Цветок жасмина

«Интересно, каким же ветром сюда задуло эту приторно-сладкую девицу в костюме, очень напоминающем по цвету окрас недобитого розового поросеночка? Наверняка, богатенький папик позаботился об этом…» — чем дальше текла мысль о новой учительнице, тем сильнее искажалось лицо Яны, постепенно превращаясь в маску негодования, приправленную щепоткой отвращения. Яна как раз и была той самой «загазетной» девушкой, которая с того момента, как Лина зашла в учительскую, неотрывно следила за новенькой. Яна никогда не отличалась пылкой любовью к людям, а особенное отвращение питала к богатым зазнайкам, не знавшим куда же деть их скромные, нажитые «честным» трудом миллионы. Как только девушка ступила на порог комнаты, Яна, едва окинув Лину взглядом, мысленно поставила ей на лоб большой и красочный штамп такого же розового цвета — Яна не подозревала, что он называется «пыльная роза», а если бы девушке сейчас сказали об этом, то этот несчастный сам бы покончил жизнь самоубийством, только увидев взгляд девушки — «Богатенькая дочка олигарха». Все то время, что Яна наблюдала за «поросеночком», она не переставала удивляться тому, как новенькая мило улыбается и кивает, словно у нее нет ни языка, ни мозгов. Это жутко бесило девушку, поэтому она старалась сосредоточиться на газете, но милый голосок, разрезавший нервы Яны на длинные ровные полосочки, так и норовил отвлечь девушку. В какой-то момент Яна и сама подивилась тому, насколько сильной волной отвращения ее накрыло при виде этого милого создания. Однако девушка позабыла про это в тот же миг, как только радостный Виктор Сергеевич полез здороваться со своей, как оказалось, бывшей ученицей. С тех пор, как этот самый Виктор Геич — так ласково Яна называла его про себя — захотел познакомиться с Яной поближе, но в результате встретился только с ее кулаком, девушка и к нему не питала особой привязанности или симпатии. Теперь Яна была бы счастлива убить их обоих и обрести наконец-то долгожданное спокойствие, но не тут-то было. Лина назвала свое полное имя. Яне не понравилось и просто имя Лина, а Эйлин стало уже чем-то вроде спускового механизма, который выпустил наружу шквал негативных эмоций, скопившихся в девушке за последние минут двадцать. Именно в этот роковой момент все и услышали то самое «хм», которое, правда, мысленно сопровождалось еще целой цепочкой эпитетов, но их, благодаря остаткам благоразумия Яны, никто и никогда не услышал бы. «Что, простите? Какая такая Эйлин? Ее родители что, марихуаны обкурились или они были индейцами из какого-нибудь племени “Кайова-апачи” или “Команчи”? Что за тупое имя для ребенка? Или ей просто кричали “Эй, Ленка”, а потом решили, что имя должно звучать как-то благороднее и мелодичнее и превратили этот кошмар в Эйлин? Тьфу-ты, гадость-то какая, а…» — внутри Яны все просто кипело и взрывалось, поэтому девушка поспешила покинуть помещение, общество которого ей стало столь невыносимо — вплоть до зубного скрежета. *** Не только Лина, но и все присутствующие посмотрели в сторону хмыкнувшей личности. Но невежливая девушка — пол выяснился сразу после того, как газету наконец-то свернули, а за ней обнаружилась Яна собственной персоной — не стала ждать вопросов или выяснения отношений — на самом деле Яна не стала ждать, пока она тут всех передушит, но этого никто не знал. Она просто поднялась, подхватила внезапно обнаружившийся черный портфель, схватила со стола что-то, подозрительно похожее на связку ключей, и направилась к выходу. На все про все хватило всего нескольких секунд, но Лине они показались холодной вечностью. Девушка нисколько не обиделась, она просто почувствовала, что этой особе она явно не понравилась, и это еще мягко сказано. Пока Яна с каменным лицом шла к выходу, Лина успела ее довольно подробно рассмотреть. Яна была примерно на голову выше Лины, но даже под строгой черной рубашкой можно было разглядеть неплохую фигуру и женственные изгибы, которые девушка успешно маскировала и отнюдь не стремилась как-то подчеркнуть. Черные, словно отутюженные, волосы ровным блестящим водопадом обрывались где-то чуть ниже плеч. Глаза Лина рассмотреть не успела, так как девушка по дороге нацепила солнцезащитные очки, став при этом еще более серьезной и таинственной. В комнате стояла полная тишина. Казалось, даже мухи замерли и следили за происходящим. Только одна из преподавательниц продолжала шуршать бумагами — быть может, она делала это специально, — тем самым чуточку разряжая обстановку. Лина не привыкла обижаться на кого-то и не страдала злопамятностью, поэтому просто с интересом наблюдала за происходящим и гадала, чем же вызвано такое своеобразное поведение незнакомой девушки. Единственное, что немного укололо Лину, так это то, что, когда Яна