Токио/Сеул. Я люблю тебя

Токио Дождь начинается неожиданно. Вот Чимин вглядывается в безоблачный горизонт с токийской телебашни и вяло переругивается со слишком косоруким русским туристом, а вот, спустя всего час, Чимин в совсем другой ситуации: в глухих узких дворах спальных районов, без зонта, но в ливне, то и дело подмигивающем кривыми вспышками молний. Естественно, рядом ни одного такси, да и вообще ни одной живой души, а телефон издыхает, едва коснувшись ладони. Чимин останавливается посреди пустой детской площадки и вскидывает обиженное лицо в небо - ну вот зачем ты так, а? Очередная вспышка прорезает почти полнеба, исчезая за многоэтажкой. Пак вслед выбрасывает руку в неоднозначном жесте и растерянно застывает, когда средний палец упирается точь-в-точь в слабо мигающий неон магазинной вывески. Упс. Ну, извините. Мощный порыв ураганного ветра заставляет вздрогнуть и ускориться. Стеклянная дверь приветствует мелодичным перезвоном и Чимин наконец вздыхает спокойно. В магазинчике тепло и сухо, пахнет свежей выпечкой, корицей, немного имбирем. От этой смеси Пак чихает - впрочем, это может быть также и последствием дождя, - но в этот момент высокая продавщица - на голову выше точно, - бесформенно укутанная в популярном стиле мори герл, наконец оборачивается на звук с чрезвычайно недовольным видом человека, оторванного от дел вселенской важности; и время замирает, заставляя стоять и ртом воздух ловить, словно о невидимую стену с размаху ударившись. Это лицо. Нетипичное для японки, черты более тонкие и нежные, хотя и не совсем женские, андрогинные скорее; кожа фарфоровая, и лисьи глаза в густом черном карандаше на ней словно угли. От этого сочетания Чимин хочет то святой водой брызнуть, то искусственное дыхание сделать, но вместо этого все так же столбом стоит и смотрит дальше. Длинные волосы из-под стильной шапки блестят неестественным черным - явно крашеные, впрочем, как и ногти с облезшим лаком все того же цвета, которые продавщица изучает с таким интересом, как если бы ей предсказали обнаружить там нефтяную скважину как минимум. - О, верните мне мой 2007! Я уж думала, вы все еще тогда вымерли. Или тебя на машине времени вывезли? До чего прогресс-то дошел, - а голос - словно кошка шершавым языком лизнула. - Хорош пялиться, покупай что-нибудь или вали уже, школота. - Я не школота, - бурчит Чимин, и тут же ловит в стекле холодильника свое собственное отражение - от воды серые вещи стали чернее души нехорошей дамочки за прилавком, волосы же из нежного персика превратились в нечто грязно-несуразно-розовое. И тушь потекла. Водостойкая. Зашибись. - Да хоть снежный человек. Покупать что-нибудь будешь? - Воды без газа, - решается и тычет Пак в первое, что попадается на глаза. Пить вовсе не хочется, но уходить - тем более. Бутылка стучит об прилавок, а продавщица тянет ладонь - длинную, узкую, с аристократически худыми пальцами. И Чимин неуверенно обхватывает их своими - белый и молочный шоколад, горячее и холодное... - Деньги, сладкий. - Что?.. О, конечно, - от смущения некуда деть глаза, но терять уже нечего. - А что вы делаете сегодня вечером? Может, сходим куда-нибудь? - Извини, сладкий, я по девочкам, - фыркает брюнетка. Но по мускулистым бедрам, обтянутым мокрой тканью словно второй кожей, взглядом медленно так ведет, жарко. Низ живота тут же заполняют сотни бабочек, теснящихся и щекочущих изнутри раскаленными крыльями. Чимин хватает бутылку, пьет жадно из горла все под тем же взглядом и выскакивает на улицу, обратно под проливной дождь. И бежит, не оглядываясь, пока едва не попадает под выскочившую из ниоткуда на тротуар машину. Щеки горят как на адской сковородке, но не от нехватки кислорода и даже не от страха. Чимин еще не знает наверняка, почему, но может с уверенностью сказать, что в маленький магазинчик с хамоватой продавщицей еще вернется. * Разглядывать императорский дворец и прочие обязательные достопримечательности уже не тянет, а вот ехать на другой конец города за водой - вполне. Чимин отпускает такси в паре кварталов и дальше идет пешком, пытаясь успокоить расшалившееся сердце, но в дверях сталкивается с возмущенной-"что за молодежь пошла, ни стыда ни совести"-пожилой японкой, и это только прибавляет интереса. В самом же магазине не протолкнуться - толпа самых разновозрастных мужчин окружает прилавок с настолько масляными взглядами, что Чимин всерьез боится поскользнуться. Пробиться вперед все же удается, а там выясняется и причина такого ажиотажа - наглая брюнетка. Сегодня она в явно коротком ей костюме горничной, едва достающем до середины худых бедер ( приходится перегнуться через прилавок, якобы что-то ища, чтобы разглядеть), а из распущенных агатовых волос шаловливо торчат кошачьи ушки. Наверняка должен быть и хвост... - О, сладкий, и ты здесь. Снова воды или мои трусики, как остальным? - Юнджи, ну как ты с клиентом разговариваешь? - неожиданно из-под прилавка выныривает довольно молодой парень с коробкой в руках. - И да, напомни мне заказать еще минералки, как пошла-то... Девица на это только не слишком уважительно фыркает и якобы незаметно показывает средний палец. Парень краснеет, Чимин смеется. - Юнджи... Красивое имя, необычное. - Она кореянка и не так давно здесь работает, извините ее, - владелец кланяется китайским болванчиком, улыбается во все тридцать два и ямочкой на щеке так задорно светит, что Чимин прощает все сразу обоим на пару недель вперед. Ким Намджун - гласит именной бейдж. Ну понятно, еще один добросердечный любитель помочь заблудшим соотечественникам. Но до чего хорош, зараза! - На красивых девушек трудно обижаться. А дайте-ка и в самом деле воды, что-то у вас тут жарко... В маленьком магазинчике так много людей, что Чимин решает не задерживаться, но перед уходом все-таки окидывает демонстративно отвернувшуюся продавщицу долгим взглядом. Хвост все-таки