For a one night?

POV Emma Склонивши голову на спинку кресла и обмякнув в податливой обивке, я устало перелистнула страницу и вновь погрузилась в чтение. Благо, только оно и спасало меня от сегодня, на редкость, растушевавшегося Грэга. Не знаю, какая пенсионерка сегодня укусила его за задницу, но сейчас он ведёт себя даже хуже, чем моя престарелая бабуля с манией возмущаться при каждом удобном случае. Если мужчины стареют медленнее женщин, то откуда у двадцатисемилетнего мужчины старческие замашки? Во всяком случае, теперь это не столь важно, так как всю правду о себе Хоруэлл узнал прежде, чем я преспокойно уселась с книгой в углу гостиной. Но, судя по приближающимися шагам и крайне недоброжелательным покашливаниям, ему все ещё мало. — А вот знаешь, — он начал, усевшись рядом на диван и сложив ногу на ногу. — Я читаю, если не особо заметно, — не поднимая глаз, я вернулась к мелким строкам, но только теперь осмыслить прочитанное удавалось лишь со второй попытки, если не с третьей. Но Хоруэлла, вероятно, это мало беспокоило, и он сызнова принялся домогаться моих мозгов. — Элизабет ужасно вела себя сегодня, признай это, Эмма, — он занёс руку над головой и опустил на нос надетые очки. — Просто ужасно. — То же самое она говорила и про тебя, — тихо пробубнив себе это под нос, я с негодованием отмотала описанные на страницах события на пару абзацев. — Что, прости? — Ничего, успокойся, — достал, честное слово. С минуту промолчав и, вероятно, собравшись с новыми силами, чтобы возобновить своё наступление, Грэг заговорил грубее и на пару тонов ниже: — Она избалованная, развязная и не следящая за языком девчонка, — заслышав столь горячие речи, от которых лицо Хоруэлла окрасилось в красный, я даже не повела бровью. Благо, расстояние не позволяло швырнуть в него лежащий неподалёку пульт и с первого удара попасть в цель. — Осмелишься сказать ей это в лицо? Удивленный вопросом, Хоруэлл не сразу решился попросить повторить его, потому что понимал, что столь же безобидно, как минутой ранее, из моих уст он уже не прозвучит. — Твоя вина тоже есть в этом. Как её тетя, ты должна прививать определённые манеры, раз это не в состоянии сделать твоя сестра, — он поднялся с дивана и облокотился о подлокотник кресла, — скажи, что я не прав. — Ты мешаешь мне. — Да убери ты эту книгу в конце-то концов! — резким движением, ухватившись за форзац, Хоруэлл отшвырнул ее на пол. Следом за тяжелой обложкой на ковёр опустились отдельные вырванные страницы. Поочерёдно смотря то на растрепанный роман, то на обозлившееся лицо напротив, я не могла понять для себя, какое из этих двух зол мне неприятнее. Сейчас я решила не задаваться вопросом, какого чёрта этому человеку было позволено распоряжаться и портить мои вещи, и более важным моментом оказалась никак не распластавшаяся вверх тормашками книга. Больше меня возмутило то, что Грэг за последний час стал поистине бесстрашным, раз отважился изрекать подобные речи, не опасаясь получить за это по лицу. — Подними книгу и оставь меня с ней наедине. Заранее спасибо, — смерив его не самым дружелюбным взглядом, я указала на пол, но мой жест вскоре сопроводил едкий смешок, а вскоре и самый настоящий смех. — Я говорю с тобой, а тебе, вижу, плевать. Ты не хочешь меня слышать. Я — не мальчишка, и не собираюсь сносить подобного, ясно? — от того, насколько грубо прозвучало последнее, от ужаса по моему телу невольно рассыпались мурашки. Но он даже не думал останавливаться. — Ты выгораживаешь свою родственницу, при этом не беря в счёт моё мнение и то, как она позволяет себе обращаться! — Она ребёнок, Грэг! Ребёнок, черт возьми. И я не собираюсь шлепать её и делать выговор из-за того, что она просто напросто не любит тебя. Это — её право! Я спешно поднялась, оттолкнув от себя Хоруэлла, норовившего ухватить меня за руку. Он был не на шутку взбешён и теперь решил разгневать меня. Что ж, у него вышло. Замедлив шаг и теперь остановившись в проёме, я все же не отважилась уходить так быстро. Наверняка, у него есть что сказать в своё оправдание: не хочется покидать гостиную с осознанием того, что твой парень стал сучкой. — Лучше тебе сразу сказать о том, что у тебя случилось и почему ты такой нервный. Иначе я сочту тебя за клинического идиота, — обернувшись к Хоруэллу, я опёрлась о косяк, — уже который час ты трахаешь мой мозг своими недовольствами и всячески пытаешься вывести меня из себя. Назови причину, и мы оба сделаем выводы. Грэг изменился в