Умри во мне...

Темные стены давили, а тихие шорохи настораживали и заставляли безумно водить глазами по помещению в надежде что-то увидеть. Менма показался спустя некоторое время, я не могу точно сказать сколько прошло, каждая секунда для меня текла невероятно медленно, в руках у него была тряпичная сумка, что больше походила на пенал, и небольшой красный шарик с тонкими, но вероятно прочными ремешками по бокам. Подойдя ко мне вплотную брат, без особых усилий, засунул в рот мне этот шарик и закрепил ремешки за головой, застёжка неприятно давила в голову, но я не мог сказать ни слова, возможно это из-за кляпа, но я думаю причина и в мое страхе. Мне оставалось лишь следить взглядом за тем, как Менма разворачивает сумку, внутри которой оказалось приличное количество скальпелей и ножей, разной длины. Странно, но я не почувствовал какого-либо страха, неужели я сдался? Не думаю. Я настолько погрузился в свои мысли, что очнулся лишь тогда, когда почувствовал холодный метал на коже, в области грудной клетке. Я резко осознал, что я действительно сейчас умру. В горле образовался ком – горячий и горький. Менма видимо понял, что я сейчас вырву, и поэтому резко подошёл ко мне и ослабив кляп, переместил шарик мне на подбородок, повернув мою голову в бок. Изо рта потоком хлынула, рвота, заставляя меня кашлять и давится ею. - Все? – с ощутимой брезгливостью в голосе спросил Менма, не дождавшись ответа он вновь подошёл к моей груди и взял забытый скальпель, оставив при мой рот свободным. Менма проводил пальцами по моей груди, как вдруг я ощутил на бедрах сильные руки, и твердый член, что тыкался мне в задний проход. - Менма, ты не будешь против, если я… - Трахнешь его? Конечно нет, действуй. - Я тебе не помешаю? Я увидел, как брат усмехнулся и перевел взгляд на незнакомца, которого я увы не мог увидеть. - Твой член не настолько длинный. Член незнакомца, скользнул в мой раненный проход, принося мне порцию боли, смешанную с наслаждением. Я не смог сдержать стона, полного боли и наслаждения. Сложно описать словами что именно я ощущал в этот момент, ощущения были непохожи ни на одно, что я испытывал ранее. Жгучее, парящее, тошнотворное, дразнящее простату и раздирающее и так не зажившие раны. Пока меня насиловали, Менма проводил пальцами по моей груди, соскам и ключицам, ребрам. Положил руку на живот и нежно ощупал его. Вскоре я почувствовал у основания грудины кончик ножа. Длинное лезвие для разделывания филе опускалось в плоть, внося с собой холод и боль, сравнимую с тысячами порезов о бумажный лист. В этот же миг, незнакомец особенно глубоко толкнулся и кончил, обжигая спермой похуже огня и соли разодранные внутренние ткани. Менма заставил меня приподнять голову, и сделал тем самым неглубокий надрез от груди до промежности. Перед моим взором открылась отвратительная картина. Я видел слои жира и мышц, а у моих ног стоял никто иной, как Саске, с перемазанным кровью членом и слипшимися волосами на лобке. Менма вновь погрузил в рану нож и покрутил его там. Я кричал, что есть мощи, бился головой о стол, и мне было все равно на въевшуюся в кожу головы, застежку, лишь бы избавится от этой боли. Брату видимо надоело слушать мои крики, и он засунул шарик мне обратно в рот. Я моментально вцепился в него зубами, давясь своими слюнями, со вкусом рвоты. А Менма вернулся к своему занятию. Он вновь толкнул нож внутрь, и тот с противным скрипом погрузился глубже, в жизненную мягкость. Я слышал, как капает на стол, моя собственная кровь, чувствовал, как она образует теплую лужицу под спиной и ягодицами смешиваясь с кровью из ануса, вперемешку со спермой. Кровь стала наполнять мой рот, обогнула кляп и вытекала с уголка губ. Менма с раздражением посмотрел на Саске, и тот будто понял его, направился ко мне и вытащил кляп, отбрасывая его куда-то в угол комнаты. Стоило резиновому шарику покинуть ротовую полость, как оттуда хлынул поток крови с желчью. Я громко закашлял, рыгнул и попытался закричать. Получился бурлящий звук, словно я полоскал горло. Менма отложил нож, и занял место Саске, около моего лица, в то время, как тот скрылся в темноте. Брат нагнулся ближе, обнял меня и поцеловал в окровавленные губы, слизав кровь с подбородка, поцеловал шею, и вновь вернулся к губам. Сознание начало затуманиваться и мозг наконец окутала спасительная темнота. Обратно в этот мир, меня вернул жгучий укус белых зубов в животе. Впившихся не просто в кожу или плоть, а в само нутро. Менма поедал меня, выгрызая куски мяса. Боль превратилась в проволоку бесконечной длинны, вибрирующую с устрашающей скоростью. Бешенные зубы скользили по органам. В помещение просачивался запах пищеварительных кислот. Со рта Менмы свисал, небольшой кусок плоти, которую он так тщательно жевал. Мою собственную, драгоценную плоть. Я видел его словно через красный занавес. Боль стала отступать. Я ощутил невесомость, холод, и меня потянуло в сон. Мысли о приближение конца успокаивали меня, словно прикосновения любимого человека. Я закрыл глаза, чтобы больше никогда их не открывать. ********************************************* Лежавший на столе, сломанной куклой, парень не видел, как переживав и проглотив кусок волокнистой плоти, к нему подошел брат и взглянув в умиротворённое, кровавое лицо, наклонился к его уху, и с неподдельной радостью прошептал: - Теперь ты всегда будешь со мной. Ты умер от моей руки во мне. Спи спокойно… Менма…