есть. Это вообще законно?! * Чимин покупает кофе - черный без сахара себе и ванильный капучино с шоколадным сиропом для Юнджи, коричного Кумамона на котором брюнетка разглядывает с детским почти восторгом, долго не решаясь сделать первый глоток. Юнджи вообще любит сладкое, а еще - наблюдать как смущается и краснеет Чимин, когда она, томно опустив ресницы, нарочито громко перекатывает во рту Чупа-чупс. Чимин в такие моменты чувствует себя гипнотизируемым кроликом, способным только смотреть и молиться, чтобы поскорее пришел не приходил никогда Намджун и хоть как-то прекратил эту пытку. Юнджи, кстати, живет у Кима. И Чимин может душу свою поставить на то, что между ними ничего нет - Джун слишком благороден для того, чтобы воспользоваться ситуацией. К новой сотруднице он относится с отеческой заботой (хотя сам старше едва ли на пару лет), и Юнджи явно отвечает ему тем же. Юнджи вообще любит внимание, постоянно меняет наряды (особенно ей идет кимоно), красится неумело и ярко, одаривает мужчин кокетливыми взглядами, но держит всех на расстоянии (что совершенно не мешает ей все с той же благосклонной улыбкой разводить назойливых поклонников на ненужные покупки, повышая прибыль. Впрочем, кофе, который приносит Чимин каждое утро, пьет - и этой чести под завистливый шепот удостаивается только Пак Чимин). Юнджи любит ходить по грани, гоняет в выходные на байке Намджуна тайком от владельца, прыгает с тарзанки и курит, когда ее одолевают тяжкие мысли. В то же время Юнджи так любит спать, что почти не палясь дремлет стоя, пока Ким добродушно отчитывает ее после подобных выходок. Юнджи любит черный цвет. Юнджи обожает технику и компьютеры в частности, часами зависая на IT выставках и ориентируясь там едва ли не лучше организаторов. "Ты вроде парень неплохой, присмотри за ней, пока меня не будет," - говорит Намджун спустя неделю, пока брюнетка что-то ищет в подсобке. - "Она так невинна, а вокруг много злых людей." Чимин кивает и улыбается. Только вчера "невинная" Юнджи избила и обложила незадачливого маньяка такими эпитетами, что рядом завяла клумба и погас фонарь (Чимин каждый вечер тайно провожает ее с работы до дома, но в тот раз в своей помощи не видит смысла). Спустя неделю Чимин знает о Юнджи почти все. * Заспанная девушка в пушистом белом халате, открывшая дверь, похожа на Снежную Королеву - такая же холодная, неприступная и красивая. - Слушай, сладкий, я, кажется, говорила, что мальчиками не интересуюсь, - Юнджи раздраженно захлопывает дверь, но Чимин сначала нагло врывается ногой, а потом проскальзывает и целиком. В небольшой квартире полумрак, легкий беспорядок и пахнет свежесваренным кофе. Чимин заглядывает на кухню - так и есть, на столе дымится полураспитая чашка, - в гостиную, где на разложенном диване валяется ноутбук незнакомой модели - кажется, еще не вышедшей... - Ну и что ты ищешь? Выход тут, - брюнетка демонстративно подпирает дверной косяк, симпатичную мордашку кривит безобразно, но нежданного гостя, что интересно, выгнать особо не старается, наблюдает. - А у тебя тут миленько, - Чимин падает в кучу одеял и игриво ведет коротким мизинцем по ноутбуку. - Может, предложишь-таки кофе? - Может, представишься? А то я что-то неловко себя чувствую в своей квартире, знаешь ли. - Конечно, - Пак смущенно краснеет, а потом вдруг расцветает подозрительно самодовольной улыбкой. - Капитан Пак Чимин. Как тебе Япония, Шуга? * Flashback В отель Чимин возвращается поздно - в выходные в полиции и без них слишком большая нагрузка. Пожилой следователь долго не хотел верить, что Пак ни при чем - у водителя куча ссадин и гематом, шок, сотрясение, а у предполагаемой жертвы - даже царапины нет; отпустили только после просмотра камер видеонаблюдения и кучи восхищенных комментариев о хорошей реакции. На это Чимин только усмехается. Перескочить через идущую на полном ходу машину за метр до столкновения - хорошая реакция? Да если бы это увидел кто-нибудь из коллег... Чёртова Юнджи. Бледноликая дьяволица... Берцы остаются на коврике у двери, тонкий стилет с лодыжки аккуратно ложится на тумбочку, небольшой пистолет - рядом; все еще мокрая толстовка летит в угол, бандаж, скрывающий и так небольшую грудь с озорно торчащими нежно-розовыми - почти в цвет волос - сосками, отправляется следом. Чимин падает на кровать звездочкой и закрывает глаза, слушая, как возбужденно и радостно под ребрами колотится сердце. А все потому, что... Три месяца назад ... Чимин вообще собиралась скинуть отчет секретарю и быстро слинять в заслуженный отпуск куда-нибудь на Бали, но: - Убью!!! Мерзавец! Пес! Олень сутулый! Что вы сказали?! Да я этого акробата-самосуя... - Слушай, Тэ, а чего опять босс буянит? Может, ты тогда ему сам все передашь? - Господин Чон выражает свое мнение по поводу утренних неполадок с сервером, - официально говорит Тэхен, тянет замершую в воздухе папку с отчетом и тут же возбужденно шепчет: - Это он уже успокоился. Утром такое было... Чимин вопросительно выгибает бровь, всем своим видом выражая неподдельный интерес, и секретарь не выдерживает: - Шуга. - только и говорит он, но девушка уже аккуратненько прикрывает дверь. - Утром вся система накрылась, а когда через пару часов заработало, вместо сайта мы обнаружили... Эм. Знаешь, это нужно видеть. Когда Тэхен разворачивает к ней монитор и что-то быстро выбивает на клавиатуре, Чимин сначала не понимает. А потом до нее доходит. Структура сайта та же, основные элементы - тоже. А вот немного смазанное изображение полностью обнаженного Чон Чонгука со сладострастной ухмылочкой и маняще протянутой ручкой на фоне... - О Господи, - сдавленно хрюкает Чимин в ладонь - крики из кабинета еще слышны, поэтому лучше не рисковать. - Да этот парень камикадзе просто. - Это просто скрин, наши уже все подчистили, но... Вот. И это не фотошоп. - Помню-помню это фото... Такой скандал