лице, ещё более обозлившись и сжав губы в тонкую линию. На секунду даже показалось, словно его зрачки начали пульсировать от бушующих внутри эмоций. — Выводы?! Причины? Ты весь день разгуливала в компании какого-то мужика — это моя причина. Как я понял, он вам обеим пришёлся по вкусу! Хоруэлл стремглав рассек размашистыми шагами комнату, оказавшись в нескольких десятках сантиметров от меня. — Разгуливала. А ты, смотрю, в бинокль отслеживал? — прочистив горло, прежде чем продолжить, я подошла к Грэгу ближе, желая заглянуть в его глаза, но вместо этого ощутила, насколько разгоряченным было его тело. Иссушающее кожу частое дыхание чувствовалось на расстоянии. — За это поблагодари свою племянницу. Она очень громко и чувственно делилась впечатлениями о «долговязом незнакомце», чуть ли не мурлыкала. Если бы я остался там на больший срок, не удивился бы, если услышал стоны. Раздался звук звонкой пощёчины. Я в исступлении сделала шаг назад с неприязнью осматривая стоящего напротив. — И не смей даже открывать рот в её сторону, — потирая раскрасневшуюся от удара ладонь, я поморщилась. — Ты отвратителен. — Как и ты, Эмма. Ты завралась, Барнетт. Хоруэлл коснулся собственной щеки и недовольно зашипел. — Я все ещё не знаю, правда ли это насчёт запонок. Или все же ты перепихнулась с кем-то. Думаешь, я не почувствовал мужского одеколона, когда сел на диван? Или это тоже Клэр? — несвязные фразы отдавались оглушающим эхом в моей голове, хотя теперь Хоруэлл говорил на несколько тонов тише, нежели прежде. Его опустошённый взгляд скитался по моему лицу в поисках каких-то отождествляющих им сказанное доказательств. Не имея слов и желания далее оставаться с ним тет-а-тет, я вышла за пределы гостиной, чувствуя на себе холодный и полный злобы взгляд. Миновав коридор, я вошла в спальню и трясущимися руками заперла дверь на собачку, уже с порога оглядывая комнату в поисках мобильника. — Это не только твоя квартира, чтобы ты вот так хлопала дверью перед моим носом! Имей уважение! — громкий возглас, раздавшийся за стенкой уже не произвёл на меня того пугающего впечатления, нежели некоторым временем ранее. Когда телефон оказался в моих руках, я быстро набрала нужный номер и приложила динамик к уху, заправив ставшие влажными волосы за уши. — Привет, ты же не дома сейчас, да? — говоря тихо, чтобы ненароком не быть услышанной неуравновешенным Хоруэллом, я заранее принялась стягивать с себя домашние штаны. — Нет, мой Нострадамус, — в трубке послышалось расслабленное хихиканье, — я в клубе. — Отлично. Как и всегда? Около молла? — Именно, — Зейн откашлялся, — а что? Хочешь приехать? — Да. Жди. Сбросив звонок, я метнулась к шкафу и без промедлений натянула на себя попавшуюся под руки юбку. Мой нынешний прикид нельзя было расценить за нормальный, но, во всяком случае, мне было не до этого. Подхватив сумку и затолкав в тесный карман мобильник, я отперла дверь и двинулась вперёд. — Эмма, — мужские руки крепко — до боли в груди, — обхватили моё туловище, — Эмма, прости, я погорячился. Хоруэлл смягчился в голосе, но его пальцы все так же с силой вжимались в мои плечи. — Пусти меня! — я попыталась оттолкнуть его в сторону, но мои попытки вовсе не увенчались успехом. На мои восклицания он ничего не ответил, а лишь попытался заткнуть мой рот поцелуем. Не в этот раз. — Даже не думай, — оторвавшись от его губ, мне пришлось применить больше упорства, чтобы вызволить себя из плена, — думаешь затащить меня в постель и наутро снова сделаться ни в чем не повинным? Не прокатит. И снова молчание. Не говоря ничего, Грэг молча провожал меня взглядом, и очнулся лишь когда я оказалась за порогом дома. — Эмма, стой! Вернись живо! Но я и не думала возвращаться, точно так же, как и он не собирался идти за мной. Расстояние до клуба я преодолела в рекордно быстрые сроки, идя и иногда переходя на бег, не разбирая дороги. Спасло лишь то, что ноги несли меня буквально на автопилоте, так как каждый чертов день я прохожу мимо того торгового центра, рядом с которым, собственно, и расположился ночной клуб. Вдоволь надышавшись свежим вечерним воздухом во время пути и восполнив высосанный Хоруэллом кислород, я не без смятения окунулась в пьяную и пропитанную кокаином толпу дрыгающихся под музыку людей. Стоило мне собрать всю смелость в кулак, чтобы спросить у бармена про бородатого алкоголика с обилием тату, на мою талию легла знакомая рука, ибо только Малик имел дурацкую привычку забираться под футболку. — Я