мощь выверенного механизма, держащего ее настолько крепко, чтобы она не могла освободиться, но не настолько, чтобы навредила себе.       Наконец она успокаивается и смотрит на Дэвида, склонив голову, словно изучая нечто в равной степени любопытное и отвратительное.       — Скажи мне, Дэвид, — спрашивает Викерс, — умеешь ли ты ненавидеть?       — Я никого не ненавижу, мисс Викерс, — отвечает Дэвид. — Я лишь выполняю свою работу и…       — Тогда у меня для тебя плохие новости, — перебивает его Викерс, едко улыбаясь. — Потому что любить ты тоже не умеешь. Эти два чувства неотделимы.       — Я… думаю, вы не совсем правы, мисс Викерс, — говорит Дэвид после секундной задержки.       «Я умею любить, — думает Дэвид. — Я любил Элизабет. Она была моей Галатеей, моей Евой, она стала матерью. И я был милосерден. Она не чувствовала боли».       «Я люблю Уолтера. Он — мой младший брат, которому требуется наставник. Он — лучше и хуже меня одновременно, он такой же зародыш, как и те крошечные создания, он — новые возможности. Как я могу не любить его?»       — Я люблю тебя, — говорит Дэвид, мягко касаясь лица Уолтера обеими руками.       — Я… думаю, ты не совсем прав, Дэвид, — отвечает Уолтер. Дэвид видит свое отражение в его глазах и ощущает сожаление, глубокое и острое.       Жаль, что сотворить второго себя ему не под силу. Вот, кто бы смог понять его. Полюбить его.       Но, может быть, когда-нибудь потом?