был. Может, сначала среди своих поищем этого шутника? Тэхен смотрит на нее удивленно и сначала тоже не понимает, а потом вдруг резко грустнеет. - Теперь понятно, почему никто особо не удивился. Значит, все в курсе прелестей нашего босса? - Но ты единственный, кто повелся, - Чимин треплет смущенного секретаря по высветленным волосам и решительно толкает тяжелую дверь. Вовремя. - Я ему сееердце выыыжгу, - шипит Чонгук и бросает трубку, напоминая то ли кота, у которого из пасти тащат птичку, то ли того же кота, которому в дополнение еще и на самое ценное наступили. Чимин разваливается прямо на столе, снова ржет, и этим снова бесит едва успокоившееся непосредственное начальство. - Смешно? Мы за этим приблуднем год охотились, год! Минни, его разыскивают спецслужбы всего мира, и только нам недавно удалось напасть на след. И теперь этот гоблин, это дьявольское отродье просто взял и снес нам всю систему! Еще и постебался над нами... - Над тобой. Чон только вздыхает. - Уже видела? - Все видели, Гукки. Что думаешь делать? - Ничего?.. Черт, Минни, я уже готов признать, что он нам не по зубам. Серьезно, им занимались лучшие... - Лучшие?.. - Из тех, кто был свободен. Конечно, ты у меня лучше всех. Но ты же все по пампасам с автоматом наперевес... - Я найду этого ублюдка, Гук. - Ты же вроде в отпуск собиралась? - подозрительно щурится Чонгук. - Да и не твоя сфера... В любом случае, после того инцидента с румынским наркобароном... - Они первые начали стрелять. - Допустим. Зато тот склад с фальшивыми купюрами... - Они сами его подожгли, отвечаю. - Предварительно семнадцать раз ударившись об стену и три - об печатный станок? - Именно. - А пираты... - Заложники же живы, верно? Мне кажется, или ты сейчас ставишь под сомнение мою профессиональную компетентность? - Все-таки хочешь? - Попробую, - Чимин фыркает, без капли сожаления отменяя бронь билета и отеля на смартфоне. - Я ведь предлагала помощь и раньше, Гук. - Не выйдет. - босс качает головой теперь уже устало, подталкивает к Чимин ее же досье. - Он узнает тебя. Этот засранец успел добраться до агентской базы прежде, чем наши успели хоть что-то сделать. С фотографии на нее с игриво-пошлой улыбкой на пухлых губах смотрит жгучая брюнетка в ярко-красном платье. * Обычный человек на 90 процентов состоит из воды. Чимин, спустя два месяца почти бесплодных поисков, на 99,9 процентов состоит из кофе и отборных проклятий, посвященных сразу двоим - таинственному хакеру и Чонгуку, спровоцировавшему ее на все это с присущим ему талантом. Чимин уже почти готова сдаться или хотя бы взять неделю отгула, когда из головного офиса раздается звонок: - Минни? - Тэхен звучит пьяно и весело, что сулит явно хорошие вести (особенно вкупе со злорадным чонгуковским хохотом фоном). - Тут наши кое-чей хвост подцепили, может пустышка, а может и целую лису вытащишь... - И? - Сейчас все скину, - трубка бурлит похотливым хихиканьем и отключается. Чимин только остается надеяться, что скинут действительно документы, а не что-нибудь поинтереснее. Принтер шуршит бумагой так неожиданно, что она едва не выплескивает на него очередной кофе, но замирает, едва взглянув. Мин Юнджи. Девушка? Немного андрогинные черты, лисьи глаза и исключительно наглый вид, скорее как у гопника, уже присмотревшего себе классный телефон и новые кеды на случайном прохожем, а не потенциальной модели Victoria's Secret. В голове Чимин что-то хрустально звякает - это вдребезги бьются стереотипы о хакерах и, кажется, немного картина мира в целом. Всего пару мгновений спустя снова заманчиво урчит принтер, но на этот раз Чимин уже готова. Она недоверчиво вглядывается в распечатку билета, даже моргает, но буквы остаются все теми же. Токио. Идеальный вариант для того, кто хочет исчезнуть. * Настоящее время - Так как тебе Япония, Шуга?.. На секунду время словно застывает, а потом резко ускоряется сразу в несколько раз; Юнджи бледнеет, почти сливаясь с халатом, и бросается опрометью к выходу, роняя позади этажерку и стул. Чимин - с хищным оскалом маньяка-убийцы и кмс по легкой атлетике - перелетает все в два счета, хватая брюнетку у самой двери. Юнджи - что предсказуемо - путается в длинных полах, и валятся они уже вместе, сцепившись как дикие кошки. С грохотом рядом ложится торшер, отражаясь неровными бликами в разбитой вазе и пока еще целой люстре. Мин заметно сильнее, но даже аффект и разница в весовой категории не способны ей помочь, и после недолгой борьбы она уже лежит, вжатая яростным лицом в жесткий ковер, оседланная ликующей Чимин. Наручники в звенящей тишине клацают триумфом и приговором одновременно, но идеально рассчитанный план дает лишь один сбой. - Куда я мог деть этот чертов паспорт?.. Что здесь происходит? Юнджи?.. О том, что входная дверь так и осталась незапертой, Чимин вспоминает только когда видит над собой растерянного Ким Намджуна, который, собственно, еще и владелец данной квартиры. И который час как должен лететь в Гонконг. - Намджун, верно? Я... - Грязный извращенец, - рычит тот огорченно и хватается за неизвестно откуда взявшуюся рядом биту. - Почему я тогда ей не поверил... - Господин Ким, успокойтесь, сейчас я все объясню, я... - Чимин успокаивающе вскидывает ладони, но недосказанное "из полиции" так и повисает в воздухе, потому что Джун уже замахивается и берет низкий старт в ее сторону. Чимин скользит на встречу быстрой тенью, однако впервые ее рефлексы ее подводят, ибо противник движется настолько раскоординированно, что даже удачно - сносит по пути шкаф, рядом с ним вообще не стоящий, и все-таки разбивает люстру. В наступившей темноте Чимин едва уворачивается от летящей на нее громады, проклиная тот день и час, когда познакомилась с Чон Чонгуком. И пропускает удар, и, падая, ловит напоследок насмешливый взгляд из-под угольно-черных ресниц. Когда она приходит в себя, ни Юнджи, ни каких либо следов ее