думал, что ты уже мило сопишь в кроватке в обнимку со своим ботаником, — хотя Зейн и держался молодцом, прикидываясь трезвым, его заплывшие красные глаза говорили об обратном. — Я просто решила развеяться. Вот и все, — я же достаточно убедительно вру? — Пойдём покурим, там все и расскажешь, — он пригнулся к моему уху и после повёл сквозь толпу к выходу Оказавшись на улице, он вызволил из пачки сигарету и жадно зажал её в зубах, пытаясь на ветру поднести к ней зажигалку. Когда наконец блеснул заветный огонёк, Малик с наслаждением сделал первую затяжку и выпустил клуб дыма. — Рассказывай, что произошло, — он облокотился о стену и поднял на меня взгляд. — Ничего. Чисто пришла провести время. Я встала рядом с ним и забрала сигарету, прежде, чем он собрался снова затянуться. Приятным спазмом сковавший лёгкие табак едва ощущался на языке. Но одного раза мне было достаточно. — Мне-то не ври. Ты же даже забыла про то, что обижена на меня, — Зейн засмеялся и вызволил удерживаемую мною папиросу, — тебе вредно. Не порть себя этой дрянью. — Я же говорила, что не мне стоило обижаться, а Гарри. Раз уж он тебя простил, то мне тем более нет смысла строить из себя обиженку, — оттянув рукав кофты вниз, я утёрла им губы, чтобы избавиться от осевших на них крупицах пепла. Я никогда не умела курить. — Тогда я снова могу обнимать тебя и не бояться получить по яйцам? — Малик потушил сигарету, откинув её на асфальт и притоптав мыском ботинка. — Иди сюда, я так давно не делал этого. Зейн потянулся ко мне и заключил в крепкие дружеские объятия, ободряюще похлопывая по спине и упираясь подбородком в моё плечо. — Я не знаю, что ты скрываешь от меня, но если захочешь поделиться — я всегда в твоём распоряжении, — сказав это, он аккуратно коснулся моей руки, несильно сжав её, — пойдём обратно, а то, боюсь, Томлинсон без меня уже пляшет на столе кадриль. — Он с тобой? Малик кивнул и пропустил меня в клуб, придержав тяжелую дверь. Протискиваясь сквозь толпу и придерживаясь стены, мы шли с ним на второй этаж, где обычно любила восседать его компания. И я не прогадала — за заставленным склянками и стаканами столом действительно собрались все знакомые мне лица, в числе которых была и пара девушек. — Эмма? Серьезно? — при виде меня Луи растянулся в улыбке, что несомненно согрело душу. — Ты вообще вовремя. У нас тут все только начинается, да же? Ожидая заслышать слова поддержки в своём кругу, парень обернулся к каждому по очереди, а потом просто махнул рукой и опрокинул очередной шот. — Э-эй, — по близости я заслышала ещё один голос, который даже не оборачиваясь можно было причислить к определённому человеку, — рад видеть вновь! Широко улыбаясь, Гарри протянул руку для приветствия, но после сам же отнял её и просто приобнял. — Взаимно, — это было абсолютно искренне. — На тебе лица нет, ты знаешь? — видимо, мои попытки изобразить правдоподобную улыбку провалились. Ну, я по крайней мере пыталась. — Что-то случилось? Гарри отошёл от компании вместе со мной и примостился в освещённом синими лампами коридоре, где музыка оглушала не так сильно. Теперь — при свете, — я могла видеть, что парень был в разы трезвее своих друзей: ясный и сосредоточенный взгляд казался излишне серьезным сейчас. — Мы сегодня говорили с тобой — и у тебя были совершенно другие планы, разве нет? — Гарри сделался чуть громче, чтобы суметь перекричать назойливую музыку. — Поэтому целесообразно спросить, вдруг что произошло. Стайлс был не глуп и излишне расчётлив. И для своих лет имел очень хорошую соображалку — в этом я уже убедилась. — Небольшие проблемы дома. Не хотелось усугублять более, — я постаралась говорить уверенно, но лишь в голове вновь всплывали в ярости выплюнутые Хоруэллом слова, невольно голос становился тише. — Я понял тебя, — он кивнул и опустил взгляд вниз, как и я рассматривая собственные туфли, — я не стану надоедать, просто… Ты, главное, не руби концы сгоряча. С отношениями легко покончить, но вернуть их потом, в случае ошибки, будет тяжело. Проговорив все это на выдохе, он поправил рукава рубашки, спустив их — прежде закатанные по локоть, — к запястьям. — Я пока не задумывалась об этом. Чтобы принять такие решения, прежде надо быть смелым и уверенным в себе. Мне, как трусу со стажем, это не под силу. — Интересное заключение, — Гарри поднял голову выше, оторвав взгляд от пола, и улыбнулся — в таком случае, иногда трусость играет нам на руку и уберегает от ошибок. — Или же вредит.