Часть 1
19 мая 2017 г., 19:20
— Она такая красивая, — сотый раз произнесено благоговейным шепотом.
Мелькор честно не мог понять, что его младший братик нашел в этой самой обыкновенной айну. Варда была одной из тех, кто постоянно вился вокруг папы Эру и выспрашивал про новый мир, который Единый планировал создать. Братьям же не требовалось выспрашивать крохи информации и вслушиваться в задумчивое бормотание отца, чтобы узнать, что творится. Алкар, как один из способнейших (и любимых, как ему нравилось считать) детей Эру, вызнавал сразу все и самым первым. Манвэ претило вызнавать что-то у отца, хоть надоедливым нудением, хоть масштабными шалостями, какие творил Мелькор. Впрочем, Мелько и не мог представить себе шаловливого брата, тот не мог даже дернуть за косу Вану, что уж говорить о чем-то, касающегося отца.
Мелько очень любил брата, поэтому, едва что-то узнав, тут же делился информацией с белокурым айну. Впрочем, делился с братом Мелькор всем, чем мог, ведь чувствовал в Манвэ нечто родственное, близкое и теплое, отчего в груди теплело, заставляя Мелько улыбаться. Манвэ всегда прикрывал брата, брал вину на себя, старался сгладить все углы, которые появлялись между Мелькором и другими их братьями и сестрами. Манвэ был всеобщим любимчиком, но и сам Манвэ любил всех. Но Мелько надеялся, что его любят все-таки больше. На самом деле, не смотря на абсолютно разные характеры, братья были очень дружны и практически неразлучны, но вот надо же было одной противной девчонке взять и встать между ними.
— Что красивого, — буркнул Лучезарный. — У нее все одежды в звездной пыли, а в волосах и сами звезды застряли. Волосы еще и лохматые, наверняка не расчесывается.
— Ты тоже не расчесываешься, — заметил Манвэ.
— Меня расчесываешь ты, — возразил Мелькор. — А она считает себя выше того, чтобы просить кого-то. Признаваться-то не хочет, что не умеет.
Манвэ задумчиво осмотрел Варду, играющей в кругу своих подружек, таких же охочих до прогулок меж звезд.
— И все же она красивая, — сказал белокурый мальчик. — От нее исходит красивый свет. И теплом веет.
— Я тоже теплый, — заметил Мелькор и подвинулся ближе к Манвэ. Как бы младший брат не говорил, что ему комфортно с такими холодными ладошками, Лучезарный просто был обязан согреть их. И не только ладошки, всего Манвэ нужно согреть. Айну сам потянулся к Мелько, однако удобно устроившись, снова устремил свой взор к Варде.
— Как ты думаешь, о чем они разговаривают? — с придыханием спросил мальчик. Мелькор фыркнул.
— Наверное о том, как здорово вплетать мусор в волосы, — буркнул он. Манвэ захихикал, уткнувшись брату куда-то в ключицы.
— Они же девочки, они должны говорить о чем-то милом, — наконец сказал Сулимо. — Ну вот например… например, о песнях, о цветах… да о тех же звездах, в конце концов!
— Или о маленьких уродцах, которых они иногда пытаются напеть, — вставил Лучезарный.
— Ты совсем не знаешь девочек, Мелькор! — брат засмеялся и немного повернулся, уводя разговор на песни и планы отца. Мелькор поддержал разговор и рассказал о недавних папиных идеях, чувствуя себя при этом таким важным, словно сам придумал этот план. О девочках и тем более Варде разговор больше не зашел.
Манвэ восхищался красотой Элберет, однако редко разговаривал с ней и лишь однажды играл. Сулимо признавал, что играть с Мелько ему нравится куда больше, чем с Вардой, и что красивая айну и привлекает его только красотой. Мелькор был доволен и горд братом, но на всякий случай незаметно уводил его подальше от Варды. Эру, наблюдавший за отношениями своих детей, не делал никаких попыток изменить их, предпочитая наблюдать. Его немедленного вмешательства дети уже не требовали, давно став взрослыми. И хотя так считали только дети, Единый позволял им принимать самостоятельные решения, лишь изредка координируя их.