пребывания, естественно, в разгромленной квартире уже нет. Багдад Документы на имя Мин Юнджи летят в первую же урну, сменяясь на другие, и во время недолгой пересадки в Израиле какую-то излишне набожную старушку причащает уже юный благочестивый пастор, а из аэропорта Багдада спустя пару часов выходит девушка в скрывающем лицо хиджабе. Ширин - теперь ее зовут так, - тщательно заметает все следы, позволяя себе лишь одно прощальное развлечение - когда она уже входит в небольшой домик на берегу Тигра, небо где-то над Канадой разражается сообщением довольно непотребного содержания. А спустя несколько минут у одного корейского капитана с распространенной фамилией Пак коротко пищит телефон. * Сквозь витражи свет льется на ковер цветными пятнами, стелется дальше, к бледным ступням. Ширин лежит на широкой кровати в куче атласных подушек, сквозь прозрачный тюль балдахина разглядывает лениво цветастые узоры на потолке. Сладкий дым кальяна развеивает легкий ветер, разнося сквозь приоткрытые окна по комнате вместе с лепестками цветущих персиков. Волшебный восток... Голову дурманит вино, тонкие браслеты звенят колокольчиками в такт маленькой канарейке и протяжной гортанной молитве где-то вдалеке... Тихо. Спокойно. Скучно! О, Аллах, а ведь ты здесь всего три дня... В Сеть Ширин не заходит принципиально - кто-то слишком наркоман, чтобы ограничиться простым просмотром новостей, - поэтому лежит и листает газеты, с тоской вспоминая оставленный в камере хранения аэропорта ноутбук. Аэропорт и корейское посольство Ширин обходит за милю, впрочем, как любые улицы, наполненные иноземцами, или, что гораздо хуже, соотечественниками - опасно. Ширин отдыхает. Но если Магомет игнорирует гору, гора к нему приходит сама. Ширин покупает на местном рынке ароматные персики, разглядывает сквозь бусины кишмиша солнце, перекидываясь остротами с добродушным Хасаном - у него самые вкусные фрукты и самые свежие новости. - Сегодня будь осторожна, в город нехорошие люди приехали, - говорит он, когда она уже уходит, - Посиди лучше дома. Ширин благодарит его за добрый совет - и идет гулять по полюбившемуся вечернему Багдаду. На выгоревший добела старый город густой синевой ложатся тени, изредка прореженные тусклым золотом света, на улицах пустынно, лишь слышно далекое пенье реки и дворцовых фонтанов. Когда она вступает в развалины древнего дворца, небо уже иссиня-черное, густо посыпанное звездами, словно сахаром. Ширин прислоняется к колонне, прикрывает глаза, вдыхает прохладный ночной воздух... Всадники появляются словно из ниоткуда, и лошади, замершие в паре шагов от Ширин, нетерпеливо раздувают темные ноздри. - О, сладкий лукум моего сердца... Какой дар богов для нас! Крайний всадник разглядывает Ширин словно диковинного зверя, облизывается. От него разит вином, потом и насилием. Восток не любит свободных женщин... И тогда Ширин выбирает самые узкие переулки, бежит, не оглядываясь. Дыхание сбивается, но топот копыт, многократно отраженный от булыжной мостовой, стучит в висках вместе с кровью, смеется и подгоняет, когда сил почти не остается. Всадники не спешат ее схватить, наслаждаясь ночной охотой, - только главарь крутит свистящее лассо, чтобы сильнее испугать. Ей удается увернуться, свернуть под низкую тяжелую арку, где кто-то хватает ее за руку, вжимая в темный провал полуразвалившейся стены, а готовый разразиться криком рот - в жесткую ладонь. - Молчи... Кони черными призраками проносятся мимо, и Ширин немного расслабляется, поднимая глаза на нежданного спасителя. Он взволнованно смотрит вслед всадникам, и сначала ей удается разглядеть не так много - смуглая кожа, забавно съехавшая дужка старомодных круглых очков, взлохмаченные выгоревшие волосы, пухлые щеки - не как у мужчины, а как у взрослого ребенка... - Они потеряли тебя, но наверняка скоро вернутся. Эй, не бойся меня. Я Ким Сокджин, врач, - наконец он оборачивается, осторожно отпускает ее, поднимая ладони в успокаивающем жесте. И Ширин снова бежит. * Ким Сокджин не просто врач. Это Ширин узнает довольно быстро - нужно лишь правильно задать вопрос правильным людям. - Хорошее дело делает, - Хасан качает головой, выбирая для Ширин самые спелые гранаты, - Если бы мою дочь украли, я бы ничего не пожалел. Но он чужой, как и ты. Плохо это кончится... Ширин тоже так думает. Помогать девушкам, насильно выданным замуж, возвращать домой похищенных обманом и создавать новую жизнь для тех, кому теперь некуда идти - на такое способен далеко не каждый. В подкравшейся неожиданно бессоннице ей вспоминается его взгляд - открытый и добрый, взгляд ангела, под пение арфы пасущего агнцев в райских кущах. А Багдад - город авантюристов и проходимцев вроде Ширин. Которая всю ночь так и проводит без сна, пытаясь уверить себя, что дальнейшая судьба загорелого спасителя ей абсолютно безразлична. Разве ангелы не забота Бога? Как найти иноземного врача, ей подсказывает Хасан. Ширин долго плутает в извилистых кварталах, прежде чем выйти к старому саду; шелест листвы застревает в сгустившихся сумерках, напоминая их первую встречу. Сокджина Ширин видит почти сразу - тот сидит на потемневшем мраморе небольшого фонтана с книгой и что-то неслышно бормочет. Ширин он замечает, лишь когда она подходит вплотную. - Это ты? Я рад, что ты в порядке. - Я тоже. Можно присесть? - Да, конечно... Ты ведь кореянка, верно? - он подслеповато щурится, разглядывая ее. - Как ты здесь оказалась? - Это слишком долгая история даже для этой ночи. - Слушай, я могу помочь... - Мне? Не думаю, скорее уж я тебе, - Ширин недоверчиво смеется. - Не смотри так. Я знаю о твоем маленьком хобби, но это не твоя война. Есть и другие способы помогать. Зачем ты это делаешь? - Ее звали Аиша, - тихим голосом начинает Сокджин и прячет взгляд в мерцающих бликах воды. - Я только месяц как приехал сюда, когда султан пригласил меня к себе. На личную