cold nights

Ему скажут позже: ты один из тех самых. Из тех самых кого? И Келлин не согласен. Он вообще ни с чем и ни с кем не согласен. Кроме того, он не согласен лишь с тем, с чем не согласен Вик, и согласен с тем, с чем он согласен. А Вик не понимает этого. Но в целом, он согласен. В прочем, лето было ожидаемо холодным, руки были красными, а легкие — больными. Ветер гуляет в волосах, а Вик не согласен с Келлином. Келлин приходит к тому, что теперь он не согласен с самим собой. В один момент он начинает ломаться, руки его начинают дрожать, а голос звучит все менее весело. Вик смотрит на него как-то отдаленно, с легким испугом, боясь, что тот сломается под порывами холодного ветра, пока улицы покрыты мглой, а Келлин до беспамятства пьян. Фуэнтес занудно повторяет, что уже хватит, и Келлин впервые с ним не согласен. Вик утром говорит слишком громко. Так громко, что Келлин не может слышать его. Быть точнее, он слышит, но не понимает. Лето почему-то до сих пор слишком холодное, руки Келлина все еще трясутся, и он снова согласен, что хватит. Хватит, хватит. Только чего хватит, он все еще не понимает, так же, как и не понимает слов Вика по утрам. Куинн снова и снова, и снова, и снова, и снова согласен. Ему снова скажут: ты один из тех самых. — Ха. — Неправда. — Не сегодня. Он все еще не понимает, что это за те самые. Вик говорит, чтобы тот не брал в голову. Вик говорит, что никто не понимает. Вик говорит никого не слушать. (кроме него) И Келлин снова согласен. Фуэнтес все чаще говорит, что хватит. Келлин все чаще не согласен, слова по утрам все громче бьют по голове, а те самые почему-то становятся так близки. Лето напоминает осень, Келлин — того самого, Вик — его тень. И Келлин со всем согласен. Его руки трясутся, ветер гуляет в волосах, легкие все так же больны. Где-то внутри он умирает, но он не против, так как Вик согласен с этим. Вик вообще странный, как кажется Келлину. То он говорит, что хватит, то сам гуляет с ним, пьяным, по ночам и говорит, какой приятный голос у Келлина. Куинн знает, что он врет, голос его давно не такой, каким был когда-то, руки все меньше слушаются его, ночи становятся холоднее, а Вик все реже говорит, что хватит. Вик говорит, что все бесполезно, больше не говорит, что хватит, молчит по утрам и реже выходит на улицу ночью. Келлин ломается снова, теперь уже как-то совсем больно. Он так не согласен.