Манвэ превосходно пел. Иногда Мелькор специально пел тише или вовсе молчал, лишь бы послушать чудесный голосок брата. Папа Эру, которому оба сына едва доставали до груди, только улыбался и говорил, что когда они подрастут, Манвэ будет лучшим напарником Мелькора, и у Лучезарного появился еще один повод увести любимого брата из-под носа лохматой девчонки — идти тренироваться. К великому негодованию Мелькора, Элберет понравилось внимание его белокурого братика, и теперь она все больше и больше времени проводила с Манвэ, то прося помочь ей освоить партию, то якобы случайно падая и расшибая коленки в нескольких метрах от братьев. «Дура, так ей и надо», — думал Мелькор, но Манвэ, по доброте душевной, каждый раз бежал помочь пострадавшей, а та цеплялась за него и щебетала о том, как она благодарна, как счастлива и прочую ерунду, от которой у Мелькора вяли уши. Алкар знал, что Манвэ нравится Варде (при этих словах Мелько особенно коробило) не только за чудесный голос, но и за «его мягкие-мягкие волосы, милые ямочки на щеках», а также за «доброту, отзывчивость, понимание, терпеливость» и прочую ерунду, какой девчонки обычно характеризуют понравившихся им мальчиков. Мелько хотел бы добавить, что помимо волос и ямочек на щеках у Манвэ чудесные голубые глаза, которые ночью похожи на зеркала, отражая в себе весь их дом, всю вселенную; хотел сказать, что Манвэ приятно пахнет, его кожа очень гладкая и нежная, не у каждой девчонки такая (вот у Варды хоть и мягкие, но излишне сухие, неприятные руки), что Манвэ скорее доброжелателен и неконфликтен, чем отзывчив; Мелькор хотел сказать, что Манвэ умен, талантлив и любознателен, с ним всегда можно поговорить о чем угодно, и с ним приятно разговаривать, спорить и даже дурачиться. Но говорить это глупой девчонке Мелькор, конечно же, не будет.
Сам же Манвэ словно и не замечал противостояния между Мелькором и Вардой, он просто наслаждался их обществом, все так же чертил с Намо понятные только им схемы, искал интересные камешки и остатки комет с Ауле и Майроном и учил маленьких айну петь. Однако Мелько все равно считал, что его любимый братик больше времени проводит именно с Вардой. Манвэ успокаивающе улыбался, обнимал брата и говорил, что его, Мелькора, никто не заменит. Вот только коварная девчонка поступила хитрее, застав Манвэ врасплох и пристав с каким-то очень серьезным разговором.
— Ты знаешь, Манвэ, — наконец после долгого предисловия подошла к сути Элберет. — Ты мне нравишься. Я знаю, что я тебе тоже нравлюсь. Это ведь так здорово, что мы оба друг другу нравимся, ведь так? Йаванна мне говорила, что если двое айну друг другу нравятся, они должны пожениться. Вот как Йави с Ауле. Давай тоже поженимся? Ты ведь не против?
— Я против! — Мелькор, появившись неожиданно и эффектно, испугав Варду, встал между девочкой и братом, злобно зыркая на Элберет. Та, растеряв весь свой романтично-женственный настрой, встала в воинственную позу и так же злобно посмотрела на Мелькора.
— Я разговаривала не с тобой, — сказала Варда. — И разговаривать больше не хочу. Мне жаль, что такой милашка как Манвэ проводит столько времени с тобой. Это несправедливо, знаешь ли!
— Несправедливо? — Мелько едва не задохнулся от возмущения. — Да кто ты такая, чтобы вставать между нами? Мы с самого начала вместе, а ты взяла и пришла, куда тебя не ждали! Иди обратно в свою кучку дальше вплетать в волосы звезды, а здесь тебе не место!
— Ты! Да ты!.. — Варду очень оскорбило, что ей здесь не место. — Да ты бунтарь! Бессовестный, ты плохо влияешь на Манвэ! Он был такой милый раньше, а теперь он становится похожим на тебя!
— Это потому что ты бесишь его, прилипала! Если бы ты не лезла не в свое, Манвэ оставался и дальше бы таким милым и спокойным! Это все из-за тебя!
— Нет, из-за тебя! — и они чуть не подрались. Двух яростных айнур Манвэ не удалось развести в одиночку, но Намо, предвидевший такой поворот событий, уже бежал за отцом, и вскоре Эру лично распутывал яростно сопротивляющийся комок из двух маленьких существ, все еще дерущихся между собой.
На краю вселенной, куда папа Эру обычно отправлял наказанных детей, Мелькор с Вардой снова поцапались. Элберет говорила, что она выйдет замуж за Манвэ, Мелькор утверждал, что не отдаст брата. Лучше сам женится на девчонке, но брата не пустит. От такой вредности (да и от своей в том числе), Варда плюнула Мелько в глаз. Промахнулась, попала в нос, отчего мальчишка дурно завопил и стал кидаться в Варду любыми попадавшимися под руку камешками. На их крики первыми прибежали Манвэ и Намо, которые сутками не отходили от дверей в крыло для наказанных. Потом прибыли другие, и Эру Единый, закрывая глаза рукой, поминал добрым или не очень словом какого-нибудь своего родственника, потому как сам он был Единым Создателем.
Варду и Мелькора было решено выпустить, и они тут же бросились к Манвэ. Мальчик тут же бросился успокаивать брата, а к Варде его уже Мелькор не пустил. Элберет хотела возмутиться, но ее увела Ильмарэ. Среди беспорядочного крика угроз, Мелькор особенно выделил несколько ругательств, которые бы пригодились в каком-нибудь споре, и то, что Варда собиралась таки выйти за Манвэ. Эру, устало потирая глаза, сказал, что никто ни на ком жениться не будет еще несколько тысячелетий, но Мелькор все равно запомнил слова Варды, уже размышляя, как он будет все эти года отталкивать назойливую девчонку от своего брата. Но нехорошие мысли быстро улетучились, стоило только Манвэ притащить брата домой и лечь рядом с ним, крепко обнимая и тихонько убаюкивая.