аудиенцию. Это была такая честь. Глупец... А она... Она была похожа на распустившийся цветок, такая юная, свежая, наивная. Стоило ей лишь пройти мимо, и воздух вокруг наполнялся ароматом роз, а ее глаза светились подобно звездам, когда она улыбалась. И знаешь, так она улыбалась только мне. Она была больна - именно за этим меня позвали, излечить любимую наложницу, ведь их средства уже не помогали. Это дикие люди, Ширин. Они только убивали ее своим лечением, с каждым днем она, и без того стройная как молодое деревце, становилась все тоньше и слабее, только улыбалась ярче. Моя Аиша... Никто о нас не знал. Я предлагал султану - не один раз - отпустить ее со мной на лечение. Просил, умолял. Шансы были, но не здесь... - Вы хотели сбежать? - Она боялась, но обещала пойти со мной хоть за край Земли. Но султан так и не согласился, понимаешь? Ему было проще убить ее, чем отдать какому-то чужеземцу... - Сочувствую. Правда. Это... - Не надо, - Сокджин быстро смахивает слезы и устало улыбается. - По крайней мере, она не мучилась. * Белый верблюд сквозь древние ворота величаво проносит свою легкую ношу, направляясь к одному из самых богатых домов. На всем пути люди глазеют на укрытую черным ведунью - на ее белоснежные руки и раскосые глаза. Пока хозяина нет, гостью усаживают на ярких подушках, угодливо предлагают халву и финики, долго шепчутся, пока самая смелая не тянет руку... Слова льются из Ширин свободным потоком, равно мешая правду и ложь. Она знает все о каждой просительнице еще до первого вопроса - как знают хорошие врачи, и говорит то, что та должна и хочет услышать. Ширин же слушает все - тихое перешептывание, каждое невзначай или с целью сказанное слово, каждое неверное движение, каждый испуганный взмах ресниц... Слава идет впереди ее надменного буцефала - и вернувшийся пораньше господин неизменно зовет ее к себе под ревнивыми взглядами. Молод он или стар, красив или уродлив, умен или глуп - все ищут ее общества. И так из дома в дом... Загадочная чужестранка волнует горячие южные сердца и будоражит разум, к ее ногам летят шелка, алмазы, полные страсти слова и клятвы, каких не удостаивалась ни одна прекраснейшая одалиска или законная жена. Их клятвы ничего не стоят, но драгоценности пополняют банковский счет Сокджина красивыми полными нулями, столь же быстро исчезающими вместе с очередной быстроглазой беглянкой. Господин оплачивает свободу своего раба - как дивно это обманное великодушие! - То что ты делаешь... Я восхищен, правда. Я бы так не смог. Наверное, ты ангел, - говорит Сокджин, и Ширин усмехается. - Разве что падший. - Если и так, то Бог уже наверняка раскаивается. Завтра здесь же? На назначенное место на следующий день Сокджин не приходит, заставляя Ширин мерить маленький садик нервными шагами и оборачиваться на каждый шорох. Не приходит он и через день, а потом все тот же Хасан протягивает Юнджи пожелтелый от горячего южного солнца листок. "Пропал сотрудник корейского посольства Ким Сокджин. Всех видевших..." Ширин знает, что это значит. Знает, кто это сделал. Но в посольстве и полиции на все ее слова один ответ - "вас это не касается". Ширин знает, кому выгодно исчезновение врача, знает, почему консул при встрече отводит глаза. Но время идет, и с каждым часом шансов найти Кима живым все меньше. И Ширин догадывается, кто может помочь. * Тонкий занавес чайханы трепещет, впуская вместе с вездесущим песком еще одного посетителя. Ширин отодвигает блюдо со сладким рисом, наливает во вторую пиалу чай и улыбается: - Спасибо за Сокджина. Он еще здесь? - Уже в Сеуле. Невыездной ближайшие лет пять, если интересно, - примостившаяся рядом Чимин напряженно косится на разбойничьего вида арабов в углу, не спеша задать так мучивший ее вопрос: - Почему я? - Ты не тронула Намджуна. Я уже не в том возрасте, чтобы верить в сказки про невиновных и справедливость. За него тоже спасибо. - Пытаешься замолить грехи парой добрых дел? Ха. Даже не надейся, что тебе это как-то зачтется, я все равно тебя засажу, - закончив, Чимин тянется к кувшину, ненавязчиво обнажая пояс с прикрепленными наручниками и оружием, и брюнетка хрипло смеется. - Очень сомневаюсь, капитан Пак. - И почему же я этого не сделаю? - Потому что тебе это нравится, иначе бы мы уже давно были не здесь и точно не в столь приятной обстановке, - Ширин ведет плечами и неожиданно тонко голосит: - Люди добрые, помогите! Насилуют! Это производит совершенно неожиданную реакцию - оттого ли, что обстановка и до этого была накаленной, или же потому, что голосит девушка почему-то на корейском, но бандиты вскакивают с кривыми саблями наголо и замирают, пожирая друг друга кровожадными взглядами. Всего одного движения достаточно, чтобы начался бой... Ширин роняет на тканый ковер кувшин с вином, а следом и Чимин, дерзко впиваясь в пухлые губы. Мир крутится волчком, взрывается звоном стали, растекается ванильным пломбиром и снова собирается воедино. Чимин смотрит - испуганно, растерянно, восторженно - в совсем не женские глаза напротив, бедром сквозь тонкую ткань чувствуя напряженную мужественность, спрашивая у наступившей тишины: - Ты... - Сюрприииз, - насмешливо тянет Ширин, явно наслаждаясь произведенным эффектом. - Успокоилась? А теперь внимательно смотри на их лица. Узнаешь? Меняю на свободу. Чимин действительно узнает - половину как минимум, причем. - Сдаешь своих? - Я не террорист, - парень, насколько позволяет положение, качает головой. - И подобной дрянью не занимаюсь. Просто настолько хорош в своем деле, что это немного незаконно, радость моя. - У тебя ровно сутки, - раздраженно шипит Чимин после секундной заминки и скидывает его с себя, параллельно выхватывая из-за пояса пистолеты. Почему она согласилась?.. По крайней мере, хоть Чонгук будет доволен. Лас-Вегас В стриптиз-бар, гордо именуемый ночным клубом, Юнги влетает с черного хода, одним легким кивком