проходила мимо, она словно немного отшатнулась, буквально на пару сантиметров, но это не укрылось от сероглазой. Лине на долю секунды показалось, что на лице девушки она заметила отвращение, но за бессмысленностью Лина быстро откинула эту идею. Бросив на ходу: «Сегодня уже не вернусь», — Яна вышла. После этого в комнате словно все вернулось на круги своя. К Лине подошла Таня и положила девушке руку на плечо в знак поддержки. — Лин, ты не переживай из-за этой… Она у нас третий год только, а как была нелюдимой, такой же и осталась. По-моему, она всех бы поубивала, если бы случай представился. До сих пор не понимаю, как она с детьми ладит… Они даже не жалуются на нее, представляешь? Её, кстати, Яной зовут… Она тоже у малых преподает, так что точно будете пересекаться, но это ничего, она обычно просто немногословна. К этому уже все привыкли, ты тоже скоро привыкнешь, — Таня продолжала улыбаться. «Наверное, она всегда улыбается… Очень солнечный человек эта Таня, хоть и болтает без умолку, но это здорово», — Лина понимающе кивнула. — Эх, Линка, а помнишь как мы с тобой физкультурой только вдвоем и занимались? — Виктор спросил это просто для того, чтобы сменить тему, но тем самым вновь загнал девушку в краску и заслужил колкий взгляд Татьяны. *** Прошло несколько часов. Лина не спеша шла домой, а в ее голове роились радостные мысли о том, как она начнет работать с маленькими милыми второклашками. Девушка всегда любила детей, поэтому и выбрала для себя такую работу. Уже через какой-то месяц с хвостиком Лина будет знакомиться со своими учениками, помогать им, делиться знаниями, в то время как они будут ее радовать и умилять. Именно так девушка представляла себе будущие школьные будни. Мысли о странной Яне исчезли, как только девушка вышла из здания, и не обещали появляться в ближайшее время. Лина вспоминала милый уютный класс, который ей показала Таня. В этом классе с маленькими красными стульчиками скоро будут бегать ее двадцать второклашек — семь девочек и тринадцать мальчиков. Эта мысль заставляла девушку улыбаться самой себе и еще больше радоваться прекрасной погоде. Мечтания девушки прервал мелодичный звонок мобильного телефона. Разумеется, это был Саша. — Здравствуй, моя маленькая учительница. Как прошел твой первый ознакомительный день? Не познакомилась еще ни с одним из твоих будущих младенцев-втроклассников? — голос Саши был как всегда нежным и приятным. — И да, милая, поспеши домой, тебя там ждет сюрприз. *** Едва ступив на порог родного особняка, Лина почувствовала божественный запах еды — девушка с самого утра ничего не ела. — Саша, ты что, дома, что ли, так рано? — девушка аккуратно стянула туфли с уставших ступней и направилась прямиком на кухню. Действительно, на кухне в каком-то совершенно немыслимом и непонятно откуда взявшемся переднике с желтым цыпленком Саша вовсю боролся с жарившейся картошкой, которая метко брызгалась кипящим маслом, отчего парень периодически вздрагивал и ойкал. Увидев сие страдающее чудо, Лина поспешила спасти своего парня, предварительно отобрав передник и уменьшив огонь. — О моя спасительница, что бы я без тебя делал! — Саша обнял девушку сзади и начал голодными глазами следить за ее действиями. Чем Сашу ни кормили, а одним из его любимых блюд до сих пор оставалась обычная жареная картошка. — Эх, это и есть мой сюрприз, да? — Лина с улыбкой посмотрела на парня. — Ой, вот я дурак… Нет-нет, это моя картошка, я с тобой не поделюсь, даже если ты будешь меня умолять. А твой сюрприз ждет тебя в гостиной… — Саша тут же отобрал у девушки возможность управлять картошкой и подтолкнул Лину в нужном направлении. — Ну и ладно, не больно-то и хотелось! — уже скрываясь за углом, Лина все-таки успела показать Саше язык. В гостиной уже был накрыт стол, на котором стояли, судя по доносящемуся аромату, блюда из любимого ресторана Лины. Тут уж и Саша подоспел со своей личной картошкой. — Ну что, любимая, пообедаем в честь начала твоей новой счастливой жизни в школе? — Саша и не думал, насколько он попадет в точку своим тостом. Хотя кто знает, о чем думал Саша. *** Бум… бум… бум… Откуда-то раздавались однотипные звуки, раздававшиеся в результате соприкосновения желтого теннисного мячика со стеной. Бум… бум… бум… Равномерный стук холодного сердца. — Гав! — О, Федор, ты вернулся! Где ты бегал, а, наглая твоя морда? — Яна гладила пса по золотистой шерсти и улыбалась. Разумеется, пес молчал и только дружелюбно махал хвостом, то и дело норовя заехать им хозяйке по голове, которая сидела на ступеньках и играла сама с собой. Так было до тех пор, пока не вернулся Федор. Теперь девушка швырнула мяч вперед, а пес со счастливым лаем понесся за ним. Он был одним из немногих, кому эта девушка по-настоящему улыбалась.