сгоняя громилу-охранника со своего пути. После месяца в сладко-дремотном Багдаде здесь сразу слишком шумно, ярко, быстро и вообще много, и Мину требуется некоторое время, чтобы привыкнуть, но девочки, с радостным визгом бросающиеся на шею, готовы помочь во всем, и это несколько облегчает задачу. Хотя бы потому, что Юнги и сам не очень хорошо понимает, что же ему сейчас действительно нужно. - Мы так скучали! - Юнгииии! - А ну цыц, раскудахтались тут! - Хосок, управляющий, появляется из ниоткуда, расталкивая всех, чтобы тоже обнять улыбающегося Мина. - Давно тебя не было... Присядем? Ну-ка, кошечки мои, принесите дядям выпить... Да-да, как обычно. Ты вообще надолго? Помнишь Аннет и Роуз? На прошлой неделе обе вышли замуж. За близнецов, представляешь? Пришлось снова объявлять набор. Сегодня у новенькой первый день, она потрясная, серьезно. Хочешь посмотреть? Половину Мин прослушивает и приходит в себя только на последней фразе. Чего он хочет? Пожалуй, хватит уже обманывать себя. Чимин. У нее губы, словно дьяволом сотворенные по самым извращенным фантазиям, а аккуратные ладошки ровно в два раза меньше, чем у него. А эти бедра... Юнги трясет головой в слабой попытке избавиться от наваждения. И от напряжения. - Да. - Приват? - Давай здесь. Чон понятливо кивает и растворяется в воздухе, оставляя после себя только полупустой стакан и дымящийся косяк. Юнги расслабленно прикрывает глаза и растекается по кожаному дивану. Интересно, где обаятельная капитан Пак сейчас? В последний раз он мельком видел ее где-то под Канберрой недели две назад и с тех пор - тишина. Он уже привык оглядываться и видеть ее розовую макушку и самоуверенный взгляд - в витрине ресторана в Риме, грозящей ему кулаком на противоположном берегу Невы в России, и даже убегающей вместе с ним, пусть и в другую сторону, от племени людоедов где-то в джунглях Амазонки. А теперь от нее осталась лишь фотография из профайла, который Мин уже давно заучил наизусть. Потому что эта женщина самым натуральным образом сводит его с ума, потому что, ища и не находя ее поблизости, он впервые чувствует не свое превосходство, а, черт возьми, тоску. Популярный трек сменяется плавным восточным напевом, заставляя Юнги вздрогнуть от нахлынувших воспоминаний. Сладковатый запах наркотика только усиливает ощущение дежавю, когда рядом с собой Мин видит девушку в арабском танцевальном наряде. Ее движения мягки и переливчаты, и быстро становится понятно, почему обычно безразлично-укуренный Хосок говорил о ней с таким восхищением. Юнги тоже очарован, одурманен - и не более. Однако тело, по которому соблазняюще скользят нежные руки, думает совсем иначе, реагируя на каждое движение так, что у Мина от раздражения на самого себя сводит зубы. Ну какого дьявола?! - Слушай, детка... - он скидывает с себя чужие ладони, но девушка, неправильно поняв, шустро забирается ему на колени. - Ты хорошо танцуешь, но я не в настроении. Серьезно, слезай. Танцовщица на пару секунд замирает, словно обдумывая его слова. Может, иностранка? Мин уже открывает рот, чтобы выдать ту же фразу еще на трех языках, но раньше девушка откидывает с лица тонкую газовую ткань: - Думаю я знаю, как поднять тебе настроение, детка. У материализовавшегося через пару минут возле дивана Хосока больше вопросов, чем ответов. Почему, например, подозрительно ранние посетители стоят с оружием и спокойно смотрят, как новая танцовщица душит Юнги? - Капитан Пак, - хрипит Мин из крепкого захвата и отчаянно старается не коситься на прижавшуюся к его щеке грудь. - Я понимаю, что вы привыкли действовать исключительно силовыми методами, но может все-таки поговорим? Дальше все как в третьесортных гангстерских фильмах: по одну сторону сидит Чимин, все в том же фривольном наряде и окруженная толпой настороженных мужчин в черном, нервно потирающий шею Юнги - напротив, этакое темное пятно на фоне неоновых трусиков, лифчиков и помад. Тихо играет джаз, и Хосок, забивающий очередной косяк, задумчиво качает головой в такт. - Так... - Во-первых, вы снимаете с меня все обвинения и гарантируете полную безопасность. Во-вторых, квартира в центре, дом в Чеджу с вертолетной площадкой и бассейном. В-третьих... - С чем-чем? - вкрадчиво начинает Чимин, но не сдерживается и бьет кулаком по столу, пугая прикорнувшего Чона. - Мин, ты что, совсем рамсы попутал? Ты у меня чалиться будешь как фраер конченый! - Попытаться стоило... Ладно, но насчет безопасности я не шутил. Пак Чимин, я предлагаю сотрудничество, свою помощь, а вам она явно нужна. Лучше меня вы не найдете - и с твоей стороны было бы глупо разбрасываться такими возможностями. Думаю, твое начальство со мной согласится. - Мое начальство тебя на флюгер намотает, раскрутит и в космос новые миры открывать запустит после того, что ты сделал. Вот скажи, оно того стоило? И с чего вдруг такие странные желания, а, Мин? - Надоело, - Юнги пожимает плечами и откидывается на диван. - Когда тебя никто не может поймать, это, конечно, показатель. Но это скучно. Да и нормальной жизни захотелось... Вот и пришлось вас всех немного поддразнить, чтобы начать на себя охоту и выявить сильнейшего. Поздравляю, капитан Пак, вы победили. Но мне понадобится небольшая отсрочка - нужно закончить кое-какие дела, уладить финансовые проблемы, присмотреть за бестолковым братом... - У нас что, есть еще один брат?! - Хоби... - стонет Юнги, прикладываясь лицом к руке. Чимин смеется. - Не очень-то вы и похожи. - Мы от разных отцов. - И матерей, - флегматично добавляет Хосок и затягивается. - Так что скажешь, радость моя? - Если продать твое самомнение, можно весь Сеул позолотить, - фыркает Чимин. - Девушкой ты поспокойнее был. Но, если твое патриотичное стремление одобрят, не советую продолжать в том же духе. Не поймут. - Боишься, что уведут? О, капитан, да вы ревнуете? Не волнуйся, это была лишь временная маскировка, чтобы всех запутать. - Маскировка... Он проиграл мне желание в карты, - едва слышно бормочет Чон, когда Юнги ненадолго отворачивается. - Еще и азартный... - Всем оставаться на своих местах! Мужчины в черном - но уже не в костюмах, а в полной боевой экипировке и без каких-либо знаков отличия - врываются в клуб сразу с двух сторон. Чимин еще тянется к спрятанному неподалеку оружию, когда Юнги толкает ее под стол - и как раз вовремя, воздух на том месте прорезают первые пули. Пистолет ей в итоге бросает кто-то из своих, и она ненадолго выглядывает из укрытия, оценивая ситуацию: девушек почти не видно, многие успели спрятаться, что облегчает задачу, но все равно нападающих слишком много против ее людей. - Так ты хочешь сотрудничать? - шипит Пак словно разъяренная фурия, когда ей удается добраться до сползших за диван братьев. Хосок сосредоточенно ищет что-то в обшивке, а вот Мин выглядит не менее удивленным, чем она. - Я... - Где Ширин Аль-Джаафар? - это кричит один из налетчиков, когда вытягивает из-за барной стойки танцовщицу и бьет ее. - Где она?! Чимин еле удается удержать разъяренного Мина: - Пусти, я его... - Нет. Я не для того за тобой гонялась, чтобы тебя сейчас случайно пристрелили или похитили. Хосок, отсюда можно незаметно выйти? - Я никуда... - Юн, она права. - Чон, абсолютно серьезный, на секунду отрывается от своего занятия, и почти собранный автомат в его руках кажется игрушечным, ненастоящим. - Я тоже не могу тобой рисковать. Уходи, мы справимся. Юнги смотрит затравленным зверем, не находя отклика, и все-таки тянется к черному ходу, но замирает, быстро прижатый к стене. - Я найду тебя, ты же знаешь, - тихо шепчет Чимин ему в губы. Сеул - Знаешь, меня радует, что от твоего кабинета уже не разит радугой, а то нас местные шутники раз по пять на день предлагают переименовать в отдел по борьбе с ориентацией... Хотя по мне теперь это больше похоже на языческий храм. Жертвоприношения еще не проводишь, надеюсь? Фотографии Мин Юнджи/Ширин/или-как-там-его-еще везде - на стенах, столе, парочка даже каким-то чудом держится на потолке - видимо, чтобы было удобнее рассматривать, если придется ночевать на работе. Чимин сидит в эпицентре всего и вздыхает. - Гук, это конец. Финиш. Баста. Как я вообще докатилась до этого? Господииии... - Мда... Что сказать? Ну и вкус у тебя, Минни. По крайней мере, это хотя бы парень, пусть и странный. - Чон смеется, но Чимин на это не реагирует, только вздыхает еще сильнее. - Интересно, конечно, кто из вас был бы сверху, окажись он все же девушкой... - Чон Чонгук! - ...но утешать тебя в твоей гетеросексуальности потом пришлось бы мне. А так... Парень умный, состоятельный, романтичный... - Катись к чертям. Он мне безразличен и я ему тоже. - Как скажешь. А с днем рождения позавчера он тебя поздравил тоже просто так? - Чонгук недоверчиво качает головой. - Кстати, откуда ты всегда знаешь, где он? - Птички нашептывают. А еще... - Ага. Птички. Минни, ты там в Вегасе ничего такого не пробовала? - ...еще в Токио поставила жучок на его ноут. - То есть ты знаешь, где он сейчас, но все равно сидишь здесь? - Именно. Гук, еще до этого инцидента в клубе в России за ним был хвост. Я, конечно, увела его, но факт остается фактом. Его кто-то выследил помимо меня. И пока я не разберусь, кто... - Собственно, почему я пришел... Минни, пойми только правильно. Тебя снимают с этого дела. - Что?! - Черт... Сам только утром узнал. Кто-то из тех, кого он развел в Багдаде, работает на американскую разведку. Да еще и та атака на их базу данных... Угадай, кто автор. И теперь они требуют отдать его в обмен на пару наших агентов и некоторые сведения. Я ничего не смог сделать, прости. - И ты пришел за данными о его местоположении? - Какими данными? - на лице босса искреннее недоумение. - Разве у нас есть что-то, кроме его последнего адреса в Вегасе? Чимин улыбается - печально. - Спасибо. В кабинете жирной точкой в разговоре повисает тишина, но Чонгук, сделав пару шагов, резко на каблуках отворачивается от двери и все-таки спрашивает: - И что теперь будешь делать? - Пока не знаю. Наверное, съезжу куда-нибудь, отдохну... - А поехали ко мне, у нас с Тэ новоселье. Не обещаю, что будет весело, но приятную компанию и вкусный ужин гарантирую. Чимин в курсе кулинарных способностей шефа и его парня, но все равно улыбка на этот раз выходит намного более счастливой. * - ...а знаешь, к черту эти острова, лучше уеду в глушь, на Тибет, например. Буду, - короткий взгляд на сидящего рядом в позе лотоса босса, - уточек разводить. Точно. И кроликов. - И надолго тебя хватит? - фыркает Гук и косится, нетерпеливо вглядываясь в светящийся циферблат. - Ну и где его носит столько времени? Кафе за углом, не могут же они пиццу час готовить... Чимин перекатывается на другой бок, отпивает немного чаю и валится обратно. - Если бы ты не скинул карту, я бы тоже только к вечеру добралась. Это не район, а лабиринт Минотавра какой-то. - Нормальный район, - Чон уже тянется за подушкой, чтобы ударить слишком дерзкую гостью, однако оглушительная трель останавливает его на полпути. - Понятно. Не успели въехать, а он уже забыл ключи. Чон еще какое-то время недовольно бурчит, но с кровати сползает и решительно направляется к выходу, так же решительно распахивает дверь и: - Ну и как ты... - замирает, глядя в упор то на пришедшего! самостоятельно! в его дом! Мин Юнги, то на стоящего рядом мутного европейца, зеркально отражающего своим шокированным видом лицо самого Гука. И говорит первое, что приходит в голову: - А ты, собственно, кто?.. - Чон Чонгук?.. - неуверенно блеет тот, облизывает взглядом поджарое тело и тянется - слишком медленно - к выпирающему карману пиджака. - Чон Чонгук - это я, - сурово говорит Чон, вырубая медленного парня одним профессиональным ударом. - Ну и кто это, Господи Иисусе, был? * Когда в прихожей слышится невнятный шум, Чимин сначала не реагирует - мало ли чем эта парочка решила заняться после столь долгой разлуки. Но следом почти сразу что-то падает, и это что-то явно тяжелее коробки с пиццей, а непосредственное начальство начинает слишком уж злобно ругаться. А учитывая тот факт, что Тэхена босс грубее, чем "глупыш" даже при самых масштабных косяках не называет... - Юнджи?.. Из лестничной площадки горизонтально торчат незнакомые ноги, Чонгук с задумчивым видом подпирает стену, свободной рукой со сбитыми костяшками почесывая домашние трусы с веселыми желтыми уточками. А рядом парень, мятноголовый, с лисьими глазами и разбитой губой... - Юнги, - поправляет серьезно, а сам весь светится нежностью яркой, как сто тысяч солнц. И это не романтичная метафора - именно так Чимин и видит. До тех пор, пока глаза не подергиваются алым и тело не принимает само боевую стойку. - Чон Чонгук, бить этого развратника и негодяя имею право только я! - Да не трогал я его... - Это не он, - подтверждает Мин, и, ловя неожиданный благодарный взгляд, кивает на неподвижное тело. - Это Сэм Смит, или как его там действительно зовут. Они искали Ширин. - И почему они искали ее здесь? - Потому что я соскучился?.. Твой телефон слишком легко отследить, если ты про это, радость моя. - Ах ты... - Какого... Шисуса здесь происходит? - выпавший наконец из никем не замеченного подъхавшего лифта Тэхен окидывает растерянным взглядом открывшуюся мизансцену, что-то быстро соображает и понятливо хмыкает. - Мда... Ну, все равно район так себе. Хорошо хоть вещи разобрать не успели. - Да нормальный район... - Для древней Греции - вполне. - Минни, еще одно слово... Глядя на готовую сцепиться троицу, Ким лишь снисходительно вздыхает. - Босс?.. - Да, малыш? - А знаешь, чем бы я хотел сейчас с тобой заняться? - Тэхенни... - Убрать это тело и свалить, Гукки. И вот не надо сейчас так обиженно на меня смотреть. * Они стоят возле небольшого самолета, и ветер весело треплет короткие волосы под горячим пока еще корейским солнцем. Чимин приподнимает затемненные авиаторы, щурится от слишком яркого света и улыбается, чувствуя на талии чужую руку. - Считай это небольшим отпуском. Нужно удостовериться, что ищут именно Ширин... Когда мы будем уверены, что вы в безопасности - сразу свяжемся через Юнги. А пока отвечаешь за него головой, ясно? - дождавшись положительного ответа, Чонгук, как никогда серьезный в строгом костюме и под восхищенным взглядом своего секретаря, разворачивается к Мину: - А ты не дури. Если что - лично найду и покараю. За все. То, что тебе срок поменяли на сотрудничество и ты вообще жив после той истории с... кхм, сервером - исключительно заслуга Чимин. Так что будь добр... - Понял-понял, - парень со смехом вскидывает руки в примирительном жесте, но почти сразу одна возвращается на законное место - тонкую талию под легкой рубашкой. - Обещаю, я буду заботиться о ней... - Для тебя же лучше, если так, - сварливо/заботливо бормочет Чон. Солнце жарит беспощадно, превращая воздух над взлетной полосой в дрожащее кривое зеркало и вызывая лишь одно желание - уйти. Да и что еще сказать - они не привыкли прощаться... - Нам, наверное, пора, - первой нарушает неловкое молчание Чимин и, нежно обняв друзей, тянет за собой Мина в белое нутро самолета. Тэ - якобы разглядывая облака - украдкой утирает слезы, а затем утягивает растроганного тоже Чона - только уже в припаркованный неподалеку тонированный джип. - Надолго ли это затишье? Надеюсь, они там не поубивают друг друга. - Я тоже. Где мы второго такого для Минни найдем? - фыркает босс, но тут же смягчается. - Думаю, надолго. Они слишком похожи, чтобы идти разными дорогами... В машине Тэхен сразу закидывает длинные ноги на приборную панель, с наслаждением стягивает рубашку и включает кондиционер. Чонгук падает рядом, привычно пристраивая ладонь на чужом бедре и немного завистливо вздыхает. Ему пришлось совершить почти невозможное, чтобы провернуть все это в столь краткие сроки и с минимальными потерями. Чего стоило только достать самолет... Потом-то в Министерстве оценят и по головке уж наверняка погладят, даже, если повезет, пряник кинут за хорошее поведение, но в ближайшее время ему предстоит нешуточная борьба за жизни этих двоих, счастливых и беспечных в своей назревающей влюбленности. А как ему хочется просто выспаться... - Кажется, они готовятся взлетать. Давай тоже возьмем отпуск и уедем куда-нибудь? Только ты и я... - Мгхм... - Ой, вижу Минни в иллюминаторе! Гук, у нее губы покраснели и взгляд шальной такой! - Тэ, если ты не дашь мне отдохнуть, у тебя покраснеет кое-что другое. - Молчу-молчу. Ух ты, нам машет пилот! Так мило... Давай ему тоже помашем? - Тэхенни, пожалуйста, я двое суток не спал... - Прости, крольчонок, - на оживленном лице наконец мелькает что-то весьма отдаленно похожее на совесть, и Тэхен с материнской почти заботой укрывает от солнца дремлющее начальство пиджаком, а потом замирает и, кажется, даже не дышит. Чонгук благодарно улыбается, устраивается поудобнее, но... - Гук. - Ну что еще? - А мы что, набирали новых пилотов? - Каких новых? Ли Тэмина не узнаешь? Рановато еще для проблем с памятью... - Тэмина-то я узнал - вон он от ангара в одних трусах и скотче злой бежит. А кто тогда этот мужчина в кабине?.. Сон снимает как рукой. Чонгук распахивает глаза как раз вовремя, чтобы мельком увидеть в ускользающем самолете лицо загадочного пилота - загорелое, бородатое, в лучших мусульманских традициях укрытое белым платком и очень, очень веселое... - Святые угодники... ... И пока на земле в панике суетятся люди, самолет белой мухой все дальше режет бесконечно умиротворенную синь, унося с собой пока еще ни о чем не подозревающих Чимин и Юнги... - ...а знаешь, почему-то мне их не жаль. Сами додумались самолет захватить, сами пусть и выкручиваются. По крайней мере, Минни скучно не будет.